Кофе без камер. (Frame Tamer/Кокошка)

Прошло три недели. Три недели, которые тянулись как резина. Они больше не обсуждали тот вечер на набережной, но и не делали вид, что ничего не было. Просто… существовали рядом в новом формате.

Frame Tamer больше не перебивал Кокошку на стримах. Кокошка перестал его задевать. Они работали так же продуктивно, но между ними появилось то, что коллеги окрестили «тихим перемирием». Никто не знал, что за этим стояло на самом деле.

— Вы что, подрались и помирились? — спросил один из друзей за обедом, когда они в очередной раз синхронно пожали плечами на один и тот же вопрос.

— Типа того, — ответил Саша, не отрываясь от телефона.

— Каждый день, — добавил Андрей, и они переглянулись с той самой долей иронии, которую остальные не понимали.

Друг пожал плечами и отстал. Его устроило, что они перестали ссориться. Остальных это тоже устраивало — проект «Хазяева» наконец-то работал без вечных разборок.

Но те, кто знал их достаточно хорошо, замечали странности. Frame Tamer стал чаще задерживаться в студии, но не для работы — он просто сидел и смотрел в монитор, когда Кокошка уже ушёл. Кокошка, в свою очередь, перестал сразу уходить — он находил поводы задержаться, но не подходил к Саше близко.

Они общались только по делу. И это было хуже любых ссор. Раньше они хотя бы разговаривали, пусть и на повышенных тонах. А теперь — только рабочие вопросы, только кивки и короткие фразы.

Андрей заметил это на второй неделе. Он сидел в студии после стрима, разбирал свои вещи, и Саша молча протирал камеры. Никто не нарушал тишину.

— Ну и долго мы будем в молчанку играть? — спросил Кокошка, не оборачиваясь.

— Я не играю, — ответил Frame Tamer, продолжая тереть объектив. — Я просто не знаю, что говорить.

— А может, просто не говорить? — Андрей повернулся к нему. — Может, просто быть рядом, не пытаясь это контролировать?

Саша замер на секунду, потом положил тряпку и повернулся к нему.

— Я не умею, — честно сказал он. — Ты знаешь. Я всегда пытаюсь контролировать. Я боюсь, что если перестану это делать, всё развалится. И ты тоже уйдёшь.

— Ты уже теряешь меня, Саш, — голос Андрея был ровным, но в нём чувствовалась усталость. — Каждый день, который ты молчишь, ты отдаляешь меня на шаг. Я не знаю, сколько ещё смогу ждать.

Frame Tamer опустил глаза.

— Я пытаюсь, — сказал он тихо. — Я реально пытаюсь. Я не знаю, видно это или нет, но я пытаюсь разобраться в себе. Каждый вечер я сижу и думаю о том, что сказал тебе на набережной. И я всё ещё не знаю, правильно ли я поступил.

— А есть правильный ответ? — спросил Андрей. — Или просто есть тот, который ты готов дать?

Саша поднял на него глаза. В них не было злости — только растерянность.

— Я боюсь, что если я дам тебе согласие, — тихо сказал он, — а потом не справлюсь, я потеряю тебя навсегда. И это будет хуже, чем если я ничего не скажу сейчас.

— А если ты не скажешь ничего сейчас, ты потеряешь меня так же, — парировал Андрей. — Разница только в том, что в первом случае мы хотя бы попробовали.

Они замолчали. Саша стоял у стола, сжимая тряпку в руках, и смотрел в пол. Андрей сидел на краю стула и ждал.

— Мне нужно ещё время, — наконец сказал Frame Tamer. — Я знаю, что это звучит как отговорка. Но мне правда нужно время.

— Сколько? — спросил Андрей, и в его голосе прозвучала усталость, которую он уже не пытался скрыть.

— Не знаю, — честно ответил Саша. — Но я обещаю тебе — я не заставлю тебя ждать вечность. Я приду к тебе. Когда я пойму...

Андрей смотрел на него несколько секунд, потом кивнул и встал.

— Хорошо, — сказал он. — Я подожду. Но Саш… не заставляй меня ждать слишком долго. Я тоже человек.

Он взял свою сумку и направился к выходу. У двери он остановился и обернулся.

— Знаешь, — сказал он, — я ведь не просто так жду. Ты для меня не просто «интересный вариант». Ты — тот, ради кого я готов ждать. Запомни это.

Он вышел, оставив Frame Tamer'a одного в студии.

Саша стоял, глядя на закрывшуюся дверь, и чувствовал, как внутри закипает злость на самого себя. Он знал, что должен был что-то сказать. Он знал, что Андрей прав. Но он не мог переступить через свой страх.

«Я приду, Андрей. Я приду», — прошептал он в пустоту.

Но слова не были сказаны вслух. И Саша знал, что это может стоить ему всего.

Следующие несколько дней превратились для Frame Tamer'a в бесконечную череду размышлений. Он сидел за пультом, смотрел в монитор, но видел только лицо Андрея, когда тот стоял на набережной и говорил: «Я не прошу тебя быть идеальным». Саша прокручивал в голове каждое слово, каждую паузу, каждый взгляд. И с каждым разом ему становилось всё яснее: он боялся не того, что отношения не сработают. Он боялся, что они сработают, и тогда ему придётся довериться кому-то по-настоящему. А этого он не делал никогда.

Он попытался отвлечься на работу.На очередной планерке он даже перебил одного из коллег — скорее подсознательно, чтобы поймать взгляд Андрея, чем чтобы сказать что-то важное. Кокошка, сидевший напротив, поднял бровь, но промолчал. Саша поймал его взгляд и почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Он опустил глаза и больше не перебивал никого.

Вечером, когда студия опустела, Саша остался один. Он сидел за столом, крутил в руках телефон и смотрел на список контактов. Андрей был на первом месте — из-за частых рабочих звонков. Палец завис над кнопкой вызова, но Саша так и не нажал. Вместо этого он открыл заметки и начал писать текст. Стер. Написал заново. Снова стер.

— Чёрт, — выдохнул он и отложил телефон в сторону.

Он вспомнил разговор с матерью много лет назад, когда она сказала: «Саша, если ты не будешь рисковать, ты никогда ничего не получишь». Тогда он рискнул и вытащил её с того света. Сейчас риск казался меньше, а страх — больше. Сейчас он должен был бороться с самим собой.

На следующий день Саша пришёл в студию раньше всех. Он знал, что у Андрея сегодня выходной, но всё равно заглянул в его кабинет. На столе лежала пачка леденцов, которые Андрей не успел забрать. Саша взял одну, завернул в салфетку и положил в карман. Потом вышел и пошёл в кафе через дорогу, где они когда-то заказывали кофе на вынос.

За стойкой его узнала бариста, и Саша, помедлив, спросил:

— У вас есть билеты на музыкальный вечер? Говорят, вы проводите.

— Есть, — улыбнулась она. — На субботу. Хотите два?

— Да, — ответил Саша, и в голосе его не было сомнений. — Два. С хорошими местами.

Он заплатил, взял билеты и вышел на улицу. Ветер с реки дул в лицо, но он не чувствовал холода. Он смотрел на конверт в руке и понимал, что если он сейчас не развернётся и не отнесёт эти билеты Андрею, то никогда не решится. Но он знал, что сделает это завтра. Потому что сегодня он просто купил билеты. А завтра он купит себе смелость.

Он спрятал конверт во внутренний карман куртки и пошёл обратно в студию. В его голове уже крутился план: он положит билеты на стол Андрея, добавит леденцы, которые взял утром, и просто скажет: «В субботу в восемь. Если хочешь». Без лишних слов, без объяснений. Просто факт.

— Я справлюсь, — сказал он себе под нос, заходя в лифт. — В конце концов, хуже, чем сейчас, уже не будет.

Лифт поднимался, и Саша смотрел на своё отражение в зеркальной стене. В его глазах больше не было страха. Было только спокойное решение, которое он принял сам, без давления и без паники.

Он вышел из лифта и направился в студию, чтобы всё подготовить. Завтра он сделает шаг. И на этот раз он не отступит.