ЛЕТО С СЫНОВЬЯМИ МАМИНОЙ ПОДРУГИ||OG BUDA

Гриша

сижу на крыльце, спокойно курю, наслаждаюсь утром и тишиной. и тут распахивается дверь, и на крыльцо выплывает эта фифа.

красота неописуемая: кудри свои утренние, которые обычно торчали во все стороны, идеально выровняла, волосок к волоску. надела короткую юбку — такую, что чуть прикрывает всё на свете, топ нарядный. и ради чего, спрашивается? ради кого этот парад?

а во дворе уже сигналит этот местный павлин на своей раздолбанной, гремящей всеми запчастями тачке. смотришь на него — и смешно, и злость берёт. нашлась, блин, модница.

мало того что вырядилась непонятно для кого, так ещё и совесть окончательно потеряла. её мама уже извелась вся, ходит из угла в угол, телефон в руке теребит — эта царица трубку не берет, видите ли, важная очень.

не выдержав этого цирка, я затушил окурок о пепельницу и поднялся с крыльца.

— ладно, не переживайте так, я пойду гляну, где она там запропастилась, — бросил я через плечо, на ходу натягивая кепку.

мама её аж вздохнула с облегчением, приложив руку к груди:

— ой, гришенька, спасибо тебе огромное, выручишь... сердце уже не на месте!

я прикинул в уме, в чём она умотала — в своей мини-юбке и топе, а вечер-то уже прохладный стал, особенно если они где-то у воды или на открытом ветру зависают. соображая, что замёрзнет ведь, дурочка, я накинул на плечи свою худи — пусть будет, на всякий случай.

далеко идти и не пришлось. я завернул за угол соседней улицы, ближе к парку, и сразу её заметил. вышагивает не спеша, таким расслабленным, прогулочным шагом, будто вокруг не пыльная дорога, а подиум парижский. идёт, бедрами покачивает, и вид такой независимый, что аж внутри всё закипало.

я подошел ближе преграждая ей дорогу и сразу включил холодный тон чтобы она даже не думала ничего лишнего. бросил ей, что она меня вообще не интересует и я просто мимокрокодил за сигаретами иду, а мама её просто попросила глянуть где эта пропажа ходит. свою задачу я выполнил — нашел её живую и здоровую, кофту дал. развернулся и пошел домой пусть дуется и обижается сколько влезет.

на следующий день выхожу на улицу подышать воздухом, а во дворе эта картина маслом. на шезлонге, раскинувшись во всю длину, лежит она. солнце палит, а эта мадам дрыхнет без задних ног, подставив лучам лицо.

я подошел ближе, засунув руки в карманы, и остановился прямо над ней, качая головой. спит себе, ничего вокруг не слышит, только ресницы подрагивают. ну да, вчера же набегалась, модница.

слава богу, хоть кучеряшки её эти дурацкие вернулись, а то смотреть на вытянутые «патлы» было больно. лежит, значит, загорает. я присмотрелся и удивился — купальник-то сегодня открытый. обычно вечно в каких-то сплошных балахонах ходила, пряталась, а тут вон оно что. ну, что тут скажешь, красиво, ничего не попишешь. глаз реально радуется.

решил долго не церемониться и  на цыпочках обошел шезлонг, зашел со стороны бассейна и с разбегу сиганул в воду бомбочкой, поднимая тучу прохладных брызг прямо на спящую царевну.

она тут же подорвалась, отфыркиваясь и злясь, а у меня внутри аж всё от радости запело — зрелище стоило того, чтобы выслушать очередную порцию её праведного гнева.

***
в общем, звонили пацаны, звали на тусу к морю — грех отказываться. но тут дилемма: дома в последнее время и так появляюсь только поспать, мама из-за этого ворчит, пилит, что я совсем семью забросил. надо было свалить так, чтобы никто особо не докопался.

захожу на кухню, а там эти два агента хаоса — тёма с дашей — сидят над какими-то печеньками чай пьют.

я облокотился о косяк, сложил руки на груди и серьезно посмотрел на них:

— так, мелочь, у меня есть к вам выгодный уговор.

— короче, расклад такой: вы должны прикрыть меня перед предками, если они начнут искать или спрашивать, где я, — говорю я, глядя на эту парочку.

даша тут же прищуривается, складывает руки на груди и подозрительно смотрит на меня:

— о, как... а ты куда намылился-то?
я хмыкаю и качаю головой:

— меньше знаешь — крепче спишь, малая. так вот, с вас — полное прикрытие, а я...

артём переглянулся с дашей, приподнял бви брови и недоверчиво протянул:

— ты?

я ухмыльнулся, достал из кармана шорт пачку купюр и демонстративно помахал ими перед их носами:

— я вам могу хорошо заплатить за молчание. так что скажете, сделка века в силе?

я хмыкнул, убирая деньги обратно в карман, и посмотрел на неё с лёгкой усмешкой:

— а сколько ты хочешь, бизнесменка? называй цену, пока я добрый.

даша прищурилась, оценивающе окинула меня взглядом и выдала совершенно бессовестную сумму:

— по две с половиной тысячи каждому. и по рукам.

я аж присвистнул от такой наглости:

— воу-воу, бизнесменка хренова, губа не дура. давай по две двести, и это моя последняя щедрость.

она даже глазом не моргнула, скрестила руки на груди и безапелляционно заявила:

— нет уж. две пятьсот. меньше никак.

я закатил глаза, делая вид, что ужасно оскорблен таким наглым шантажом, хотя сам уже еле сдерживал улыбку.

— ладно, черт с вами, маклеры недоделанные, — выдохнул я, доставая кошелек. — по две пятьсот, но чтоб ни звуку, поняли? если мама хоть что-то узнает — выбью с вас неустойку.

даша радостно переглянулась с артёмом, который тут же закивал с самым серьезным видом, подтверждая сделку века. я отсчитал им деньги, сунул купюры прямо в руки и направился к выходу, бросив на ходу:

— всё, я на выход. с вас безупречное алиби.

всё шло просто идеально: музыка качает, море шумит теплой волной, в стакане ледяной коктейль, вокруг шумная веселая компания. я откинулся назад и ржу с какой-то тупой шутки кореша, как вдруг краем глаза цепляю до боли знакомые кудри.

блять. нет. только не это.

я тяжело вздыхаю, опуская стакан на песок. поворачиваю голову проверить — ну конечно, лёгкая рука судьбы решила надо мной поржать, и рядом с ней тусуется никто иной, как... артём.

я смотрю на этого мелкого шантажиста, который пару часов назад клялся мне в верности за две с половиной тысячи, а теперь преспокойно стоит здесь, на этой же тусе. ну зашибись просто, бизнес века, мать его.

я поднимаюсь с песка, отряхиваю шорты и решительным шагом направляюсь прямо к этой парочке. подхожу вплотную, скрещиваю руки на груди и смотрю на них сверху вниз:

— вы чё тут вообще забыли, бизнесмены хреновы? я вам за что деньги платил, за молчание или чтоб вы за мной по пятам таскались?

даша даже бровью не ведет, потягивает какой-то коктейль через трубочку и бросает на меня абсолютно спокойный взгляд:

— меня вообще-то даня позвал. вопросы к нему.

я тупею на секунду, перевожу взгляд на какого-то левого типа, который трется рядом, и выдаю первое, что приходит в голову:

— это чё за пидор ещё?

даша закатывает глаза так показательно, будто я самый тупой человек на свете, и тяжело вздыхает:

— даня, говорю же. успокойся уже, параноик.

артём ухмыляется, хлопает меня по плечу и выдаёт с совершенно невозмутимым видом:
— да не ссы ты, братуха, всё мы с мамой решили. прикрытие сработало на высшем уровне, так что спи спокойно.

в этот момент дашу громко окликают откуда-то со стороны шезлонгов и пледов — там шумит компания девчонок, среди которых сидит ира. даша оборачивается, машет им в ответ рукой, а девчонки манят её к себе, подзывая присоединиться.

артём тут же оживляется, толкает дашу лодком в бок и шепчет с надеждой в голосе:

— слышь, скажи ей обо мне словечко, а? ну шепни, что я классный.

даша лишь снисходительно улыбается ему, качает головой на этот дешёвый подкат и, развернувшись на каблуках, уверенно топает к новым подружкам.

я провожаю дашу взглядом, потом перевожу недовольный взгляд на артёма и тыкаю пальцем ему в грудь:

— смотри у меня, чтоб мне за вас тут стыдно не было. много не пей, понял? если учудишь какую-нибудь дичь, я с тебя эти две пятьсот обратно выбью, и уже не деньгами, а синяками.

артём тут же выставляет руки перед собой, делая вид пай-мальчика:

— да всё нормально будет, гриш, расслабься! я вообще стекломой не пью.

я провожаю взглядом дашу, которая уже устроилась в кругу девчонок, и кошусь на того самого даню, что притащил её сюда. чё за хрен с горы и откуда они вообще знакомы — понятия не имею, но разбираться сейчас влом.

главное — она в своей компании, под присмотром подруг, а значит, можно выдохнуть и быть спокойным за эту егозу. пока.

я разворачиваюсь к артёму, забираю свой остывающий коктейль и возвращаюсь к пацанам — вечер только начинается.

мы сидим с пацанами, потихоньку потягиваем выпивку под музыку, как вдруг боковым зрение цепляю странное движение у соседнего столика. этот хрен даня подкатывает к даше и протягивает ей явно алкогольный коктейль с зонтиком.

у меня аж внутри всё холодеет. я резко ставлю стакан на стол, срываюсь с места и в три широких шага преодолеваю расстояние до них. выхватываю стакан прямо у неё из рук со словами:

— ей нельзя.

перед глазами мгновенно всплывает картина из прошлого раза, когда она умудрилась нажраться какой-то дряни до такого состояния, что потом весь вечер пришлось откачивать и выслушивать истерики. повторять этот кошмар в мои планы точно не входило.

даня от неожиданности слегка шарахается назад, но быстро берет себя в руки, выпрямляется и с напускной уверенностью выдает:

— слышь, герой, может, ей стоит самой решать, пить или нет? взрослая уже вроде.
я смотрю на него тяжелым взглядом, делаю шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, и процеживаю сквозь зубы:

— а может, тебе стоит сходить нахрен? желательно прямо сейчас и быстрым шагом.

я молча хватаю дашу за локоть — без грубости, но крепко — и оттягиваю в сторону от этого павлина, подальше от лишних ушей.
она тут же вырывает руку, возмущенно сверкая глазами:

— ты чё пристал ко мне вообще? совсем крышу сорвало?

я хмурюсь, скрещивая руки на груди:

— не нравится он мне. мутный тип, я же вижу.
даша закатывает глаза, демонстративно выдыхает и бросает мне прямо в лицо:

— о боже, иди указывай своей кристине, что делать, а меня оставь в покое, пожалуйста!

от одного упоминания кристины меня аж передергивает, и к горлу подкатывает тошнота. слава богу, этой москвички здесь прямо сейчас нет — заявила, видите ли, что подтянется позже, ближе к ночи. хоть от её выноса мозга можно отдохнуть.

я перевожу тяжелый взгляд обратно на дашу, которая продолжает возмущенно дуть губы, и жестко ставлю вопрос ребром:

— короче, выбор простой: либо ты сейчас слушаешься меня и держишься подальше от всяких мутных дань, либо я прямо сейчас вызываю такси, и ты едешь домой к маме. без вариантов.

я смотрю на её ошарашенное и злое лицо, резко разворачиваюсь на каблуках и бросаю через плечо:

— всё, свободна. делай чё хочешь.

а сам иду обратно к пацанам, сжимая кулаки, и зло думаю про себя: ну не говорить же мне ей прямо, что я просто переживаю за неё? и уж тем более не признаваться, что меня выворачивает от одной мысли, как она потом куда-нибудь уедет с этой тусовки с малознакомым типом, за которого я потом буду отдуваться. проще казаться полным мудаком, чем признать, что мне не наплевать.
———————————————————————
ставьте ваши звёздочки и пишите свое мнение, оно для меня важно!!