Восстанови меня

Вайолет

Прошло два дня после возвращения из Рима. Два дня, в течение которых я пыталась собрать себя по кусочкам, словно разбитую вазу, которую уже невозможно склеить так, чтобы не было видно трещин. Каждая мысль о нём оставляла новый скол. Каждое воспоминание о римском переулке, о его руках, о словах любви - ещё один удар по тому, что осталось внутри.

Рита настояла на том, чтобы остаться со мной в квартире. Я гнала её прочь, говорила резкие, злые слова: что мне не нужна нянька, что я прекрасно справлюсь сама, что вообще не понимаю, какого хрена она тут забыла. Девушка выслушала всё молча, с тем самым спокойным выражением лица, которое всегда выводило меня из себя. А потом просто постелила себе на диване и сказала:

— Я здесь. Привыкай.

Я ещё пару раз пыталась её выгнать - уже без особой уверенности. В итоге сдалась. И сейчас, сидя на кухне с кружкой остывшего чая в руках, я была по-настоящему благодарна ей за это упрямство. Без неё квартира казалась слишком большой и слишком пустой. В тишине слишком легко было услышать его голос.

Рита сидела напротив, лениво листая что-то в телефоне. Потом отложила его и посмотрела на меня внимательно. Её пепельные волосы были собраны в небрежный хвост, а в глазах читалась привычная смесь беспокойства и твёрдости.

— Ты спала вообще?

— Немного.

— Врёшь.

— Конечно, вру. — вздохнула я, потирая воспалённые глаза. — Но это неважно. Что у нас на сегодня?

Рита помолчала, будто решая, стоит ли говорить. Потом тихо произнесла:

— Рихтер мёртв.

Я замерла. Медленно поставила кружку на стол, боясь, что она выскользнет из дрожащих пальцев.

— Откуда знаешь?

— Информатор из Рима доложил. Его нашли в номере отеля через час после нашего отлёта. Зарезан. Охрана тоже мертва. Никаких следов, никаких свидетелей. Профессиональная работа.

Я смотрела в свою кружку, где плавали чаинки. Значит, он всё-таки сделал это. Винсент. Я знала это с того самого момента, как ушла из того переулка. Знала, что он не оставит Рихтера в живых. Не после того, как тот посмел прикоснуться ко мне. Не после того, что я ему рассказала. Часть меня хотела почувствовать удовлетворение. Другая часть - только усталость и странную, тяжёлую пустоту.

— Ты знаешь, кто это сделал? — спросила Рита, внимательно наблюдая за мной.

— Догадываюсь.

— Это тот мужчина? Из переулка?

Я не ответила. Рита вздохнула, взяла свою кружку и больше не задавала вопросов. Она всегда умела чувствовать, когда нужно замолчать.

Через час я собрала всех в ангаре. Игорь приехал первым - пунктуальный, как всегда. Следом появился Дима с неизменным рюкзаком, набитым техникой. Виктор пришёл последним, хмурый, как грозовая туча, и встал у дальней стены, скрестив руки на груди. Рита была рядом со мной, как молчаливая поддержка.

— Константин мёртв. — сказала я, когда все расселись. — Операция в Риме сорвалась, но цель достигнута. Мы закрываем это дело.

— Кто его убил? — сразу спросил Игорь. — Ты говорила, что мы ничего не предпринимаем без твоей команды.

— Это была не наша работа.

— А чья?

— Неважно. — мой голос прозвучал резче, чем я хотела. — Главное, что он мёртв.

Дима покосился на Риту, но промолчал. Виктор только хмыкнул, но тоже не стал спорить. Я видела недовольство на их лицах - они привыкли доводить дела до конца сами, привыкли к полному контролю. Но я была главой, и они подчинились. Внутри меня что-то сжалось. Я чувствовала, как власть, которую я так долго строила, вдруг стала чужой и тяжёлой.

Следующие пять дней я пыталась забыть его через работу. Уходила в дела «Суда» с головой, как в ледяную воду. Вставала в шесть утра, ложилась далеко за полночь. Бралась за каждое расследование, каждую операцию, каждую тренировку. Проверяла логи, которые приносил Дима. Обсуждала тактику с Игорем. Отрабатывала удары и стрельбу с Ритой. В ангаре я проводила больше времени, чем дома. Там было легче. Там не было тишины, в которой оживали воспоминания.
Я доводила себя до полного изнеможения. Рита качала головой, глядя на мои сбитые костяшки и свежие синяки после спаррингов. Игорь как-то
сказал:

— Ты себя загнала.

Я ответила:

— Это моё дело.

Дима попытался пошутить, что я скоро начну спать на коврике в ангаре, но шутка вышла натянутой. Они все видели, что со мной что-то не так. Но никто не лез в душу. За это я была им безмерно благодарна.

Работа стала единственным способом не сойти с ума. Каждый выстрел, каждый удар, каждый план - всё отвлекало от его серых глаз и от того, как он держал меня.

А по ночам, когда я оставалась одна, мысли всё равно возвращались. Его серые глаза. Новый шрам, пересекающий бровь. Его руки, которые прижимали меня к себе с такой отчаянной силой, будто он боялся, что я исчезну навсегда. Его голос: «Я люблю тебя. Я всегда тебя любил». Я лежала в темноте, смотрела в потолок и ненавидела себя за то, что всё ещё помнила. Всё ещё хотела. Всё ещё, чёрт возьми, надеялась. Надежда была хуже любой боли. Она не давала окончательно закрыть эту дверь.

Утром следующего дня пришло сообщение от Кьяры. Зашифрованное, через длинную цепочку посредников. Я открыла его и замерла. Информация была обширной. О какой-то организации под названием «Совет». Они стояли за Конти. Что именно они заставили Винсента отослать меня. О награде в семь миллионов евро за мою голову. Что они следили за всеми нами. И что теперь представляют угрозу для нас обоих.

Семь миллионов? Я, конечно, знала, что я бесценна, но приятно, когда это подтверждают цифрами. Надо будет узнать, сколько дают за головы членов Совета. Устроим аукцион.

Я сидела перед экраном, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Значит, это было не просто личной местью Конти. За ним стояла целая структура. Те, кто до сих пор хочет моей смерти. И, возможно, не только моей. Пальцы зависли над клавиатурой. Я хотела написать длинное письмо. Хотела спросить, откуда они узнали. Хотела сказать, что разберусь сама. Что мне не нужна его помощь. Но вместо этого напечатала всего два слова:

«Спасибо. Разберусь».

И нажала отправить. После этого я долго сидела, глядя в тёмный экран. Часть меня злилась на него за то, что он снова полез в мою жизнь. Другая - благодарила за предупреждение. Обе части ненавидели эту путаницу.

На восьмой день я поехала на кладбище. К Марте. С похорон я не была тут ни разу - не могла заставить себя. Но сегодня мне нужно было с ней поговорить. Рита хотела поехать со мной, но я отказалась. Это было слишком личным. Слишком больно.

Питерское небо висело низко, серое и тяжёлое. Моросил дождь. Я стояла перед её могилой, сжимая в руке букет белых ромашек -
она всегда их любила. Ветер трепал волосы, забирался под воротник, но я почти не чувствовала холода. Я долго смотрела на её имя на камне, а потом тихо заговорила:

— Я встретила его, Марта. О котором ты никогда не спрашивала, но всегда знала. Он стоял передо мной в Риме, понимаешь? После всего, что сделал. Говорит, что любит меня. Говорит, что всё это было ложью, чтобы меня защитить. Что за ним стоял кто-то ещё - какая-то организация. Совет. Ты слышала о них?

Тишина. Только ветер шелестел мокрой листвой.

— Я не знаю, верить ему или нет. Я не знаю, смогу ли я его простить. Я не знаю, хочу ли я этого. Он отнял у меня всё. Он отнял у меня... — голос сорвался. — У нас мог бы быть ребёнок. Ты знала об этом? Я никому не говорила. Даже тебе. Я потеряла его через две недели после возвращения. Из-за стресса.

Слёзы потекли по щекам, смешиваясь с дождём. Я не вытирала их. Говорить вслух было и легче, и тяжелее одновременно. Словно я наконец позволяла себе признать то, что прятала даже от себя.

— Я стала главой «Суда». Я сделала всё, о чём ты просила. Я помогаю тем, кому никто не помогает. Я стала сильной. Но внутри я всё ещё та самая девушка, которую ты нашла на полу. Которую ты подобрала и собрала заново. И я не знаю, что мне делать дальше. Я не знаю, как жить с этой дырой внутри. С этой ненавистью, которая почему-то всё ещё переплетена с чем-то другим.

Я опустилась на корточки и коснулась холодного камня. Просидела так долго - может, час, может, больше. Дождь усилился, но я не двигалась. Вспомнила, как Марта смеялась над моими шутками, как заставляла есть, как говорила, что я её семья. Сейчас этой семьи больше не было. Только холодный камень и пустота.

А потом я наконец поднялась, вытерла лицо ладонью и пошла к выходу. Ноги казались чужими. Голова - тяжёлой. Я вышла за ворота кладбища. Вдохнула сырой воздух. Сделала шаг к машине.

Сзади послышался шорох. Я даже не успела обернуться, когда чьи-то сильные руки схватили меня сзади с нечеловеческой хваткой, а к лицу прижалась тряпка с резким, сладковатым химическим запахом. Я попыталась задержать дыхание, рванулась вперёд, ударила локтем назад и попала во что-то мягкое. Сзади кто-то охнул, но хватка только усилилась. Знакомая хватка. Которую помнила всем телом. Я попыталась закричать, но тряпка плотно закрывала рот и нос. Запах становился всё сильнее, туманил сознание, отключал мышцы. Перед глазами начало темнеть. Ноги подкосились. Я ещё пыталась бороться, но уже понимала, что проигрываю.

А потом всё исчезло.