ночныᴇ ᴄʍᴇны | 𝐊𝐢𝐫𝐚 𝐌𝐞𝐝𝐯𝐞𝐝𝐞𝐯𝐚

Ева Энистон, 20-и летняя девушка, которая была в отношениях с одним парнем, который по итогу - уничтожил её.

Их отношения длились около 2х лет, парня звали Даня, который просто издевался над ней, изменял и естественно, после таких отношений, девушка спилась.

Несколько дней спустя.

В руках у Евы был алкоголь, она сидела на диване листая ленту в телефоне.

- Блядство, - сказала она, сделав глоток из бутылки.

Отложив телефон, она налила алкоголь в бокал, попивая виски, который обжигал горло. Комната вокруг казалась чужой - будто это и не её квартира вовсе, а временное пристанище, где всё напоминало о Дане: небрежно брошенная на спинку кресла толстовка, которую она так и не решилась выкинуть; фото в рамке, где они смеются, а теперь этот смех режет по живому; даже запах - горьковатый, с примесью его одеколона, который никак не выветривался.

Ева снова поднесла бокал к губам, но на этот раз не сделала глоток. Пальцы слегка дрожали, и она сжала их в кулак, пытаясь унять эту предательскую слабость. В голове крутились обрывки воспоминаний: его «прости», сказанное так буднично, будто извинялся за пролитый кофе, а не за два года её жизни; сообщения от общих знакомых, где кто-то мельком упомянул, что Даня уже с кем-то встречается - и даже не скрывает этого.

Она резко встала, чуть не опрокинув бокал, и подошла к полке, где стояли старые фотоальбомы. Рука потянулась к самому верхнему, но в последний момент Ева отдёрнула её. - Не надо, - прошептала она себе. - Хватит кормить эту боль.

Вместо этого она схватила бутылку и направилась на кухню. Там, стоя у раковины, Ева долго смотрела на янтарную жидкость, а потом решительно вылила остатки в слив. Стекло глухо звякнуло, когда она поставила бутылку на стол.

Тишина в квартире вдруг стала оглушающей - такой, в которой слышно, как бьётся собственное сердце. Ева оперлась руками о столешницу, опустила голову и несколько раз глубоко вдохнула, будто пыталась прогнать остатки дурмана вместе с воздухом.

- Всё, - подумала она. - Больше ни капли. И ни одной слезинки из-за него.

Она вернулась в комнату, собрала все фото, где был Даня, сложила их в коробку из-под обуви и убрала в самый дальний угол шкафа. Потом достала ноутбук, открыла соцсети и заблокировала его везде, где только могла. Каждое нажатие клавиши отдавалось внутри странным, горьким облегчением - словно она постепенно стирала его из своей жизни, строчку за строчкой.

Когда всё было сделано, Ева села на диван, но уже не за телефоном. Вместо ленты она открыла пустой документ и начала печатать - просто чтобы чем-то занять руки, чтобы мысли не крутились вокруг одного и того же. Слова выходили рваными, бессвязными, но с каждой строкой ей становилось чуть легче. Это были не стихи и не рассказ - просто поток мыслей, попытка собрать себя по кусочкам.

За окном медленно темнело, город зажигал огни, а Ева, наконец, почувствовала, что впервые за долгое время осталась наедине с собой - не с болью, не с воспоминаниями, а с той девушкой, которую Даня почти заставил забыть.