Агентство насилия | 18+

                      𝑲𝒊𝒍𝒍𝒊𝒂𝒏 𝑹𝒆𝒚𝒏𝒐𝒕𝒕

— Семья Рейнотт теряет свою силу. Ты должен что-то сделать! — отец очередной раз упрекал меня в том, что я якобы палец о палец не ударяю ради семьи.

Какая ирония. Он сам своими руками разваливал наш клан, пока я изо всех сил пытался собрать его обратно в единое целое.

— Я хочу, чтобы ты заполучил эту прошивку Эсми и выбил из её отца все дерьмо.

Он хотел, чтобы Эсми до смерти боялась меня. Мечтал показать всем другим организациям, что мы безбашенные, отбитые наглухо и готовы творить любую грязь.

— Сделай же это, Кай. Ты ведь никогда не был таким нежным.

Не был. Я всё детство из кожи вон лез, чтобы быть лучше всех. И до сих пор пытаюсь.

— Ты — это я.Только молодой — процедил он.

— Я совершенно не похож на тебя, — я посмотрел ему прямо в глаза.

Единственное наше отличие заключалось в том, что у меня, в отличие от него, есть мозги и я чётко осознаю, чего хочу от этой жизни.

Я никогда бы добровольно не полез в мафию только для того, чтобы потом, когда родится сын, свалить всё это кровавое дерьмо на его плечи. Я не поступил бы так, как поступил мой отец.

— Это всё?

Тот лишь молча кивнул.

— Выход там, — я указал взглядом ему за спину, слегка приподнимая подбородок.

— Ты никогда не отмоешься от этого, Кай. Все вокруг и так считают тебя монстром, так покажи им своё настоящее «я».Покажи, что ты хуже любого монстра.

Хочешь жестокости? Ты её получишь. Но по отношению ко всем. И особенно — к тебе самому.

Отец вышел из моей комнаты, наконец выдав мне порцию тишины и немного времени, чтобы всё обдумать.

Монстр. Монстр. Монстр.

Что ж, ладно. Я покажу вам своё настоящее «я». Всё то, что ты так сильно мечтал во мне увидеть.

Я поправил воротник чёрной рубашки и направился к выходу.

В главном зале было не протолкнуться — людей собралось в разы больше, чем обычно.

— Господин Кай, Синклеры прибыли, — тихо отчитался один из шестёрок.

Я лишь молча кивнул. На правах хозяина я должен был лично встретить будущих родственников.

Они как раз выходили из машины: такие радостные, шли под ручку... Вот только с ними не было одного человека. Эсми.

— Рад вас видеть, — натянув фальшивую ухмылку, произнёс я.

Отец Эсми сжал мою ладонь с такой силой, будто пытался показать, кто здесь настоящий взрослый:

— И мы очень рады находиться здесь.

Они прошли внутрь особняка. Ко мне тут же подошла Виктория, слегка тихарясь и хихикая:

— Видел его? Он выглядел так, будто сейчас обделается от страха.

Я лишь глухо хмыкнул и пошёл обратно в дом.

— Кай? Ты чего?

— За мной.

Я хватал Викторию за кисть и, крепко сжав её пальцы, потащил за собой сквозь шумящую толпу прямо к террасе.

— Тише, тише, ты чего делаешь?!

Вместо ответа я лишь сильнее сжал её руку.

— Мне больно!

Я тут же отдёрнул пальцы, будто ошпарился.

— Кай, ты с ума сошёл?! Ты чего вообще?

Я, ничего не говоря, тяжело опустился в мягкое кресло на террасе. Мы были только вдвоём. Вика аккуратно опустилась предо мной на корточки и взяла мои горячие ладони в свои:

— Колись.

— Прости, что сделал больно, — тихо выдохнул я и провёл большим пальцем по её покрасневшей коже, где явно останется синяк.

— Пустяки... Кто тебя так довёл?

Я ничего не ответил. Мы просто сидели в тишине, и этого нам обоим было достаточно. Но вскоре мне снова стало мало воздуха. Всё вокруг — шум, свет, запахи — начнло дико раздражать и бесить.

— Пройдусь, прогуляюсь.

Виктория понимающе кивнула и ушла обратно в зал.

Я спустился с террасы и пошагал в сторону своего личного сада. Никто в этом мире не знал, что именно он скрывает, кроме меня.

Если идти по его аллеям достаточно долго, можно выйти к глубокому лесу. А там, на самой границе территории дома, спряталась небольшая заброшенная церковь.

Её невозможно разглядеть ни с высоты птичьего полёта, ни со стороны особняка. О её существовании знал только я. Она простояла там больше двухсот лет.

И именно там я проводил всё своё время, когда мне становилось по-настоящему плохо. Когда отец избивал меня до полусмерти. Когда внутри всё выгорало дотла. Эта церковь словно забирала в свои старые стены всё моё внутреннее напряжение, и я всегда выходил оттуда живым. И хоть немного не таким подавленным.

И сейчас я направлялся именно туда.

Погруженный в тяжелые мысли, я даже не заметил, как быстро добрался до места.

С виду это была самая обычная, давно забытая богом церковь. Её стены густо заросли диким плющом и мхом, окна были выбиты, а внутри уцелели лишь покрытые вековым слоем пыли лавочки да деревянный престол.

Массивные входные двери оказались слегка приоткрыты.
Я остановился на пороге. Вокруг вдруг резко затихли все птицы.

Лес погрузился в глухую, неестественную тишину — природа словно замерла в ожидании, желая, чтобы я что-то услышал.

Вдали я услышал приближающиеся голоса.

Реакция сработала мгновенно: я обошёл церковь сзади и проник внутрь через тайный вход. С этой позиции можно было свободно наблюдать за всем, что происходит в здании.

Из-за постоянной тени эта зона оставалась абсолютно слепой для любого, кто находился в зале, — разглядеть меня там было просто невозможно.

— А ещё я был во Франции... Знаешь, город влюблённых, все дела, — раздался вальяжный, раздражающий голос.

Двери старого храма со скрипом распахнулись. И лучше бы я никогда не видел того, что предстало перед моими глазами.

Джереми Нотт шёл под руку с малышкой Эсми. Её глаза горели искренним, детским огоньком, пока она с любопытством рассматривала это заброшенное место.

— Я никогда раньше не была в таких местах... — тихо проговорила она.

— Обещаю, это место тебе запомнится, — с ухмылкой отозвался Нотт.

Она продолжала оглядываться по сторонам. Церковь действительно ничуть не походила на современные постройки, но от неё так и веяло особенной, старинной атмосферой.

Джереми уселся своей наглой задницей прямо на святой престол, не сводя с Эсми липкого взгляда. В его глазах читался вполне однозначный, мерзкий азарт.

— Подойди сюда, — приказал он.

Она сделала пару шагов к нему, но всё же постаралась сохранить небольшую дистанцию.

Нотт не стал ждать: он бесцеремонно обхватил её талию обеими руками и рывком притянул к себе. Растерявшись, Эсми лишь успела упереться ладонями в его плечи.

Внутри меня всё мгновенно закипело до предела.

Я не хотел смотреть на их потрахушки, но что-то словно намертво приковало меня к месту.

Ноги врасли в землю, а пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони до крови.

— Ты же никому не скажешь? — тихо, с мерзкой ухмылкой спросил Джереми.

— О чём? — Эсми явно растерялась, в её голосе проскользнул первый испуг.

— Об этом.

Он легко поднял её на руки, развернулся и бессердечно усадил прямо на старый каменный престол. Встал между её ногами.

Чуть надавив своим телом, он заставил её полностью лечь на спину.

— Хорошенькая... — сдавленно выдохнул Нотт, пожирая её взглядом.

Его рука без церемоний пробралась к ней под юбку.

— Что ты... Прекрати! — задергалась Эсми, пытаясь отпихнуть его от себя.

— Чш-ш-ш... Тебе понравится, — прошептал этот ублюдок, наклоняясь ближе.

В голове у меня словно щелкнуло что-то. Кровь с шумом ударила в виски, а все спокойствие испарилось в одну секунду, уступая место чистой, дикой ярости.

Этот сукин сын перешел черту.