8. Визжу от радости
— Я знаю, что ты одна, — Лиза с хитрой улыбкой врывается в квартиру, стоит мне открыть дверь.
После утреннего треша, который произошел по вине Милохина, я пребываю в растерянном состоянии. Мне не нравится врать матери, а тут пришлось, потому что правду я сказать не готова так же, как и потерять источник дохода. Свои деньги греют душу, как ни крути. Когда закончу школу, тогда и поведаю маме тайну о работе в ресторане.
А пока она думает, что я растяпа, которая потеряла телефон около подъезда, а ночью вспомнила детали. Глупо звучит? Да, и даже если мама не поверила, то не подала вида и ушла на работу.
— До тебя не дозвониться, — ворчит подруга, снимая туфли, — а у меня голова кругом, и поделиться не с кем новостями.
Мартыненко плавно поправляет свои кудрявые светлые волосы и вопросительно смотрит на меня. Только тут понимаю, что стою у открытой двери и не двигаюсь.
— Что-то случилось? Ты странная сегодня, — хмурится Лиза, пока я прикрываю дверь и закрываю ее на замок. — Я голодная, — водит рукой по плоскому животу. — И уверена, что у тебя есть вкусная еда, — тараторит, повиснув на плечи, когда направляюсь в сторону кухни. — Вот я тебя люблю за то, что ты умеешь слушать и не перебивать, Юль Остальные просто мрак, — закатывает глаза, а я тихо выдыхаю.
Да, замечательная черта. Может, причина в том, что другим девчонкам плевать на проблемы Мартыненко, поэтому они не слушают ее, а те единицы, которые улавливают суть, имеют корыстные интересы? Жаль, что подруга этого не понимает и даже мысли не допускает.
— В общем, я расстроена, — падает на стул, наблюдая за тем, как я открываю холодильник и достаю оттуда контейнеры. — О, «Цезарь»! Слава всем Богам, я не умру с голода! — сразу накидывается на салат, а я достаю себе вилку и ставлю чайник.
Вкусняшек у меня так же много, как у Мартыненко новостей. Посиделки обещают быть долгими.
— Расстроена? Чем же? — устраиваюсь напротив нее и ковыряюсь вилкой в салате.
— У Милохина кто-то появился, — выпаливает довольно-таки гневно и ударяет ладонью по столешнице так резко, что я роняю вилку на пол.
— Надеюсь, не ребенок.
— Что ты несешь, Юль? — кривится.
Ноздри раздуваются от злости. Пожимаю плечами. Парень популярный. Он точно себе ни в чем не отказывает, тем более в удовольствиях. Сама же Мартыненко мне об этом и рассказывала. А последствия удовольствий бывают разные, так что…
— Девушка! У него появилась девушка!
— М-м-м, — мычу невнятно, отводя глаза.
Я решила скрыть, что контактировала с местным хулиганом, иначе Лиза с ума сойдет.
— Что «м-м-м», Лена⁈ Это же ужасно! У меня теперь нет шансов!
Подруга искренне переживает. Примерно то же самое я слышала, когда она показывала мне фотки известного молодого рэпера с его пассией. Слезы тоже были и не менее настоящие.
— С чего ты взяла, что у него теперь есть девушка?
— Вчера у них пятничная туса была, а до нее семейный банкет, так вот, — подается вперед, сверкая голубыми бриллиантами, — с банкета он ушел и на тусу не явился.
— Чумовая логика.
— А ночью катался в компании незнакомки, — победоносно добавляет Лиза.
Бледнею. Чувствую, как от лица отливает кровь, а по вискам начинает стучать, будто кто-то купил барабаны и сейчас проверяет, насколько они рабочие.
— Даже так, — громко сглатываю и запихиваю в рот порцию салата. — Мало ли, вдруг это не его девушка.
— Ага, — смотрит на меня, как на дурочку, — он ее к другу возил.
— Неужели?
— Да, к Сашке Клемёнову.
— М-м-м, — активно жую, запихивая в рот еще еды.
Сердце колотится, как бешеное. Меня никто не мог узнать. Капюшон я не снимала.
— Откуда она вообще взялась⁈ — рычит Мартыненко, пугая меня своей экспрессией.
Ей бы в театре выступать, честное слово. Такие актерские задатки.
— Все мы из одного места, — прочищаю горло, поднимаюсь и завариваю нам вкусного чая с мятой.
Мне точно нужно успокоить нервную систему.
— Очень смешно, Гаврилина, — фыркает за моей спиной.
Если бы знала, кто с Данилой катался ночью, то воткнула бы мне вилку в спину. К тому же… Какова вероятность того, что возил он только меня?
Выдыхаю.
По моему ночному прикиду вряд ли скажешь, что я девушка. Сейчас и парни так одеваются.
— У меня горе, а ты… — отмахивается и тоже налегает на салат.
Ставлю кружки на стол.
— Говорить могут, что угодно, Лиз, — сажусь на свое место, подтягиваю к себе колени.
Мама всегда ворчит, когда я так делаю. Говорит, что я, как петух на жердочке .
— А ты права, — вдруг воодушевляется Мартыненко.
Даже не знаю, что меня пугает больше. Ее переживания или внезапный прилив позитива.
— Какая разница, кого он там катает.
Угу. Киваю, попивая чай.
— Я должна привлечь внимание Милохина, — прищуривается. — Точно!
Опять вздрагиваю от ее вскрика.
— Скоро ежегодная костюмированная вечеринка. Выберу наряд и влюблю его в себя, — улыбается. — Представляешь, я — принцесса? Отпад. Решено, — кивает, поблескивая глазами, в которых плещется радость. — Мы идем.
— Мы?
Закашливаюсь от неожиданности.
— Ты будешь свидетелем того, как рождается наша с Даней любовь, — прижимает руки к груди. — Это же чудесно!
Ну да…
Отпад.
Визжу от радости.