Красная камелия

До вылета оставалось три дня.

Весь день Сеул утопал в летней жаре.

Юри почти закончила собирать вещи. На полу стояли два больших чемодана, рядом — коробка с кистями, красками и несколькими холстами, которые она не решилась оставить.

Каждая вещь словно спрашивала её:

«Ты действительно уезжаешь?»

Она не знала ответа.

⸻

Вечером раздался звонок.

— Спустишься?

Она узнала голос сразу.
Через несколько минут Юри уже стояла возле дома.
Чонсон, как обычно, ждал возле машины.

— Сегодня без вопросов?

— Сегодня без вопросов.

Она улыбнулась.

— Хорошо.

⸻

Они приехали к морю.
Пляж почти опустел.
Волны лениво накатывали на берег, а вдали мерцали огни кораблей.
Они долго шли молча.
Юри сняла обувь и медленно ступила босыми ногами по прохладному песку.

— Никогда не думала, что буду скучать по этому месту.

— Уже скучаешь?

— Немного.

Она посмотрела на него.

— Или не по месту.

Чонсон ничего не ответил.
Он понимал.

⸻

Они сели прямо на песок.

— Знаешь...

Тихо сказала Юри.

— Я долго злилась на тебя.

— Знаю.

— Потом пыталась убедить себя, что мне всё равно.

Он повернулся к ней.

— Получилось?

Она тихо рассмеялась.

— Если бы получилось, меня бы сейчас здесь не было.

Над морем воцарилась тишина.
Не тяжёлая.
Та, в которой слова уже не были нужны.

⸻

Юри неожиданно достала из кармана небольшой брелок.
Красная камелия из дерева.
Совсем маленькая.
Ручной работы.

— Это тебе.

Чонсон осторожно взял подарок.
Провёл большим пальцем по гладкой поверхности.

— Ты сама сделала?

— Несколько ночей вырезала.

Получилось неидеально.

— Мне нравится.

— Даже если криво?

— Особенно если криво.

Она тихо улыбнулась.

— Никогда бы не подумала, что ты умеешь говорить такие вещи.

— Я тоже.

⸻

Ветер усилился.
Юри поёжилась.
Чонсон привычным движением накинул ей на плечи своё пальто.
Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Кажется, оно скоро официально станет моим.

— Не возражаю.

Она осторожно поправила воротник.

— Тогда придётся вернуть.

— Не обязательно.

Юри подняла взгляд.
Их лица снова оказались совсем близко.
На этот раз никто не отвёл глаза.
Чонсон тихо произнёс:

— Если бы всё сложилось иначе...

Она не дала ему договорить.
Очень осторожно коснулась ладонью его щеки.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что мы оба всё равно будем думать, каким могло быть это "иначе".

Он накрыл её ладонь своей.
Тёплой.
Надёжной.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Потом Юри едва заметно улыбнулась.

— Кажется...
Я всё-таки не умею вовремя уходить.

— И я.

Расстояние между ними исчезло само собой.
Их поцелуй был долгим.
Не торопливым.

Будто каждый из них пытался запомнить этот вечер до мельчайших деталей: шум прибоя, прохладный ветер, солёный запах моря и человека, который стоял совсем рядом.

Когда они медленно отстранились, Юри тихо рассмеялась, хотя в глазах уже блестели слёзы.

— Вот теперь...

Она покачала головой.

— Теперь действительно будет трудно уехать.

Чонсон опустил взгляд.

— Я не должен был этого делать.

— Почему?

— Потому что обещал себе отпустить тебя спокойно.

Юри сделала шаг ближе.

— Иногда можно нарушить собственные обещания.

Он едва заметно улыбнулся.

— Это плохая привычка.

— Зато очень человеческая.

⸻

Обратно они ехали почти молча.
Когда машина остановилась возле дома Юри, никто не спешил выходить.

— Через три дня...

Тихо сказала она.

— Я знаю.

— Ты приедешь в аэропорт?

Чонсон крепче сжал руль.
Он хотел.
Больше всего на свете хотел.
Но понимал, что за ним могут следить.
И тогда последний день Юри в Корее превратится в новую угрозу.

— Нет.

Юри опустила глаза.
На секунду ей стало больно.
Но она не стала спрашивать почему.
За эти месяцы она научилась понимать его без объяснений.

— Тогда...

Она открыла дверь машины.

— До встречи, Чонсон.

Он посмотрел ей вслед.

— До встречи, Юри.

Но почему-то оба почувствовали, что эти слова прозвучали слишком похоже на прощание.

За углом, в тени соседнего здания, мужчина в сером пальто медленно убрал телефон.
На экране светилась всего одна фотография.
Пак Чонсон и Кан Юри на пустынном берегу.

Он спокойно отправил снимок.
А затем тихо произнёс:

— Она улетает.
Значит...
Пора закончить эту историю.

И, сам того не понимая, сделал первый шаг к событиям, которые спустя два года вновь сведут их в Нью-Йорке.