Красная камелия

Два года изменили многое.

Манхэттен встречал утро привычным шумом: жёлтые такси, запах свежего кофе, бесконечный поток людей, спешащих по своим делам.

На одном из последних этажей небольшой галереи девушка в белой рубашке аккуратно поправляла картину.
Под ней красовалась небольшая табличка.
Kang Yuri.

— Юри, журналисты уже приехали!

— Иду!

Она улыбнулась своему отражению в стекле.
За два года волосы стали немного короче, взгляд — спокойнее, а движения — увереннее.

Она многого добилась.
Персональные выставки.
Интервью.
Контракты.
О её работах начали писать художественные журналы.

Мечта, ради которой она когда-то покинула Сеул, постепенно становилась реальностью.

⸻

— Поздравляю.

Молодой мужчина протянул ей букет белых лилий.

— Спасибо, Даниэль.

Даниэль Кан.
Кореец, родившийся и выросший в Нью-Йорке.
Он свободно говорил на английском и корейском, работал архитектором и уже почти год был рядом с Юри.

Он не пытался изменить её.
Не задавал лишних вопросов о прошлом.
И никогда не торопил.

Именно за это Юри его ценила.

— Опять забыла позавтракать?

Он с улыбкой поставил перед ней бумажный стаканчик кофе.
Юри виновато отвела взгляд.

— Немного.

— Это уже пятый раз за неделю.

— Работа...

— Не оправдание.

Он слегка коснулся её плеча.

— Художникам тоже нужно заботиться о себе.

Юри тихо рассмеялась.

— Хорошо, господин архитектор.

⸻

Вечером они возвращались домой пешком.
Осенний Нью-Йорк был удивительно красив.
Деревья в Центральном парке уже начинали желтеть.

— Мне предложили новый проект.

Сказал Даниэль.

— Правда?

— Да.

А потом...
Он остановился.
Достал небольшую бархатную коробочку.
Юри удивлённо посмотрела на него.

— Даниэль...

Он заметно нервничал.

— Я долго думал, когда лучше это сделать.
Наверное...
Лучшего момента уже не будет.

Он открыл коробочку.
Внутри лежало тонкое кольцо.

— Кан Юри.
Ты выйдешь за меня?

На несколько секунд весь шум города будто исчез.
Юри смотрела на кольцо.
Потом на человека, который всё это время был рядом с ней.

Она не чувствовала той бури эмоций, которую когда-то испытывала рядом с Чонсоном.
Но рядом с Даниэлем было спокойно.
Надёжно.
Тепло.

Она едва заметно улыбнулась.

— Да.

Даниэль облегчённо выдохнул и осторожно надел кольцо ей на палец.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что однажды решила начать новую жизнь.

Юри посмотрела на вечерний Нью-Йорк.

«Новую жизнь...»

Она действительно её начала.

Только где-то глубоко внутри всё ещё хранила маленький деревянный брелок в форме красной камелии.
Тот самый, второй, который когда-то сделала для себя.
Иногда она доставала его из ящика.
Долго смотрела.
А потом снова прятала.
Будто закрывала дверь в прошлое.

⸻

В этот же вечер, за тысячи километров от Нью-Йорка, в Сеуле Пак Чонсон закончил очередные переговоры.

— Господин.

Тэхён вошёл в кабинет.

— Мы наконец завершили дело Хан Доксу.

Чонсон коротко кивнул.
Это противостояние длилось почти два года.
И сегодня поставило точку.
Тэхён уже собирался выйти, но вдруг остановился.

— Есть ещё одна новость.

— Какая?

— Кан Юри...

Чонсон впервые за долгое время услышал это имя вслух.

— Она очень известна в Нью-Йорке.
Кажется...
У неё всё хорошо.

Чонсон медленно закрыл глаза.
На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Хорошо.

Только одно слово.
Но именно его он ждал два года.
Он не стал спрашивать адрес.
Не попросил фотографий.
Не захотел узнать больше.

Потому что был уверен:

Если она счастлива...
Значит, всё было не зря.

И в этот самый момент, не подозревая друг о друге, они оба смотрели на одно и то же осеннее небо.
Только с разных сторон океана.