Власть одержимости | 18+

Я сидела, вжавшись в дверь машины, и пыталась дышать, но воздух здесь был другим - тяжёлым, пропитанным властью и чем-то ещё, чем-то, от чего по коже бежали мурашки. Он не смотрел на меня. Только на дорогу, будто я была не человеком, а вещью, которую он просто перевёз из одного места в другое. Его руки крепко держали руль, пальцы побелели от напряжения, а вены вздулись, как натянутые канаты. В этом жесте было столько силы, столько жёсткости, что становилось ясно: спорить с ним - бесполезно. Но я всё равно спорила. Хоть шёпотом, хоть дрожащим голосом, хоть сквозь слёзы.

- Отпусти меня, - повторила я, и слово прозвучало жалко, как последний выдох перед тем, как сдаться. - Я тебя не знаю. Ты мне никто.

Он хмыкнул, но в этом звуке не было веселья. Только усталость, смешанная с раздражением.

- Ты знаешь достаточно, Лисёнок, - произнёс он, и от этого прозвища меня передёрнуло. Оно звучало не как ласка, а как метка, как клеймо, которое он поставил на мне без моего согласия. - Ты видела тот переулок. Ты помнишь, как всё было.

Внутри всё сжалось. Я помнила. Слишком хорошо помнила. Тот вечер был обычным: я торопилась домой. Переулок казался самым коротким путём. И самым тихим. Я думала, что это плюс. Оказалось - минус.

Там было темно. Фонарь давно не горел, а лужи отражали только тусклый свет из окон, будто город сам не хотел видеть, что там происходит. Я шла быстро, почти бежала, и вдруг замерла. Тишина стала какой-то неправильной, слишком густой, слишком тяжёлой. А потом я увидела его.

Адам стоял над мужчиной. Спокойно. Почти неподвижно. Дождь стекал по его пальто, но он будто не замечал ни холода, ни воды, ни того, что только что оборвал чью-то жизнь. Я не видела самого удара. Не хотела видеть. Но я видела результат. Видела, как тот человек лежит на мокром асфальте, а Адам смотрит на него так, будто это просто деталь, которую нужно убрать, чтобы двигаться дальше.

И тогда он заметил меня. Повернул голову, и его взгляд скользнул по мне, как лезвие - холодно, точно, без сожаления.

«Если я узнаю, что ты кому то проболталась, я убью тебя », - сказал он тогда. Голос был ровным, без эмоций, и от этого становилось ещё страшнее.

С тех пор я старалась не думать о нём. Делала вид, что ничего не было. И почти поверила, что смогу забыть. Пока сегодня в коридоре тот парень не перекрыл мне путь, не наклонился слишком близко, не бросил то слово, от которого внутри всё сжалось. И тогда Адам снова появился. Как будто ждал этого момента. Как будто только и искал повода.

Тот парень побледнел, будто увидел не человека, а саму смерть.

- Я помню, - прошептала я, и слова обожгли горло. - Я помню тот переулок. Помню, как ты убил его. Помню твою угрозу. И я не понимаю, почему ты сейчас везёшь меня куда-то, почему решаешь, что со мной будет. Я не твоя вещь. Я не трофей.

Он наконец повернул голову, и его взгляд скользнул по моему лицу, как по чему-то хрупкому, что можно сломать одним неосторожным движением.

- Ты не вещь, - процедил он. - Но ты теперь часть моего мира. Нравится тебе это или нет, мне плевать.

- Я не хочу быть частью твоего мира! - выкрикнула я, и голос сорвался на хрип. - Твой мир - это страх, это угрозы, это смерть в тёмных переулках. Я хочу свой мир. Хочу ходить на пары, пить кофе с Эммой, возвращаться домой, где на подоконнике стоит засохший кактус, и никто не решает за меня, кто я и что мне делать.

Он стиснул зубы, и на щеке дёрнулся мускул.

- Твой мир слишком хрупок, Лисёнок, - тихо сказал он. - Он ломается от одного плохого слова, от одного косого взгляда.

- Тогда оставь меня слабой! - крикнула я. - Оставь меня в моём хрупком мире. Пусть он ломается, пусть он трещит по швам, но это мой выбор.

Он хмыкнул, будто услышал что-то нелепое, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Или мне просто хотелось так думать.

Машина резко свернула, и меня бросило к нему, но я тут же отпрянула, вжимаясь в дверь, будто она могла защитить. Мы ехали не в глушь, не в какой-то закрытый район с заборами и охраной, которые смотрят на тебя, как на добычу. Мы ехали по знакомым улицам: вот магазин, где я беру кофе по утрам, вот автобусная остановка, где мы с Эммой вечно опаздываем, вот поворот к моему дому.

Когда машина остановилась у моего подъезда, я не поверила своим глазам. Дождь хлестал по стёклам, размывая свет фонарей, но я всё равно видела: это мой двор. Мой подъезд. Моё место.

Адам заглушил мотор, и тишина стала оглушающей.

- Выходи, - коротко бросил он.

Я подняла на него глаза, не понимая.

- Что?

- Выходи, - повторил он, теперь уже глядя прямо на меня. В его взгляде не было ни мягкости, ни сожаления - только холодная решимость. - Но не думай, что это значит, что всё закончилось.

- Зачем? - прошептала я. - Зачем ты это делаешь?

Он наклонился ко мне, и я невольно вжалась в дверь, ожидая, что он схватит меня, но он взял меня за подбородок и посмотрел прямо в глаза, так, будто пытался что-то во мне прочитать.

- Потому что сейчас тебе нужно туда, - тихо сказал он. - Туда, где ты чувствуешь себя в безопасности. Даже если эта безопасность - иллюзия.

Я покачала головой, не понимая, шутит он или говорит серьёзно.

- Ты не можешь просто привезти меня домой и сделать вид, что ничего не было, - выдохнула я. - Ты не можешь похитить человека, а потом отпустить, будто это нормально.

- Я не отпускаю, - спокойно ответил он, и от этих слов у меня снова похолодели руки. - Я даю тебе время. Время привыкнуть к тому, что теперь всё будет по-другому.

- Я не хочу привыкать, - прошептала я. - Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни.

Он чуть наклонил голову, будто оценивая мои слова, а потом медленно кивнул.

- Сейчас иди, - снова сказал он. - Поднимись в квартиру. Закрой дверь. Запри все замки. И ложись спать, но не думай, что ты одна.

Я уже не слушала. Распахнула дверь, выскользнула из машины, чувствуя, как холодный дождь хлещет по лицу, смывая слёзы, смывая страх, смывая всё, что связывало меня с этим человеком хоть на минуту.

Бежала к подъезду, не оглядываясь, не давая себе шанса передумать. Пальцы дрожали, когда я пыталась попасть ключом в замок, и каждый поворот казался вечностью. Наконец дверь щёлкнула, открылась, и я ворвалась внутрь, захлопнула её за собой и прижалась спиной к холодному металлу, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.

Заперла цепочку, задвинула засов, придвинула к двери старый стул - всё, что могла, чтобы создать хоть какую-то иллюзию защиты. И только тогда позволила себе сползти вниз, на пол, уткнуться лицом в колени и заплакать.

Слёзы были горькими, злыми, бессильными. Я плакала не только от страха, не только от того, что меня похитили, но и от того, что этот человек, которого я почти не знала, смог так легко ворваться в мою жизнь, перевернуть её вверх дном и оставить меня здесь, дрожащую, потерянную, не понимающую, как собрать себя обратно.

Через какое-то время я услышала, как внизу хлопнула дверь машины. Мотор взревел, и звук удалялся, становился тише, растворялся в шуме дождя и города.

Я замерла, прислушиваясь, боясь поверить, что он действительно уехал. Боясь поверить, что на сегодня кошмар закончился.

Но даже когда шум стих, я не смогла подняться. Сидела на полу, прижимая колени к груди, и смотрела на дверь, будто она могла защитить меня от всего, что ждало впереди.

Потому что в глубине души я знала: он не исчезнет. Он не забудет. И его «время» закончится тогда, когда он решит, что пора.

А пока... пока у меня была эта квартира. Старый стул, скрипучий пол, засохший кактус на подоконнике и чашка с отбитой ручкой. Мои вещи. Моя жизнь.

Я встала, дрожащими руками стянула с себя промокшую одежду, бросила её на пол и пошла в ванную. Вода была ледяной, но я не чувствовала этого. Я просто стояла под струями, смывая с себя запах его машины, запах его власти, запах того страха, который он оставил на мне, как метку.

Потом я надела сухую футболку, завернулась в старый плед и села на подоконник, глядя вниз, на пустой двор, на лужи, в которых отражались фонари. Дождь всё ещё шёл, но уже тише, спокойнее, будто город тоже выдохнул после этого дня.

Телефон лежал на столе, экран мигал пропущенными вызовами и сообщениями от Эммы: «Ты где?», «Почему не отвечаешь?», «Я волнуюсь». Я хотела написать ей, рассказать всё, выложить этот ужас, этот страх, эту нелепую, невозможную правду.

Я потянулась к телефону и набрала сообщение:

«Прости, что не отвечала. Я дома. Всё... сложно. Пожалуйста, не спрашивай пока ничего. Просто знай, что я дома.».

Отправила и подумала, а вдруг это сообщение прочитают? Вдруг у него есть люди, которые следят за каждым моим шагом, за каждым звонком, за каждым сообщением?

Потом встала, подошла к шкафу и достала старую коробку, в которой хранились самые ненужные, самые забытые вещи. Там лежал маленький диктофон - я купила его, когда хотела записывать лекции, но потом забросила, потому что проще было печатать. Сейчас он казался мне единственным шансом.

Я села на кровать, включила его и прошептала:

- Сегодня меня похитил Адам Блэк. Он привёз меня к моему дому и отпустил, но сказал, что это не конец. Он считает, что я его. Но я не его. Я не вещь, не трофей, не разменная монета в его грязных делах. И если со мной что-то случится... если он сделает что-то... пусть это будет доказательством.

Голос дрожал, срывался, но я продолжала говорить, выкладывая всё: про переулок, про угрозу, про сегодняшний день, про то, как он смотрел на меня, как говорил, будто имел право решать за меня.

Когда диктофон запищал, сигнализируя, что память заполнена, я выключила его, спрятала в коробку и задвинула её подальше, за стопку старых тетрадей.

Потом легла на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок. Глаза слипались, но я боялась закрыть их. Боялась, что если усну, то проснусь снова в его машине, в его доме, в его мире, где нет места для меня настоящей.

Где-то далеко проехала машина, и звук мотора на секунду заставил меня вздрогнуть. Но потом всё стихло. Город засыпал, а я лежала, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому скрипу старого дома, к каждому удару дождя по подоконнику.

И вдруг поняла одну вещь: я не могу просто сидеть и ждать, когда он снова появится. Я должна что-то сделать. Не сегодня, не сейчас, когда у меня нет сил даже подняться с кровати. Но завтра. Когда я соберу себя по кусочкам.

Завтра я постораюсь поговорить с Эммой. Скажу, что было в том переулке. Попрошу её тоже быть осторожной, не говорить никому, что я ей рассказала.

Я закрыла глаза, чувствуя, как усталость наконец накрывает меня, тяжёлым, серым одеялом. Но перед тем как провалиться в сон, я прошептала в тишину комнаты:

- Я не твоя, Адам. Я никогда не стану твоей.

И пусть он слышит это. Пусть знает. Пусть поймёт.

Пусть попробует доказать обратное.

Зайки мои 🩷✨

Жду вас в моём ТГК 🤍 Там вас будут ждать спойлеры к моим книгам, арты, красивые моменты, наше общение и много всего интересного 🫶🏻📖

Буду очень рада видеть каждого из вас там 🥹💗 Присоединяйтесь, мои родные ✨

https://t.me/LunaGravesss