Маска над Леуварденом // Joost Klein

Лина проснулась от резкого утреннего света, пробившегося сквозь щель между неплотно задёрнутыми шторами. Всё тело затекло, шея ныла после ночи, проведённой в неудобной позе, а нога, на которой покоилась голова Йоста, давно онемела. Она осторожно моргнула и обнаружила, что диван пуст. Мужчина уже не спал и сидел напротив в кресле, полностью одетый, со стаканом воды в руке.

- Что ты здесь делаешь, - произнёс блондин почти враждебно, будто её присутствие в его номере было чем-то из ряда вон выходящим.

Девушка резко села, отгоняя остатки сна, и уставилась на него с недоумением, пытаясь понять, шутка это или он всерьёз.

- Вы сами меня позвали, - произнесла Лина медленно, тщательно выговаривая каждое слово, - Посреди ночи. Забыли?

- Я не помню, чтобы приглашал тебя ночевать здесь, - отрезал Кляйн, ставя стакан на столик с сухим, почти демонстративным стуком, - Обычно людям хватает такта уйти к утру, а не устраиваться на моём диване.

Она почувствовала, как внутри что-то закипает, потому что слишком хорошо помнила ночь, чтобы сейчас поверить в эту наигранную непроницаемость. За раздражением, которым блондин так старательно прикрывался, всё равно проступало осознание того, что между ними произошло.

- Вы помните, - тихо произнесла девушка. - Прекрасно помните. Просто вам удобнее сделать вид, что помните.

В его лице мелькнула едва заметная тень, но Йост тут же выпрямился и вернулся к своей привычной надменности.

- Мне удобнее, - процедил он, - Чтобы моя команда не превращала рабочие отношения в ночные посиделки с психоанализом. Так что было бы неплохо, если бы ты вышла, у меня встреча через час, хочется привести себя в порядок без свидетелей.

Русая молча поднялась с дивана, а гнев внутри неё сменился чем-то более колючим, чем простая обида. Лина не сказала больше ни слова, лишь коротко кивнула, подобрала с пола кофту и, не оборачиваясь, вышла за дверь, услышав за спиной, как замок щёлкнул почти сразу же, будто мужчина только и ждал, когда она уйдёт.

Оставшись один, Кляйн стоял неподвижно посреди гостиной, а затем медленно подошёл к окну и рывком раздвинул шторы, впуская в номер яркий утренний свет. Голубоглазый толкнул раму, распахивая окно настежь, и опёрся ладонями о подоконник, подставляя лицо прохладному уличному воздуху. Голова гудела тяжёлой пустотой, руки всё ещё подрагивали мелкой, противной дрожью, а внутри разливалась та самая беспричинная тревожность, которая всегда накрывала его на следующий день, стоило эффекту окончательно сойти на нет. Йост прикусил нижнюю губу, глядя невидящим взглядом на утренний город внизу, и на его лице читалось лишь сомнение, будто мужчина пытался понять, как вообще допустил всё случившееся.

***

Следующие недели тура слились в сплошной конвейер. Буэнос-Айрес встретил их прохладным вечерним воздухом и стадионом, утопающим в разноцветных флагах. Толпа орала на испанском так яростно, что казалось, будто сам воздух вибрирует от голосов, а блондин, разгорячённый этой стихией, срывал голос на финальном треке под свист и крики «dutch hardcore».

В Сантьяго дождь начался ещё до выхода Йоста на сцену, но это никого не разогнало, а наоборот, тысячи людей стояли под ливнем, подняв телефоны вверх, и свет от экранов, преломляясь в каплях, рассыпался над сценой мириадами крошечных радуг. Затем пришла Северная Америка, одиннадцать городов один за другим, слившихся для зелёноглазой в лихорадочную череду аэропортов, гостиничных лобби и площадок разного калибра. К моменту, когда самолёт наконец взял курс на Европу, девушка уже почти перестала запоминать названия отелей, автоматически выполняя свою работу с почти механической точностью.

За день до концерта привычный ритм нарушился, ведь местное телевидение, с которым заранее договорились об интервью перед шоу, включило в список вопросов тему скандального выступления на «Евровидении». PR-отдел Йоста потребовал исключить её, а канал и вовсе пригрозил отменить съёмку. Пока обе стороны упорно стояли на своём, время стремительно уходило, и Лине ничего не оставалось, кроме как обратиться к нему напрямую.

«Местный канал отказывается снимать интервью, если не будет вопроса про конкурс, а ваш пиар настаивает на отказе от съёмки целиком. Как поступить?»

Ответ пришёл быстро.

«Пусть спрашивают что хотят. Мне нечего скрывать».

Она перечитала сообщение дважды, удивившись такой сговорчивости. Интервью прошло совсем не так, как девушка ожидала. Кляйн отвечал мягко, почти нараспев, то и дело искренне улыбался журналистке, шутил над самим собой и на вопрос о скандальном выступлении неожиданно заговорил об ошибках и желании достучаться до людей, которое порой принимает не самые удачные формы. Ни одной колкой ремарки.

Проходя мимо неё к выходу, он на секунду замедлил шаг.

- Видишь, - произнёс мужчина, не глядя на неё, - Мне правда нечего скрывать.

- Тогда почему на съёмке вы улыбались так, как никогда не улыбаетесь мне, - вырвалось у Лины прежде, чем она успела остановить себя, и девушка тут же прикусила язык, услышав, насколько личной прозвучала эта фраза.

Голубоглазый остановился, обернувшись к ней, и смерил её долгим, ровным взглядом, в котором было только лёгкое, почти воспитательное терпение.

- Потому что за эту улыбку мне платят немалые деньги, - произнёс Йост. - А за твою работу платят тебе, и в неё не входит подсчёт того, кому и как часто я её дарю. Займись расписанием, Лина. Оно явно нуждается в твоём внимании больше, чем моё лицо.

Мужчина договорил и пошёл дальше, не дожидаясь ответа, а русая так и осталась в коридоре, чувствуя, как щёки заливает неприятная волна стыда. Её задел не сам вопрос, а то, как легко он снова обозначил границу между ними, о которой Лина на мгновение забыла. Непонятно, на что она вообще надеялась.

***

Первый европейский город подарил ей долгожданный вечер свободы, редкость, которую зелёноглазая немедленно использовала, устроившись с ноутбуком на кровати гостиничного номера и набрав видеозвонок Эмме.

- О, живая! - обрадованно воскликнула подруга, стоило изображению загрузиться. - Я уж думала, тебя там окончательно похоронили.

- Почти, - призналась девушка со слабой улыбкой, устраиваясь поудобнее среди подушек. - Как у тебя дела? Как там твой гитарист?

- Гисберт, - Эмма закатила глаза с преувеличенным драматизмом. - Очень настойчивый, прямо очень. После бара мы слегка перебрали и переспали, а теперь он чуть ли не каждый день пишет, хочет встретиться, поговорить о нас. Представляешь? О нас, Лина.

- И что ты ему сказала? - с любопытством спросила девушка.

- Что мне двадцать три, камон, я пока не готова ни с кем разговаривать о «нас», - фыркнула Эмма, забрасывая ноги на диван в кадре. - Мне ещё нагуляться охота, если честно. Он классный, не спорю, но не настолько, чтобы вешать на себя ярлык серьёзных отношений.

Она невольно усмехнулась. Вот она - Эмма, та самая девушка, которую Лина так полюбила и чьей честностью до сих пор восхищалась.

- А у тебя как? - подруга чуть прищурилась, вглядываясь в экран. - Выглядишь более уставшей, чем обычно.

Русая вздохнула, зарываясь глубже в подушку.

- Тур выматывает, - начала она, а затем слова полились сами собой, будто наконец прорвало плотину, которую девушка слишком долго строила внутри себя.

Лина рассказала о бесконечных перелётах, ужасе с расписанием, о том, как редко видит дневной свет за пределами гостиничных окон.

- А Йост? - лукаво спросила Эмма, чуть подавшись к камере. - Ты как-то умалчиваешь о нём в последнее время.

Зелёноглазая на секунду замялась. Перед глазами против воли пронеслась та ночь, но она тут же отогнала воспоминание, не желая произносить его вслух даже перед лучшей подругой.

- Йост... - произнесла девушка наконец. - Знаешь, я вот иногда думаю, ведь было время, когда я готова была отдать что угодно, лишь бы просто подышать с ним одним воздухом. А теперь что? Эту унылую рожу я вижу каждый день.

- Что? - тихо спросила Эмма.

- Я его ненавижу, - вырвалось у Лины, и только тогда она впервые поняла, насколько правдиво это прозвучало. - Не хочу больше ни слышать о нём, ни жить с ним в одной стране. Получу свои деньги и уеду куда подальше. Лишь бы его не видеть.

Прежде чем девушка успела взять себя в руки, по щекам потекли слёзы, и Лина поспешно отвернулась от камеры, положив телефон на подушку.

- Эй, - мягко произнесла подруга, и вся её прежняя ирония мгновенно испарилась. - Эй, ну что ты, верни своё прекрасное личико.

Она хмыкнула сквозь слёзы, вытирая глаза тыльной стороной ладони, но остановиться уже не могла. Плечи затряслись, а дыхание превратилось в неровные, судорожные вдохи.

- Прости, - выдавила девушка. - Я... я не знаю.

- Не извиняйся, - твёрдо сказала Эмма. - Слушай меня. Это больше похоже на то, что ты там вымоталась до предела. Все эти месяцы ты держишься настороже каждую секунду, никогда не расслабляешься до конца, потому что не знаешь, каким этот чёртов Кляйн окажется завтра.

Русая всхлипнула, обхватив колени руками.

- Может быть, - тихо согласилась Лина.

- Лина, ты вообще-то человек, а не приложение для управления туром. Позвони мне в любое время, когда снова накроет, хоть в три часа ночи, - уверенно кивнула подруга.

Зелёноглазая слабо улыбнулась, вытирая остатки слёз.

- Спасибо, правда, - произнесла она. - Не знаю, что бы я без тебя делала.

- Сдохла бы от скуки в общаге ещё на первом курсе, - пошутила Эмма, и Лина рассмеялась сквозь слёзы.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Надеюсь, вам нравится разворот событий.
Не забывайте ставить ⭐ и писать комментарии, это очень важно для меня 💙.
До встречи в следующей главе!

Объём главы: 1398 слов.