Маска над Леуварденом // Joost Klein

Сан-Паулу встретил их плотной, влажной жарой, и едва трап опустился на бетон, в открывшуюся дверь хлынул почти осязаемый воздух, пропитанный запахом раскалённого асфальта и выхлопных газов. Вдалеке над городом висела дымка, сквозь которую едва проступали силуэты бесконечных высоток. Лина, ещё не до конца пришедшая в себя после долгого перелёта, щурилась от яркого полуденного солнца, спускаясь вслед за остальной командой. Вернувшись в здание аэропорта, их провели в отдельный выход для чартерных рейсов, минуя привычную суету паспортного контроля, а на выходе уже ждали два больших внедорожника с затемнёнными стёклами.

Рядом с машинами стояли двое мужчин в тёмных костюмах, коротко переговариваясь друг с другом через почти незаметные наушники, и девушка не сразу поняла, что это охрана, приставленная лично к Йосту. Тот, в свою очередь, лишь коротко кивнул и первым скрылся в салоне, куда следом за ним забрались только личный ассистент и один из охранников. Вторая машина досталась Лине, Аннеке, Томасу и Виллему, которые набились внутрь вместе с ручной кладью, пока основной багаж и аппаратуру должны были доставить отдельным грузовым транспортом чуть позже.

- Ну как тебе первое впечатление, - поинтересовался Виллем, пока машина медленно выруливала из аэропорта в сторону шумной трассы, - Амстердам теперь будет казаться деревней после этого?

- Пока что кажется, что здесь придётся привыкать дышать заново, - призналась она, обмахиваясь ламинированной программкой тура, случайно завалявшейся у неё в сумке.

Машины еле ползли в плотном полуденном потоке, среди клаксонов, мотоциклов и бесконечных рекламных щитов, на одном из которых красовался огромный портрет Йоста, растянутый на полфасада торгового центра, с датой концерта, выведенной внизу крупными буквами. Когда они приехали в отель, он оказался одним из блестящих небоскрёбов в деловом районе города, где стеклянные фасады отражались друг в друге бесконечной чередой, а лобби встречало прохладным кондиционированным воздухом и тихой классической музыкой. Вся команда разместилась в одном здании, хотя Кляйна, судя по всему, провели через отдельный вход прямиком к отдельному лифту.

- Он никогда не регистрируется вместе с нами, - пояснила Аннеке, перехватив недоумённый взгляд Лины, пока вводила данные своей карты на ресепшене. - Меньше глаз, меньше проблем, тем более здесь.

- А если у него какой-то рабочий вопрос появится сегодня вечером? - уточнила русая, принимая от администратора собственную карту-ключ и с выдохом опуская тяжёлый чемодан на прохладный мраморный пол.

- Тогда он напишет тебе, - Аннеке пожала плечами с нескрываемым облегчением. - Ты теперь официально при должности, значит, это уже твоя головная боль, а не моя.

Номер, доставшийся Лине, оказался настолько просторным, что она невольно замерла на пороге, пытаясь сопоставить его со своей крошечной амстердамской квартирой. Одна только спальня превышала размерами всю её квартиру целиком. В номере была широкая кровать с горой белоснежных подушек, гостиная зона с диваном и ванная комната с отдельно стоящей ванной у самого окна. Девушка обошла номер, зачем-то потрогала ткань штор, включила и тут же выключила свет в ванной, после чего рухнула на диван, скинув туфли и позволив себе несколько минут просто неподвижно лежать.

В общем чате Аннеке прислала расписание на завтра, предстояло много дел, большая часть которых теперь ложилась на Лину как на единственного человека, ещё не успевшего выработать привычку игнорировать организационные детали. Она уже было потянулась набрать ответ, когда пришло ещё одно сообщение, на этот раз личное.

«Кондиционер в номере шумит, как взлетающий самолёт. Разберись».

Уставившись на экран, зелёноглазая не сразу поверила, что это действительно от него, а не от кого-то из ассистентов, писавшего от имени Йоста, но имя над сообщением не оставляло сомнений. Девушка сама сохранила его в контактах, когда Сара дала ей его номер. Ни приветствия, ни объяснений, будто сам факт того, что теперь у него появился человек, обязанный решать подобные вопросы, освобождал его от необходимости добавлять хоть каплю вежливости. Лина набрала короткое «уже занимаюсь», отправила запрос на регистратуру и снова откинулась на подушки.

***

Будильник вырвал её из сна ровно в семь, и первые несколько секунд девушка не могла сообразить, где находится. Тело ещё жило по амстердамскому времени, разница в пять часов ощущалась тяжёлым свинцовым туманом где-то за глазами. Лина заказала кофе в номер, выпила его, обжигая язык, и уже через полчаса спустилась в лобби с ноутбуком и распечатанным списком вопросов, который за ночь успел разрастись до двух страниц убористым текстом.

Промоутер, невысокий энергичный мужчина по имени Маркус, свободно говорил по-английски и постоянно жестикулировал обеими руками, будто дирижировал невидимым оркестром. Он встретил её крепким рукопожатием и сразу же засыпал вопросами.

- А сам артист будет присутствовать на сегодняшнем осмотре площадки? - уточнил Маркус, пролистывая какие-то бумаги на столе.

- Нет, - коротко ответила она. - Технической частью занимается его команда, я и Аннеке будем на месте вместо него.

Блондин, в итоге, появился на площадке лишь к началу проверки звука, снова в закрытых очках и с недовольным лицом, коротко переговорил с звукорежиссёром и исчез за кулисами.

***

В день концерта, монтаж, изначально рассчитанный на весь день, пришлось сжимать в шесть часов, а это означало, что саундчек сдвигался на самый последний момент перед открытием дверей для зрителей. Русая металась между площадкой и отелем, утрясая последние детали аккредитации прессы и отвечая на звонки местного промоутера каждые пятнадцать минут.

- Держись, - коротко бросила ей Аннеке, пробегая мимо с рацией в руке, когда до открытия дверей оставалось меньше трёх часов. - Первый концерт тура всегда самый страшный. Дальше будет легче, обещаю.

Лина в этот момент не была уверена, что готова ей поверить, но кивнув, сунула телефон обратно в карман и поспешила дальше.

К половине восьмого, когда двери стадиона наконец распахнулись, впуская внутрь первую волну зрителей, она стояла у бокового выхода на сцену и чувствовала, как гул многотысячной толпы за занавесом постепенно нарастает. Йост вышел из своей гримёрки примерно за пятнадцать минут до выхода на сцену, и зелёноглазая, случайно оказавшаяся в этот момент в узком коридоре за кулисами, невольно замерла, разглядывая его в свете тусклых технических ламп. На нём была белая рубашка, безупречно отглаженная и заправленная в серые джинсы, а поверх неё было наброшено длинное пальто лаконичного кроя, ткань которого мягко колыхалась при каждом его шаге. Тонкий синий галстук, свободно повязанный у воротника, добавлял всему образу неожиданную, почти старомодную элегантность, разительно контрастирующую с белыми перчатками на руках.

Мужчина не заметил её в полумраке коридора. Его губы беззвучно шевелились, будто он прокручивал в голове текст своих песен. Помощник что-то тихо сказал ему на ухо, Кляйн коротко кивнул, не оборачиваясь, и уверенным шагом направился в сторону света. Прожекторы на сцене погасли разом, погрузив весь стадион в густую, вибрирующую от нетерпения темноту, и в ту же секунду по трибунам прокатилась волна криков тысяч голосов, а затем ударил первый бас, тяжёлый и низкий, отдающийся дрожью где-то в груди даже здесь, за кулисами. Девушка, стоявшая у самого края, где ей полагалось следить за возможными сбоями, невольно вышла чуть вперёд, откуда открывался вид на часть зала, и почувствовала, как по коже пробежали мурашки, когда луч прожектора выхватил из темноты фигуру на сцене.

Голубоглазый стоял в центре, освещённый снизу резким белым светом, и, когда зазвучал его голос, у Лины внутри что-то дрогнуло. Она слышала его сотни раз, но здесь, вживую, Йост звучал совершенно иначе, грубее, настойчивее, чем любая студийная запись могла бы передать. Он двигался по сцене с хаотичной, почти звериной грацией, которую невозможно сымитировать. Каждое движение бёдер ложилось точно в такт биту, пальцы в белых перчатках очерчивали в воздухе резкие, почти агрессивные жесты под рэповые куплеты. Руки фанатов взмывали вверх, повторяя за ним слова песен, которые девушка сама знала наизусть.

Русая стояла приоткрыв рот, совсем забыв про свой список, будто её на миг вернуло в ту самую комнату много лет назад, где всё начиналось с одной случайно услышанной песни. Трек закончился резким, обрывающимся аккордом, и вдруг воцарилась абсолютная тишина, прежде чем стадион взорвался овациями. Мужчина тяжело дышал, и на его лице в кои-то веки, лишённом привычной саркастической насмешки, читалось что-то похожее на подлинный, необъяснимый восторг, который, несмотря на всю его расчётливость, казался искренним ровно настолько, насколько вообще позволял себе быть.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Моя любимая глава, очень тяжело было её писать, но при этом и захватывающе.
Спасибо, что прочитали! Не забывайте ставить ⭐ и писать комментарии, это очень важно для меня 💙.
До встречи в следующей главе!

Объём главы: 1249 слов.