Маска над Леуварденом // Joost Klein

Напоминание от автора:

Эта история является художественным вымыслом. Все диалоги, поступки и образы, связанные с Йостом Кляйном, созданы исключительно авторским воображением и не отражают его реальную личность, взгляды или события из жизни.

P.S. Основной сюжет начинается с 4 части. До этого вас ждут описания персонажей, их эмоций и локаций, которые помогут глубже погрузиться в атмосферу истории. Объём каждой части составляет примерно 1200–1400 слов.

Приятного чтения! ✨

За окном моросил тот самый особенный амстердамский дождь, который никогда не шёл по-настоящему сильно, а просто висел в воздухе весь день, оседая на стёклах мутной плёнкой. Квартира Лины была маленькой, почти игрушечной: узкая кухня, совмещённая с гостиной, крошечная спальня, где едва помещались кровать и шкаф, и окно, из которого открывался вид на такой же узкий канал. Снизу, со двора, доносился голос пожилой женщины, отчитывавшей внука, её слова звучали смазанно и непривычно. Это был не тот нидерландский, который она уже более-менее понимала после трёх лет жизни здесь, а что-то более протяжное. Фризский. Девушка знала, что где-то на севере страны до сих пор говорят на нём как на родном, но здесь, в Амстердаме, услышать его было почти диковинкой, скорее всего, семья переехала из Фрисландии, и бабушка так и не заговорила по-другому.

Лина невольно улыбнулась, сидя за маленьким столом у окна. Перед ней лежали документы и плотная тёмно-синяя папка с золотым тиснением герба университета. Три года назад она даже не мечтала о том, чтобы держать в руках что-то подобное, тогда были только страх, ломаный английский на пересадке в Схипхоле и ощущение, что девушка сделала самую безрассудную вещь в своей жизни. Пальцы скользнули по обложке. Медиакоммуникации - так называлась специальность, указанная на первом листе папки. Лина не знала, почему выбрала именно её, наверное, привлекла программа и возможность сочетать творческий и организационный подход.

Ноутбук лежал рядом, а экран уже минуту как погас от бездействия. Она коснулась тачпада, и снова засветилась вкладка с сайтом рекрутингового агентства, которую девушка открывала уже третий раз за вечер, будто надеясь, что за это время появится что-то новое. «Координатор международного тура. Опыт в медиакоммуникациях приветствуется. Готовность к разъездам». Тогда Лина откликнулась на вакансию почти на автомате, это была просто ещё одна попытка среди десятка других за последний месяц. Речь шла о туре какого-то артиста, но в самом описании про него не было сказано ни слова.

Внизу бабушка наконец замолчала, видимо, внук сдался и пошёл обедать. В квартире вновь повисла тишина, нарушаемая только шелестом дождя и тихим гулом батареи, а Лина откинулась на спинку стула и потёрла переносицу. Её не покидали мысли, что, может, стоило дополнить резюме, добавить больше конкретики про практику, которую она проходила на третьем курсе, а может, дело было вовсе не в резюме, просто таких заявок на одну вакансию наверняка сотни. Девушка закрыла ноутбук, накинула куртку и, прихватив наушники, вышла на улицу, где дождь и правда не усилился. Она вставила наушники и, не задумываясь, включила одну из песен альбома, который слушала ещё со старшей школы. Трек был странным, лоскутным, ведь за беззаботными и почти дурашливыми куплетами проступала строчка, царапавшая по-настоящему... «Я стараюсь не завести ребёнка, я стараюсь остаться ребёнком», будто смеясь над предложением встречаться всерьёз и отшучиваясь на любой намёк о будущем и обязательствах, а потом, ближе к концу, тон резко менялся.

Её кумир... дерзкий, абсолютно не вписывающийся ни в какие рамки. Тогда он казался ей глотком свежего воздуха среди серости последних школьных лет. Голос, ломающий все правила, тексты, где не было ни капли фальши, а только рваная и честная злость пополам с уязвимостью. Девушка помнила, как крутила песни на повторе ночами, как переводила себе строчки, чтобы понять их до конца, как чувствовала, что где-то там, за океаном, есть человек, который выражает вслух всё то, что Лина сама боялась произнести.

Она опустилась на мокрую скамейку у канала, и холод тут же начал просачиваться сквозь джинсы, а куртка, и без того слегка отсыревшая от мороси, потемнела на плечах. Телефон завибрировал в кармане один раз и коротко, это было уведомление на почту, но девушка не сразу потянулась за ним. Лина решила, что это ещё одна рассылка, скидка на курсы или спам от очередной биржи фриланса, но привычка проверять всё, что приходит, взяла верх. Экран был усыпан каплями, и под пальцем всё расплывалось мутными разводами, буквы дробились, наслаиваясь друг на друга. Она вытерла стекло рукавом, но дождь тут же оставил новые следы. Прищурившись, девушка всё же разобрала имя отправителя.

European Tour Productions.

Сердце дрогнуло, а в горле стало тесно. Собравшись с духом, Лина открыла письмо, водя пальцем по экрану, будто это могло помочь буквам проступить чётче сквозь размытые капли. Писала ей некая Сара Виссер, и, судя по подписи, это была HR-координатор команды. В письме было коротко и по-деловому сказано, что она успешно прошла первый этап отбора на позицию координатора тура и её приглашают на личное собеседование на следующей неделе.

- Verdomme, - вырвалось у неё вслух тихо, скорее даже выдохом.

Надо же, спустя три года именно ругательства запоминаются легче всего. Девушка пролистнула письмо ниже. Собеседование было назначено на вторник в десять утра, адресом был офис на Zuidas, в деловом районе Амстердама, где обычно располагались штаб-квартиры международных компаний. Ниже шёл короткий список того, что нужно было взять с собой.

«Просим иметь при себе:
- резюме (CV) в печатном виде, 2 экземпляра;
- копию диплома и приложения с оценками (transcript);
- документ, удостоверяющий личность (ID/паспорт);
- документы, подтверждающие право на проживание и работу в Нидерландах (residence permit, при наличии);
- портфолио или примеры предыдущих проектов, если имеются (по желанию).»

Лина ещё раз пробежалась по списку глазами. Портфолио у неё было, несколько текстов, проект в университете по организации студенческого мероприятия, пара строчек о фрилансе, это, конечно, негусто, но хоть что-то. С документами тоже не должно было возникнуть проблем, вид на жительство был оформлен как раз до конца следующего года. Она убрала телефон, всё ещё ощущая, как сердце колотится где-то в горле. Пять дней. У неё было пять дней, чтобы подготовиться к тому, о чём девушка не смела мечтать всерьёз весь последний месяц.

***

Зал в Paradiso был забит под завязку. Воздух казался тяжёлым от запаха пота и пролитого пива, а софиты резали глаза каждый раз, когда меняли цвет. Люди стояли плечом к плечу, кто-то забрался повыше на перила балкона, чтобы лучше видеть сцену, кто-то снимал на телефон, вытянув руку над головой. К последним песням сета атмосфера изменилась, настроение стало гуще, надрывнее, а голос со сцены срывался и хрипел, вытягивая последние строчки на голом нерве. Свет приглушили, оставив только несколько прожекторов, выхватывающих фигуру в центре сцены. Перед самым финалом, фигура опустилась на колени, а потом просто села на дощатый пол сцены, будто ноги отказали держать её дальше. На плечи легло что-то прохладное. Флаг. Белый, с красными помпонами и тёмно-голубыми полосами, флаг Леувардена. Он свисал с плеч артиста, пока тот сидел, обхватив колени руками. Казалось, он пытался укутаться в этот кусок ткани, спрятаться в нём от всех, но зал замолчал по-настоящему впервые за весь вечер, и только тихие всхлипы нарушали тишину. Кто-то вдруг начал негромко подпевать последние строчки песни, которые он сам уже не мог допеть. Артист закрыл лицо руками, а его плечи затряслись, и для каждого в этом зале это выглядело как мгновение настоящей и невыносимой грусти, за которую стоило простить все поступки.

После концерта за сценой, в узком коридоре, ведущем к гримёркам, было тихо. Та самая тишина наступает сразу после того, как схлынул шум толпы, когда разгорячённое тело ещё не успело остыть. Он шёл, не глядя по сторонам, а флаг всё ещё был накинут на плечи, но уже не как символ, а как простая тряпка, которую забыли снять. Дверь гримёрки захлопнулась за спиной резко, почти со злостью. Он рухнул на диван и стянул с плеч флаг, отшвырнув его на соседнее кресло, не глядя, после чего достал из кармана мятую пачку сигарет, зажигалку и закурил. Выдохнув дым прямо в потолок, он вытер рукавом пот со лба и шеи. В дверь заглянул кто-то из техников.

- Hé, je weet dat je hier niet mag roken, toch? (Эй, ты же знаешь, что здесь нельзя курить, да?)

- Boeit me niet (Меня это не волнует), - бросил он, не поворачивая головы, и снова глубоко затянулся.

За стеной зал всё ещё гудел, часть толпы не расходилась, скандируя его имя, будто надеясь на выход на бис, которого не будет, а тот самый флаг тряпкой лежал на кресле, как декорация после спектакля. Выходящие сейчас на улицу люди с мокрыми от слёз глазами до конца не знали, что происходило по ту сторону сцены. Публика редко задумывается, что артист это тоже профессия, а некоторые моменты на сцене могут быть такой же отработанной частью выступления, как свет или звук. Он взял телефон, на экране которого высветилось с десяток уведомлений. Пиар-менеджер, продюсер, кто-то из лейбла, все хотели только подтверждения того, что тур, который стартует через четыре месяца, пройдёт гладко. Он усмехнулся своим мыслям и просто закрыл экран, не ответив ни на одно сообщение. Гладко или нет, решать было явно не ему, для этого уже наняли какого-то нового координатора.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Ещё одно напоминание:

Автор не ставит целью высмеять или обесценить чувства и слёзы Йоста во время концертов, особенно момент с флагом. Все описанные события существуют исключительно в рамках этой вымышленной истории.
Если вам понравилось, не забывайте ставить ⭐, это лучшая поддержка для автора 💙.
До встречи в следующей главе!

Объём главы: 1360 слов.