На волоске от смерти.

Тот вечер начался обычно. Мира пришла к нему после пар, они поужинали, Мира рассказывала истории с универа. Мелло слушал, кивал, иногда усмехался, но Мира чувствовала, что с ним что-то не то, как бцдто часть его ушла куда-то в другое место. Она не стала спрашивать, потому что знала, что если он захочет, он скажет сам. Она мыла посуду, когда он вышел из комнаты и сел за кухонный стол. В руках у него был пистолет. Чёрный, небольшой, тот самый, который он носил с собой в самолёте, который она видела в его руках в ту ночь в больнице. Он положил его на стол перед собой и просто смотрел на него. Не целился, не крутил в руках, просто смотрел.

Мира обернулась и замерла. Её руки застыли в мыльной воде, сердце пропустило удар, а потом забилось так быстро, что она испугалась, что он услышит этот звук. Она не знала, что делать, сказать что-то или промолчать, подойти или остаться на месте. Она смотрела на пистолет и на его лицо, в нем было агрессии, не было злости, там было что-то другое.

— Мелло, — тихо позвала она, он поднял на неё глаза. — что ты делаешь? Зачем ты его достал?

Он помолчал, провёл пальцем по стволу, и Мира увидела, как его рука дрожит, едва заметно, но это была не та дрожь, которую она видела раньше, когда он злился или боялся. Это была дрожь человека, который принимает тяжёлое решение.

— Я думал о том, чтобы избавиться от него, — сказал он, его голос был тихим и ровным, без привычной жёсткости. — я смотрел на него и не знал, как это сделать. Просто выбросить не получается, потому что он всегда может найти дорогу обратно. Продать нельзя, потому что кто-то купит его и сделает то же самое, что делал я. Оставить нельзя, потому что он всегда будет напоминать мне о том, кем я был. И я не знаю, что с ним делать..

Мира вытерла руки о полотенце и медленно подошла к столу. Она не смотрела на пистолет, она смотрела только на него, на его лицо, на его глаза, на то, как он пытается справиться с тем, что было больше его. Она села напротив него.

— Есть способы, Мелло. Можно разобрать его на части и выбросить по отдельности в разных местах. Можно сдать в металлолом, если найти того, кто не будет задавать вопросов. Можно просто закопать в лесу, где никто не найдёт. Есть много способов, если ты действительно хочешь от него избавиться. Но я вижу, что ты не просто хочешь избавиться от оружия. Ты хочешь избавиться от того, что оно олицетворяет. От той части тебя, которая убивала и разрушала.

Мелло посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло удивление от того, что она говорит такие вещи, и облегчение от того, что она не боится и не кричит.

— Ты не боишься, что я выстрелю в тебя? — спросил он, — ты сидишь напротив меня, рядом пистолет, а ты говоришь мне о металлоломе и лесах. ты не боишься меня?

— Нет, — уверенно ответила Мира. — если бы ты хотел выстрелить в меня, ты бы уже сделал это. Ты бы не стал сидеть и смотреть на пистолет, ты бы просто нажал на спусковой крючок. Но ты сидишь и думаешь, это значит, что ты ищешь другой путь. Ты не хочешь стрелять в меня, ты хочешь, чтобы я помогла тебе избавиться от этого оружия, потому что ты сам не знаешь, как это сделать. Я помогу тебе, потому что вижу, что ты действительно хочешь измениться.

Он долго молчал, а Мира ждала, не отводя взгляда. Она знала, что это его выбор, и что она не имеет права вмешиваться в этот момент, она могла только предложить, но не настаивать. Потом он поднял пистолет, и Мира почувствовала, как её сердце сжалось, но она не шелохнулась. Он протянул его ей, стволом в свою сторону, рукояткой к ней.

— Забери его, — сказал он, и его голос дрогнул. — я хочу, чтобы ты это сделала. Я не хочу больше прикасаться к нему, не хочу видеть его, не хочу знать, где он, не хочу, чтобы он существовал в моём мире. Ты единственная, кому я могу доверять. Придумай, что с ним сделать.

Мира взяла пистолет из его рук. Он был тяжёлым и холодным, она чувствовала, как его вес давит на её ладони, как он напоминает ей обо всём, что было между ними. Она положила его на колени и смотрела на него несколько секунд, думая о том, что она будет делать. Она не знала, как разбирать оружие, и у неё не было знакомых в металлоломе, но она знала, что может сделать так, чтобы он никогда больше не увидел этот пистолет.

— Я уберу его, — сказала она. — сделаю это так, что ты никогда его не увидишь. Но я хочу, чтобы ты знал, Мелло, что это не оружие определяет, кто ты есть. Это ты определяешь, кто ты есть. И если ты решил измениться, то ни один пистолет не сможет вернуть тебя назад, если ты сам этого не захочешь. Ты можешь избавиться от него физически, но главное избавиться от него внутри себя.

Он смотрел на неё, его глаза были полны благодарности и удивления, как будто он не ожидал, что она скажет эти слова, как будто он впервые увидел её по настоящему.

— Я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя, — сказал он почти шёпотом. — но я рад, что ты здесь. Ты единственная, кто смотрит на меня и видит не монстра, а человека, который пытается измениться. Ты единственная, кто не боится прикасаться ко мне и говорить мне правду. И я хочу попробовать стать тем человеком, которого ты видишь во мне.

Мира поднялась, держа пистолет в руках, и подошла к своей сумке. Она достала небольшой рюкзак, который всегда носила с собой, и положила оружие внутрь, застегнула молнию и повесила сумку на плечо.

— Я уйду ненадолго. Вернусь через час, и пистолета не будет. — Мелло хотел сказать что-то, но она уже вышла за дверь, и он остался один в пустой квартире.

Он сидел за столом и смотрел в пустоту. Впервые за долгое время он чувствовал не страх и не злость, а что-то другое. Спокойствие. Он подошёл к окну и смотрел, как она уходит, её тень мелькнула под фонарём и исчезла за поворотом. Мелло понял, что его жизнь изменилась, что она уже не будет прежней, и что он хочет этого изменения.

Мира шла по тёмным улицам, и рюкзак оттягивал плечо, напоминая ей о том, что она несёт. Она не знала, куда идёт, но знала, что должна сделать это правильно. Она зашла в парк, где почти никого не было, и нашла старый заброшенный колодец, который видела несколько раз, когда гуляла с Мисой. Он был завален досками, но она отодвинула их, чувствуя, как доски скрипят и ломаются под её руками. Она достала пистолет из рюкзака, посмотрела на него в последний раз, чувствуя его тяжесть и холод, и бросила его вниз. Она услышала, как он ударился о каменное дно, глухо и коротко. Мира закрыла колодец досками, присыпала их листьями и песком, чтобы никто не нашёл, и пошла обратно. Она чувствовала странное облегчение, как будто сбросила с себя что-то тяжёлое, что носила слишком долго.

Когда она вернулась в квартиру, Мелло стоял у окна и смотрел на улицу. Он обернулся, когда она вошла, его лицо было спокойным, почти безмятежным.

— Всё сделано, — сказала Мира, ставя рюкзак на пол. — его больше нет. Ты можешь быть спокоен, он никогда не вернётся к тебе.

Мелло подошёл к ней и обнял, она почувствовала, как его тело дрожит, как он прижимается к ней так сильно, как будто она была единственным якорем, который держал его на земле.

— Спасибо, — сказал он, это слово было таким простым, но Мира чувствовала, как много оно весит, как много он вложил в него. — я не смог бы заставить себя расстаться с ним, потому что он был частью меня так долго, что я не знал, кто я без него..

Они сели на диван, Мира обняла его. Они сидели так, пока за окном темнело, а город зажигал огни. Прошлое уходило куда-то далеко, в ту тьму, из которой больше не было возврата. В этот вечер произошло ещё одно важное событие, которое она не планировала, но которое случилось само собой. Мелло заснул. Прямо на диване, у неё на плече, его дыхание стало ровным и глубоким, и Мира поняла, что он спит без кошмаров впервые за долгое время. Она не шевелилась, боясь разбудить его, и смотрела на его спокойное лицо, оно было беззащитным, почти детским, и она знала, что это был важный момент, это был знак того, что он действительно меняется, что он начинает верить в то, что может быть другим.

Она сидела так до самого утра, слушая его дыхание и чувствуя тепло его тела, когда он проснулся, он посмотрел на неё и сказал:

— Я впервые за много лет не видел кошмаров. Спасибо тебе, Мира. Спасибо за всё..

Мира улыбнулась, и поняла, что этот момент стоил всех тех страхов, которые она пережила.