глазами страха.

Так и знала, что меня отправят к психологу. Вот прям чувствовала, что родителей к этому тянет. Но не просто к психологу, а к гипнологу. Дурацкое название.
Ну нравится мне чёрный цвет, так что начинать-то сразу?! Психические отклонения, шизофрения! Может, это наследственное… Не буду показывать пальцем, от кого передалось.

Я закатила глаза и плюхнулась на мягкое кресло в стерильно белом кабинете. Хорошо хоть стены не мягкие — а то я бы точно начала паниковать.

— Что ж, начнём сеанс, — сказала психологиня. Голос у неё был мягкий, но такой уставший, что меня в сон начало клонить.
— Расскажи, что тебя тревожит? Может, ты влюбилась?

Базовый минимум. У взрослых все подростковые проблемы считаются несчастной любовью. Могу поспорить, что это неправда. Сотку ставлю.

Психолог, заметив мою отрешённость, начала задавать какие-то шаблонные вопросы, потом достала свои приспособления для гипноза и попыталась ввести меня в транс.
— Отпусти все мысли и расслабься.

Это будет сложновато, особенно когда моё внимание сфокусировано не на психологине, а на её завядшем фикусе. Листья такие сухие, будто он тут уже год умирает.

Но тут перед глазами всё поплыло, как будто кто-то резко выкрутил яркость и контраст. Мир стёрся, и я резко оказалась в тёмном переулке самого неблагополучного района нашего города — туда даже взрослые не ходят.

Я стала выше, сильнее, а в руках сжимала нож. Холодный, тяжёлый. Пальцы знали, как его держать.
Я оглянулась по сторонам: мокрый асфальт, запах сырости и бензина, тусклый фонарь мигает, будто вот-вот погаснет. И в этом свете мелькнула тень у стены.
«Пора», — прозвучало в голове. Только это была не моя мысль.

А потом мир снова дёрнулся, и я очнулась в кресле кабинета. Вокруг меня стояли обеспокоенные психолог и родители.
— С тобой всё хорошо?
— Ага, кайф полнейший, особенно когда тебя в транс вводят, — буркнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Родители быстро расплатились за сеанс, и мы уехали домой. Они решили оставить меня наедине с моей «шизой» и куда-то ушли погулять. Мне даже не предложили пойти с ними, но я не очень расстроилась: хотелось просто лечь и закрыть глаза, чтобы больше ничего не видеть.

Только вот стоило мне остаться одной, как взгляд сам собой упал на альбом для рисования, который я бросила на столе. На последней странице был набросок: силуэт в капюшоне, тень на лице и глаза — пустые, будто без зрачков.
Я не помнила, когда его нарисовала.