НЕ сказка на ночь

Как и принято у нас в семье, в 13:30 я позвала всех на обед.

Папа по приезду лишь поздоровался со мной, а потом, не обронив больше ни слова, скрылся в кабинете.

— Что у нас сегодня вкусненького на обед? Удивишь чем-нибудь? — сказал папа, спускаясь по лестнице и принюхиваясь к ароматам, стоявшим на кухне.

— Сегодня у нас курица гунбао с гарниром из риса. Решила поэкспериментировать с китайской кухней, — гордо произнесла я. Одно из немногого хорошего, что было в моей жизни, — это возможность готовить. Никто не жалел денег на продукты и позволял мне тратить на это любые суммы.

— Выглядит неплохо. А где Лью? Он ещё не спускался? Ты его звала?

От папиных слов, как и всегда, защемило в груди. Почти всегда наш диалог был только о сводном брате: папа всегда интересовался им, говорил, что гордится — он же у нас спортсмен, футболист, чемпион! А я так, просто серая мышь, заучка.

— Да, папа, я позвала его. Сказал, что скоро спустится, — свои эмоции я не показала, как и всегда. После недолгой паузы я добавила: — Я хотела бы с тобой поговорить после обеда наедине. У тебя найдётся немного времени?

Я очень надеялась на утвердительный ответ и боялась, что папа разобьёт все мои надежды отказом. К счастью, этого не случилось, и мы договорились встретиться в его кабинете в 15:00.

Позже к обеду присоединился Льюис. С его приходом желание есть практически пропало. Но я впихнула в себя пару вилок еды, потому что вновь встречаться с истощением мне совсем не хотелось.

После обеда я прибралась на кухне и с небольшим волнением направилась к отцу.

— Папа, можно? — постучав в дверь, спросила я.

— Да-да, входи!

Тихонько прикрыв за собой дверь, я подошла к папиному столу и села в кресло напротив. Его кабинет был достаточно стильно обставлен. Справа и слева стены были заставлены огромными шкафами из красного дерева — там хранились разные книги и документы по папиной работе. Напротив двери стоял довольно большой стол, тоже из красного лакированного дерева. Сразу за столом было огромное окно, которое закрывали плотные шторы тёмно-серого цвета. Перед столом стояли два кожаных кресла — в одно из них я присела, — и маленький столик между ними, на котором стояла небольшая коробочка с папиными визитками. Это было странно: в кабинете у Брэда практически не бывает посетителей. А если и приходят, то это постоянные клиенты, у которых, я уверена, есть постоянная связь с моим отцом.

— Итак, о чём ты хотела поговорить? — спросил папа своим обычным формальным тоном.

— Папа, как ты уже знаешь, я закончила школу на отлично и в этом году поступаю в колледж. Я хотела бы попросить твоей поддержки для поступления в Эйфер. Я знаю, что это очень далеко, и...

— Стоп, стоп, стоп, — остановил меня отец, не дав договорить речь, которую я готовила почти месяц. — То есть ты хочешь бросить свою семью и умчаться чёрт знает куда? Я прекрасно знаю, что ты хорошо закончила школу, но, во‑первых, с чего ты взяла, что тебя вообще возьмут в элитный колледж? А во‑вторых, я хотел бы, чтобы ты училась вместе с Льюисом. Он подал заявление в Истон, и я практически уверен, что ему удастся поступить. А так как он сказал, что вы очень близки и он не хочет с тобой разлучаться, я решил, что будет правильным решением пойти вам учиться туда двоим.

В этот момент моё сердце будто разорвали на мелкие кусочки. Я чувствовала, как все мои мечты и надежды рассыпаются на осколки. Но я не позволю отнять у меня единственный способ вырваться из этой семьи.

— Но, отец, я всегда делаю всё, что вы просите. Я делаю всё возможное по хозяйству: помогаю Кэрол в работе, помогаю с учёбой Льюису, всегда помогаю тебе собраться в командировки и даже иногда с документами. Неужели вы не можете сделать единственное, о чём я прошу? Отпустить меня учиться в место моей мечты? — я сказала это на одном дыхании. После этого глаза стали чесаться от подступающих слёз, но я никогда не позволяла себе плакать при людях и сейчас не собиралась этого делать. Сморгнув слёзы, я посмотрела отцу в глаза.

— Давай так, Бетти: если до ответа из университета и до моего отъезда в следующую командировку в Дэйрон‑сити на тебя пожалуется хоть один человек в семье — никакого Эйфера тебе не видать. Но если продержишься полмесяца, не влезая в передряги, я подумаю над этим вопросом.

Я думала, моё сердце уже разорвалось, но оно собралось обратно — и ещё раз разорвалось, потому что я прекрасно понимала: Кэрол и Лью не дадут мне спокойно прожить эти две недели, не сказав чего‑нибудь плохого обо мне