НЕ сказка на ночь

Как всегда, я проснулась от безумного звука будильника. Часы показывали 5:30 — значит, мой день уже начался. Расписание практически не меняется: полчаса на сборы — расчесаться, умыться, одеться... А дальше, как в сказке о Золушке, я иду подчиняться злой мачехе — Кэрол Митч.

Прекрасная внешне и отвратительная внутри дама сорока лет появилась в моей жизни вместе со своим сыном Льюисом, когда мне было шесть. Тогда она казалась ангелом, который защитит меня от всего плохого на свете. Её светлые волосы, голубые, как небо, глаза, миловидные черты лица... Да, она была просто прекрасна. Кэрол читала мне сказки на ночь, дарила милые подарки, иногда даже называла принцессой. Её сын был воспитанным, милым мальчиком, к тому же моим одногодкой, и мы без проблем нашли общий язык. Так я думала, пока не стала оставаться с ними наедине.

Впервые всё пошло не так, когда папа уехал в командировку. Он тогда только устроился в новую фирму по продаже недвижимости — это считалось очень престижным, и Кэрол была в восторге. Мне же было всё равно: главное, чтобы мои родители были счастливы. В восемь лет я не особо понимала, почему все так радуются новой работе папы. Работа как работа... Но потом я буквально стала ненавидеть эту работу. Отец уехал в командировку на две недели, а я осталась с мачехой и сводным братом.

Лью, который раньше казался милым мальчиком, за два года изменился до неузнаваемости: стал злым, неуправляемым, обманщиком. В первый день отъезда папы он наговорил Кэрол, что я издеваюсь над ним, бью, обзываюсь очень нецензурными словами. Но больше всего мне было обидно из‑за того, что он заявил, будто я позорю его перед одноклассниками! Хотя я всегда старалась защищать его перед всеми: с многими ребятами я была знакома с раннего детства, а он только переехал. Я считала его своим братом и лучшим другом, поэтому не могла дать его в обиду. Но слушать мои объяснения мачеха не стала. Будто в тот день она превратилась в другого человека — и отлупила меня ремнём, что прежде в нашем доме считалось непозволительным.

Папа, конечно, мог серьёзно со мной поговорить, иногда даже накричать — например, когда я мячом разбила стеклянные дверки на шкафу. Но бить ребёнка он считал недопустимым и всегда защищал детей своих друзей и знакомых, если видел подобное.

— Элизабет Энджел, если я из‑за твоей медлительности хотя бы на минуту опоздаю на встречу, пеняй на себя! — раздался голос, который вырвал меня из мыслей.

Я что есть сил побежала вниз. Выходя из комнаты, заметила, что часы показывают 6:03. Значит, я не сильно опаздываю — всего на три минуты. Но если у Кэрол сегодня встреча, готовить придётся на пределе возможностей!

— Доброе утро, Кэрол! Извини, искала футболку: вчера случайно порвала ту, в которой обычно работаю, — зацепилась за ветку в саду...

Но договорить мне не дали — впрочем, как и всегда. Мои объяснения никого не интересовали.

— Бетти, давай ты избавишь меня от ненужной информации и приготовишь завтрак, пока я не опоздала по твоей воле на пробы, от которых зависит судьба моей карьеры!

После успехов папы на работе Кэрол решила уйти из офиса, где трудилась секретаршей. Не знаю, чем конкретно занималась та фирма, но, по ее словам, они буквально управляли миром! Теперь она стала довольно успешной актрисой — иногда её брали на роли даже без кастингов. И чем успешнее становилась мачеха, тем сильнее она пыталась меня унизить. А папа всё чаще уезжал в командировки, оставляя меня без защиты. При этом его отношение ко мне за десять лет после той первой командировки изменилось: из любящего отца он превратился в соседа по дому, который изредка навещает свою комнату.

Мне оставалось лишь ждать, когда всё это закончится и я смогу уехать из этого дома как можно дальше, начать новую жизнь и стать самостоятельной. Хотелось бы, как в книжке про Золушку, чтобы приехал какой‑нибудь красавчик, сказал, что я — его невеста... Но, к сожалению, сказки на ночь мне больше не читали, а значит, и верить в их силу больше не было смысла.