Озвучивание не поддерживается в этом браузере
21 глава
Я просидела на полу ванной до рассвета. Когда первые лучи солнца пробрались сквозь жалюзи, я поднялась. Ноги затекли, тело ломило, а в голове — пустота и звон. Я умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Красные глаза, опухшее лицо. Но внутри — странная решимость.
Я взяла телефон. Нашла номер Льюиса. Нажала «вызов».
Он ответил после второго гудка. Голос сонный, но сразу настороженный:
— Лана? Что случилось? Ты никогда не звонишь так рано.
— Мне нужно спросить тебя кое о чём, — сказала я. — Не перебивай. Просто слушай и отвечай честно.
— Хорошо.
Я глубоко вздохнула.
— Ты помнишь лето, когда мне было пятнадцать-шестнадцать? Ты часто приезжал к нам. Ты спал в моей комнате. Ты лежал у моих ног. Ты позволял мне снимать тебя, фотографировать, трогать. Ты брал еду из моего рта. Ты не давал мне уходить к парням. Ты запрещал мне пить из чужих чашек, но сам пил из моей. Я хочу знать: что это было?
Долгая пауза. Я слышала, как он дышит. Тяжело, прерывисто.
— Лана, — начал он.
— Честно, — перебила я. — Только честно.
Ещё одна пауза. Потом он сказал тихо, почти шёпотом:
— Это было неправильно.
— Я знаю. Но что именно было неправильно? Что ты чувствовал?
— Я чувствовал, что схожу с ума, — его голос дрогнул. — Ты была ребёнком, Лана. Ты была маленькой, наглой, красивой, и ты хотела меня. Ты не понимала, чего просишь. А я... я был взрослым. Я должен был остановиться. Я должен был сказать «нет» и уйти. Но я не мог.
— Почему?
— Потому что я любил тебя. Уже тогда. Я любил тебя так, что сходил с ума. Я не мог прикоснуться к тебе так, как хотел. Не мог сделать то, что просила твоя голова и твоё тело. Я знал, что это разрушит тебя. Что это разрушит нас. Но я не мог уйти совсем. Я оставался рядом — на границе. Дышал тобой. Смотрел на тебя. Позволял тебе снимать меня и трогать меня. Потому что это было единственное, что я мог себе позволить.
Я молчала. Слёзы текли по щекам.
— Ты понимаешь, что это ненормально? — спросила я.
— Понимаю. Сейчас — да. Тогда — я просто хотел быть рядом с тобой. Я знал, что если переступлю черту, ты возненавидишь меня. Или я возненавижу себя. Я не мог выбрать между тобой и своей совестью. Я просто... жил в этой серой зоне.
— Ты мог уйти. Мог не приезжать. Мог сказать «нет» моим родителям.
— Я пытался, — сказал он. — Каждый раз, когда уезжал, я говорил себе, что больше не вернусь. А потом ты звонила. Или писала. Или я просто видел твоё лицо в новостях, и всё — я снова летел к тебе.
Я вытерла слёзы.
— Ты хоть понимаешь, как это отразилось на мне? Как я теперь смотрю на себя? Я всю жизнь думала, что это была моя игра. Что я управляла. А оказывается, я была просто... ребёнком, которого держали на грани.
— Я знаю, — его голос сломался. — Я знаю, Лан. И я никогда не смогу это исправить. Я могу только сказать, что мне жаль. По-настоящему жаль. И что если бы я мог повернуть время назад, я бы ушёл в тот самый первый день. Чтобы ты не пострадала.
Я закрыла глаза.
— Я не знаю, что с этим делать, Льюис. Я не знаю, как теперь смотреть на тебя. Как быть рядом. Как объяснить Шарлю, почему я всё ещё думаю о тебе.
— Не объясняй, — сказал он. — Просто живи. Если тебе будет легче без меня — я исчезну. Перестану писать. Перестану звонить. Буду только крестным твоего сына. И всё. Ты меня больше не увидишь, если не захочешь.
Я зарыдала. В голос.
— Я не хочу, чтобы ты исчезал. Ты — часть меня. Ты был частью меня с пятнадцати лет. Я не знаю, как жить без тебя. Но я не знаю, как жить с тем, что было.
— Мы не обязаны решать всё сегодня, — сказал он мягко. — Мы можем просто... подождать. Дышать. Жить. А когда ты будешь готова — мы поговорим снова.
Я кивнула, хотя он не видел.
— Хорошо, — прошептала я. — Я позвоню тебе. Когда буду готова.
— Я буду ждать, — сказал он. — Сколько нужно.
Я сбросила вызов и уронила телефон на пол. Села на край кровати, обхватила лицо руками.
Я получила правду. И она оказалась тяжелее, чем я думала.
Он любил меня. Я любила его. Но это было неправильно. Слишком рано. Слишком близко. Слишком грязно.
Я не могла ненавидеть его. Не могла простить. Я просто существовала в этом тумане.
---
Через час в комнату вбежал Марсель. Счастливый, розовый, с криком «МАМА, Я ГОЛОДНЫЙ!». Я улыбнулась ему сквозь слёзы, взяла на руки, поцеловала.
— Сейчас будем завтракать, мой хороший, — сказала я.
Он потрогал моё мокрое лицо.
— Ты плакала? Почему?
— Просто скучала по тебе, — соврала я. — Даже когда ты спишь, я скучаю.
— Я тоже скучаю, — он обнял меня за шею. — Но я здесь. Я всегда здесь.
Я закрыла глаза и вдохнула его запах. Детство. Солнце. Надежда.
Может быть, когда-нибудь я смогу оставить прошлое позади.
Может быть, сегодня — первый день этой новой жизни.
---
Instagram @lana.private — 09:17
[Фото: завтрак на столе — тарелка с фруктами, чашка кофе, детская тарелка с омлетом. Подпись:]
«Правда иногда освобождает. Иногда — убивает. А иногда — просто оставляет тебя с пустыми руками и чувством, что мир перевернулся. Я получила ответы. Они не сделали мне легче. Но я хотя бы знаю. А знание — это сила. Или слабость. Я пока не решила. 🤐🍳»
Комментарии:
· lewishamilton: Ты сильная. Всегда была. Просто помни об этом.
· pascale.leclerc: Я не знаю, что случилось, но я рядом. Если захочешь поговорить.
— lana.private: Спасибо, Паскаль. Когда-нибудь расскажу.
· carlossainz55: Ты выглядишь уставшей. Отдохни. Мир никуда не денется.
· northwest: Мама сказала, что иногда правда похожа на лекарство — горькая, но полезная.
— lana.private: Твоя мама — гений.
---
Я смотрю на Марселя, который уплетает омлет, и чувствую, как внутри постепенно отпускает. Не до конца. Но хоть чуть-чуть.
Завтра приедет Шарль. Я расскажу ему не всё. Но расскажу, что была на грани. Что прошлое всплыло. Что я пытаюсь справиться.
Может быть, он поймёт.
Может быть, я наконец смогу дышать.
Комментарии