Тайна двойника || Теодор Нотт/ОЖП

Рон сжал кулаки так, что побелели костяшки. Джинни судорожно пыталась очистить мантию заклинанием Тергео, но ядовито-красный сок въедался в ткань, а осколки стекла зловеще поблескивали у ног студентов.

Эва лишь медленно перевела на Уизли взгляд. В её обычно карих, глубоких глазах сейчас стояла непроницаемая, ледяная стужа. На губах заиграла странная, чужая, почти кукольная улыбка.

— Держу палочку получше некоторых, Уизли, — её голос прозвучал тихо, но в нём слышался такой явный, высокомерный яд, что даже слизеринцы за столом переглянулись. — А твоей сестренке стоит смотреть под ноги. Или в семье Уизли не учат элементарной грации?

— Ты совсем с ума сошла, Нортвест?! — рявкнул Рон, сделав шаг вперед и уже вытягивая волшебную палочку. — Да я тебя...

— Рон, не надо! — крикнула Джинни, но было поздно.

Внезапно между ними выросла фигура Теодора Нотта.

Он поднялся с места настолько быстро, что его скамья со скрипом отъехала назад. Левый рукав его мантии едва заметно дрожал — Тёмная Метка, скрытая под тканью, жгла предплечье так, будто к коже приложили раскаленное железо. Но лицо Теодора оставалось абсолютно спокойным, если не считать хищного, ядовитого блеска в серых глазах.

— Убери палочку, Уизли, — холодно чеканя каждое слово, произнес Тео, заслоняя Эву плечом. — Если ты решишь применить магию в Большом Зале, Снейп снимет с Гриффиндора последние баллы, а тебя отправят чистить котлы в подземелья до конца года.

— Она намеренно... — начал было Рон, пылая гневом.

— Она оступилась, — отрезал Нотт. — А стеклянные стаканы в Хогвартсе, как видишь, хрупкие. Репаро, — Теодор небрежно взмахнул палочкой, и осколки вместе с соком собрались обратно в целый стакан на столе. — Забирай свою сестру и проваливай.

Эва за спиной Теодора лишь тихо, насмешливо хмыкнула. Но этот звук был настолько не похож на её прежний смех, что у Нотта по спине пробежал мороз.

Не давая никому больше проронить и слова, Теодор резко обернулся, крепко сжал запястье Эвы пальцами и буквально потащил её к выходу из Большого Зала.

— Нотт, отпусти меня! — процедила Эва, даже не пытаясь вырваться, но в её тоне звучало опасное, шипящее высокомерие.

Драко и Пэнси проводили их ошеломленными взглядами.

— Что с ней происходит последние два дня? — прошептала Паркинсон, глядя, как тяжелые дубовые двери захлопнулись за парочкой.

Теодор тащил Эву по темным коридорам подземелий, не обращая внимания на портреты, недовольно бурчащие им вслед. Его рукав горел огнем. Чем ближе он был к Эве, тем сильнее Метка реагировала на неё, пульсируя ядовитой болью.

Завернув в заброшенный класс Защиты от Темных Искусств, Нотт затолкнул её внутрь и с грохотом захлопнул дверь, мгновенно накладывая заклинание:

— Коллопортус. Запечатайся.

Он развернулся к ней. Эва стояла посреди запыленной комнаты, поправляя мантию с идеальным, невозмутимым видом.

— Ты потерял остатки разума, Нотт? — сузила глаза она, делая шаг к нему. — Какое право ты имеешь хватать меня на глазах у всей школы?

— Какое право? — Теодор сделал шаг навстречу, его дыхание было рваным. Он резко задрал левый рукав своей рубашки.

На его бледной коже чернела и пульсировала Метка — череп и змея, вылезающая из его пасти. Кожа вокруг неё была красной, воспаленной. — Смотри на это, Нортвест! Смотри!

Эва едва заметно вздрогнула. В её глазах на секунду мелькнуло замешательство, но тут же сменилось холодной, чужой насмешкой.

— Оу... Нотт, так ты у нас теперь меченый мальчик? — её голос прозвучал с низкими, шелестящими нотками. — И что ты хочешь этим сказать? Твой хозяин зовет тебя?

— Он не зовет меня, — прошипел Теодор, хватая её за плечи и прижимая к каменной стене. — Моя Метка горит не от него. Она реагирует на тебя, Эва! На то, что сидит внутри твоей головы!

— Догадливый...могла бы я сказать, но ты Нотт, полный псих, — вырвалась Эва, из хватки парня, — Какой же ты всё таки, дурачок.

Теодор не боялся, он прищурившись наблюдал, как Эва, словно кошка, крадется и виляет «хвостом» перед его носом.

— Ты просто себя сдал. Кто тебе сказал, что у меня, сидит Вольде-морт? Я скажу тебе, что ты бредешь. Отвянь, Нотт. Иначе.., — хитро скользила у него подносом она. Вдруг подошла к ужасно скрипучей парте, провела по темным, старым доскам кончиком острого пальца, — Будет хуже, Нотт.

На этих словах, она бросила увереный, скользкий взгляд по нему, и собралась уходит, сказав на прощание, — Удачи оставаться со своими тараканами..очень наивными тараканами.

Голос Нотта прорезался.

— Ты не Эва, она никогда не сделала гадость Гриффиндорцам, — теперь шагал он, сново прижимая ее к стене, — Джинни, твоя подруга, — Теодор врал. Подруга была не Рыжая, а Гермиона. У Эвы сильное понятие, друг и хороший знакомый. Тут он решил взять на хитрость.

— И? Мы поссорились, это просто..обстоятельства, — прищурилась та, пятясь назад, — Нотт, я позову Малфоя. Не думаю, что он поддержит, твою любовь к грязнокровкам. Что тебе нужно от меня?

— Мне нужна, Эва! Черт возьми? — не выдержал Теодор, подступил вплотную, крича на девушку.
— Нортвест, дубль два, — обратился он, — Жалко у тебя нет мигрени, и ты не можешь заикнутся от боли. Я бы посмотрел твои муки с попкорном, — не унимался он, давя на то, что недавно происходило с Эвой, — Ты себя закапываешься, Темный Лорд.

Событие меняется. Мозг Эвы, затуманился. Проснулось настоящие зло. Нотт был прижат к холодной, оцеревшей плесенью стене, темной стороне Хогвартса. Девушка его душила. Не думал сдаваться, даже не на минуту, он получит свое.