С любовью Эви

Ночь. Мы забились в какой-то технический аппендикс, где даже крысы, наверное, передохли от скуки. Бетон - ледяной, стены - влажные, спать на этом - отдельный вид пытки. Я ворочался с боку на бок минут двадцать, пытаясь найти положение, в котором у меня не отвалится позвоночник, но всё без толку. Бл*, ну нихуя не удобно.
​И тут я решил потянуться к Эви, чтобы удостовериться, что она тут, рядом, что её лед не бушует... а рука натыкается на пустоту.
​Внутри всё сжалось. Я резко открыл глаза, приподнимаясь на локтях, и начал шарить взглядом по куче спящих тел. Слева - храпящий Томас, справа - Ньют, который умудрился уснуть, даже не сняв ботинки. А её нет.
​Я уже было дернулся встать, как вдруг мой взгляд зацепился за дальний угол, где лежала Тереза. Она свернулась калачиком, а у неё под боком... Эви.
​Они лежали в обнимку, и Эви, судя по всему, спала так крепко, как не спала последние несколько дней. Хмм... Тереза, оказывается, молодец. Она как-то хитро подставила руку, обняла Эви так, чтобы та не скатывалась на жесткий бетон, и вообще, выглядела сейчас как настоящая опора.
​Я смотрел на них, и внутри, где обычно бурлила ревность, на секунду стало как-то... тихо. Тереза её бережет. Может, они там что-то свое обсуждали, девчоночье, или просто прикрывали друг друга.
​Я лег обратно, подложив руки под голову и уставившись в потолок. Ну и ладно. Пусть поспит. Ей сейчас нужно тепло, даже если это тепло не моё. Но завтра, клянусь, она будет спать только рядом со мной, и ни с какой Терезой мне делить её не придется. Хотя бы потому, что я - её личный «Огонек», а не какая-то там подружка.
Ладно, каким-то чудом я всё-таки вырубился. Но проснулся я не от холода и даже не от того, что у меня всё тело затекло, а от того, что мне дико захотелось заржать. Сквозь полудрёму до меня доносились звуки, которые могли издавать только два идиота в радиусе пяти метров.
​Я приоткрыл один глаз, пытаясь понять, что за шум, и увидел эпичную картину борьбы в ограниченном пространстве.
​- Блять, Томас, убери свою ногу! - прошипел Ньют, пытаясь спихнуть с себя увесистую конечность Томаса, которая нагло перегородила ему всё пространство.
​Томас даже не открыл глаз, лишь лениво перевернулся на бок, продолжая придавливать Ньюта своей ногой.
​- Ньют, а чем она тебе мешает? - сонно и абсолютно невозмутимо отозвался он. - Я её вообще не чувствую.
​- А хочешь, я тебе сейчас свою ногу на шею закину?! - Ньют уже не сдерживался, и в его голосе слышалась такая угроза, что я едва не хрюкнул от смеха, зажимая рот рукой.
​Серьезно? Они там устроили битву конечностей в три часа ночи? Я лежал, притворяясь спящим, и с трудом удерживался, чтобы не начать ржать в голос. У нас тут апокалипсис, мы в дерьме по уши, вокруг стены, от которых несёт сыростью, а эти двое спят как супружеская пара, у которой кризис в отношениях из-за того, кто занимает больше места на кровати.
​«Вот тебе и герои Жаровни», - подумал я, наблюдая, как Ньют с отвращением пытается оттолкнуть ногу Томаса, а тот просто придвигается ближе, бессознательно ища тепла.
​Если бы не Эви, которая спала в паре метров от нас, я бы уже давно встал и влепил им обоим по подзатыльнику, чтобы не устраивали тут «Лебединое озеро». Но сейчас... сейчас это шоу было получше любого фильма. Я снова прикрыл глаза, чувствуя, как на губах сама собой появляется ухмылка. Хоть что-то в этом мире остается неизменным: даже перед лицом смерти эти двое найдут из-за чего погрызться.
Я лежал и уже внаглую дёргался от беззвучного смеха, когда Томас, так и не открывая глаз, решил поставить жирную точку в их семейной драме.
​Он просто тяжело вздохнул, нащупал во сне голову Ньюта и... натянул на него свой вонючий, трехдневный носок прямо до самого носа, будто это была маска для сна.
​- Всё, Ньют, спи. Теперь ноги не мешают, - на полном серьёзе пробормотал Томас и мгновенно захрапел.
​- М-м-мпф-ф-ф?! - взвыл Ньют, отчаянно барахтаясь в темноте, как выброшенный на берег карась, и пытаясь сдернуть с лица этот биологический снаряд. - Томас, сука-а-а! Я тебя сдам ПОРОКу! Я им сам доплачу, чтобы тебя забрали!
​В этот момент в уголке шевельнулась Эви. Она медленно приподнялась, потирая глаза, увидела Ньюта, который в темноте судорожно сражался с носком Томаса, и абсолютно спокойно выдала:
​- Томас, ты опять перепутал Ньюта со своей подушкой? Скай, сними с него это, а то он нам тут всю заразу выдышит.
​Скай, который всё это время сидел в углу с умным видом наставника и стратегического гения, даже не поведя бровью, достал из кармана длинную палочку, аккуратно - двумя пальчиками - цепил носок Томаса с лица Ньюта и швырнул его прямо... Арису на лицо.
​- Эй! - подскочил Арис, спросонья заглотив воздух через этот носок, и тут же начал отплёвываться так, будто только что попробовал яд гривера. - Вы совсем охренели?! За что?!
​- За вентиляцию, - коротко отрезал Скай и снова сделал загадочное лицо.
​Фрайпан в противоположном углу просто перевернулся на другой бок и, не открывая глаз, громко озвучил то, о чём думал весь тоннель:
​- Господи, спаси ПОРОК от нас. Они же сдохнут от смеха, когда нас поймают.
​Я уже не мог сдерживаться. Я просто ржал во весь голос, утыкаясь лицом в бетон, чтобы не разбудить весь комплекс Дженсона. Мы были самой идиотской, самой неадекватной группой спасения во всей Жаровне. Но, черт возьми, эти дебилы были лучшим, что случилось со мной в этой жизни.
Я было подумал, что после носка Томаса уже ничего не способно пробить меня на такой ржач, чтобы я чуть не подавился собственным языком. Я даже попытался вытереть слёзы и успокоиться, привалившись спиной к холодной стене.
​Но тут в углу заворочалась Тереза. Она всё ещё сжимала Эви в объятиях, как самое ценное сокровище, и вдруг, совершенно отчетливо, громко и с такой сурьёзной, «врачебной» интонацией выдала на весь тоннель:
​- Эви... только не говори... не говори Минхо, что у Галли в зубах спрятана флешка... он же... он же не выдержит... он же полезет её выковыривать прямо губами... это будет выглядеть как самый отвратительный поцелуй в истории...
​Я застыл. Воздух в тоннеле, казалось, замер.
​Ньют, который только-только перестал дергаться от смеха, начал медленно сползать по стене, хватаясь за живот. Томас, который до этого храпел, как трактор, резко перестал дышать. Арис вообще закрыл лицо руками и затрясся так, будто у него случился приступ.
​Тереза, не открывая глаз, продолжила свой «доклад», ворочаясь:
- ...и вообще, скажи Томасу, чтобы он перестал использовать свою футболку как половую тряпку, у него там... у него там уже живёт колония гриверов... они требуют... требуют повышения зарплаты в виде носков Томаса...
​Я просто... я просто «умер». Я сполз по стене, уткнулся лицом в колени и начал выть от смеха, закусывая кулак, чтобы не разбудить эту спящую провидицу.
​- Отвратительный поцелуй с Галли, - прохрипел я, захлёбываясь воздухом, пока Томас рядом уже просто лежал на полу, издавая звуки, похожие на предсмертный хрип гиены. - Тереза, блин, ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты только что разрушила мой мир!
​Эви во сне чуть шевельнулась, и, кажется, пробормотала в ответ что-то невнятное, типа: «Пусть целует, если хочет, лишь бы свалил из Лабиринта».
​Всё, я сдавался. Этот отряд не просто группа выживших, это цирк на колёсах, который должен был сдохнуть ещё в первый день, но мы, сука, всё ещё живы и ржём над снами про поцелуи с Галли. Я лежал, держась за живот, и думал: «Какое же счастье, что завтра мы будем просто пытаться выжить, потому что, если мы продолжим в таком духе, мы помрём не от Вспышки, а от колик».
- Тереза
- Что Эви?
- Когда тебя не было там, в комнате я однажды услышала что Ньют, во сне сказал *Томас твои трусы в цветочек такие красивые*
Я замер. Смех, который только что раздирал мне горло, мгновенно застрял где-то на полпути. Я медленно поднял голову и уставился на Эви, которая, оказывается, уже не спала, а сидела, обняв колени, и с абсолютно серьезным лицом вела этот ночной диалог с так и не открывшей глаза Терезой.
​Тереза во сне только тяжело, глубоко вздохнула, крепче прижимая к себе подушку-Эви, и пробормотала:
​- Это не трусы... Это... Это секретный шифр ПОРОКа, Эви... Не верь ему...
​После этого тоннель просто накрыло.
​Томас, который только что пытался отползти от своего носка, замёрз в позе рака. Его глаза стали размером с два чайных блюдца. Он медленно, с ужасом и немым немым вопросом развернулся к Ньюту.
​- В цветочек?! - переспросил Томас таким тоном, будто Ньют только что признался в работе на Дженсона. - Ньют, мать твою, откуда ты вообще знаешь, какие у меня трусы?! У меня никогда не было трусов в цветочек!
​Ньют лежа на спине, просто закрыл лицо обеими руками и тихо, отчаянно простонал в потолок:
​- Томас, завали ебало... Я спал... Мне снился ботанический сад...
​- В ботсаду не растут трусы, Ньют! - подал голос Арис из своего угла, всё ещё вытирающий лицо от носка. - Если они тебе снятся, у нас проблемы гораздо серьезнее Вспышки!
​Я уже не мог ни говорить, ни дышать. Я просто лежал на боку, загребая пыль руками, и содрогался в конвульсиях от безудержного ржача. Пресс выло так, будто по нему проехался грузовик ПОРОКа.
​- «Такие красивые», - просипел я сквозь слезы, еле переставляя губы от смеха и тыча пальцем в Ньюта. - Эви... Росянка... Клянусь, если мы выбраберемся из этой Жаровни, я куплю Томасу самые яркие трусы в ромашку, которые только найду, и заставлю Ньюта носить их как шляпу!
​- Вы все идиоты, - сдавленно пробормотал Ньют, сворачиваясь калачиком и натягивая куртку на самую голову. - Качественные, патентованные идиоты. Скай, пристрели меня.
​Но Скай только сидел в тени, и даже его пафосное, загадочное лицо впервые за всю ночь дал дала трещину - он тихо, сдержанно хмыкал, прикрыв рот кулаком.
Все наши ржачи, споры про трусы в цветочек и поцелуи с Галли прекратились в одну секунду, будто кто-то резко нажал на паузу.
​В абсолютной, звенящей тишине тоннеля Эви резко села прямо. Ее глаза были широко распахнуты, ноздри хищно трепетали, а на лице застыло выражение такого дикого, первобытного ужаса, какого у нее не было даже при виде Дженсона.
​Она медленно оглядела наш «элитный отряд выживших» и во весь голос громко, на весь бетонный аппендикс, чеканно выдала:
​- КТО. ПЕРНУЛ?!
​Тоннель накрыла такая гробовая тишина, что было слышно, как в километре от нас работает вентиляция ПОРОКа.
​Томас мгновенно замер с поднятой ногой и виновато уставился в потолок. Ньют медленно вылез из-под куртки, взглянул на Эви, потом на Томаса, и его лицо исказилось от осознания.
​- Только не говорите, что это... - прошептала Эви, медленно закрывая нос рукавом и с отвращением отсаживаясь от нас подальше. - Мышка в Лабиринте так не страдала, как я сейчас! Это же химическое оружие! Минхо, выжги это твоим огнем, быстрее, мы же сейчас все тут заразимся!
​Я упал лицом прямо в грязь на шпалах и просто забился в истерике. Меня колотило так, что из глаз градом лились слезы.
​- Томас, сука-а-а! - прохрипел я, захлебываясь смехом и тыча в него горящим пальцем. - Ты мало того что Ньюту носок на рыло натянул, так ты еще и биологическую атаку устроил?!
​- Это был Фрайпан! - отчаянно заверещал Томас, уползая к стене. - Я поклялся на Гривере, это не я!
​- А чё сразу Фрайпан?! - подскочил в своем углу Фрай. - Я вообще спал и видел фасолевый суп!
​Скай, который до этого пытался сохранять вид пафосного загадочного лидера, просто закрыл лицо обеими руками и тихо, обреченно затрясся всем телом, впервые в жизни потеряв свой контроль.
​- Всё, - прошипела Эви, хватая Ариса за рукав и утягивая его за собой подальше в темноту. - Мы уходим на свежий воздух. Вы не спасители человечества, вы - озабоченное биологическое оружие!
​Это была самая лучшая и самая идиотская ночь за всю историю Жаровни.
Ну ладно вроде спустя 10 минут всё стихло но я ошибся всё только началось
- Я помню когда в вентиляции ходил я проходил мимо кабинета врачей, и там они разговаривали про Эви - задыхаясь от смеха сказал Арис.
Я резко встал на локти, а потом и вовсе подскочил на ноги, чуть не пробив головой низкий бетонный свод. Все мысли про серёзную науку и ПОРОК мгновенно улетучились, потому что Арис, рассказывая это, просто хрюкал и давился от смеха.
​- А вот тут вот поподробнее! - вытращился я на него, сгорая от любопытства.
​- Короче... - Арис утер слезы, переводя дыхание. - Я сижу в этой чертовой вентиляции, пыль глотаю, а снизу кабинет врачей. И там главный психолог Дженсона с абсолютно каменным лицом зачитывает отчет о наблюдении за Эви в Глейде!
​- И че там?! - Томас аж подался вперед, забыв про свой носок.
​- Врач говорит: «Объект Эви демонстрирует аномальное поведение. Вчера она три часа доказывала Гриверу через щель в воротах, что он плохо питается и у него явно авитаминоз»! - Арис заржал так, что начал задыхаться. - А потом врач добавляет: «После чего объект бросила в него сырую картофелину и обозвала грустным пельменем»!
​- Сука-а-а-а! - Томас упал обратно на пол, молотя ногами по воздуху.
​- Это еще не всё! - перебил его Арис, едва выговаривая слова от смеха. - Врач дальше читает: «Мы попытались ввести ей сыворотку послушания через еду, но объект обменяла компот с препаратом на две сосиски у Минхо, в результате чего Минхо три дня ходил за всеми и настойчиво предлагал обняться»!
​Я застыл. В тоннеле наступила пауза длиною в секунду, а потом Ньют просто взвыл на весь комплекс:
​- Так вот почему ты тогда в Глейде ко мне приставал и лез обниматься после обеда?!
​- Я... я думал, это от братской любви! - проорал я, поворачиваясь к Эви, которая в углу уже просто сидела красная как рак и закрывала лицо руками. - Росянка, ты подсыпала мне успокоительное от ПОРОКа?!
​- Я сосиски хотела! - пискнула Эви из-за ладоней. - Ты всё равно вечно орал, а так хоть добрым стал на три дня!
​- А самое главное, - допил этот бокал позора Арис, падая на спину, - врач в конце отчета написал: «Рекомендуется не злить объект Эви, иначе она подговорит Минхо, и он сожрет весь наш сухпаек».
​Скай в углу не выдержал и впервые за всю ночь громко, от души хохотнул, качая головой. Я лежал на бетоне, закрыв лицо руками, и понимал: нас уничтожит не Вспышка и не Дженсон. Мы просто сдохнем от этого конченного отряда.
- Вентиляция - это вещь, - выдохнул Арис, вытирая слёзы и снова начиная хрюкать от смеха. - Камеры ПОРОКа писали всё подряд! Смотритель показывает Дженсону запись с подписью «Операция: Вакцинация», а там весь Глейд полдня пытается поймать Эви, потому что она забаррикадировалась на крыше Плетёнки!
​- Арис, сука, замолчи! - пискнула Эви, зарываясь лицом в куртку Терезы. - Не смей это рассказывать!
​- Ха-ха-х, говори, говори! - проорал я, навострив уши. - Чего эти гении напридумывали, чтобы её оттуда выкурить?!
​- Короче! - Арис задыхался. - Строители вместе с Живодёрами собрали экстренный консилиум. Картрайт из строителей посмотрел на Дженсона с экрана и серьёзно так выдаёт: «Надо построить гигантскую мышеловку из бамбука и положить туда целую жареную курицу. Она гарантированно клюнет!»
​Томас упал лицом на рельсы, заходясь в бешенском хрипе.
​- А Живодёры че?! - хохотал я.
​- А Живодёры сказали: «Фигня ваша мышеловка! Надо натянуть сеть между деревьями, привязать Минхо к столбу как приманку и жрать при ней сосиски. Она побежит отбирать еду и сама запутается!»
​- Ах вы твари! - рявкнул я, но сам уже ржал так, что у меня слёзы брызнули из глаз. - Приманкой меня сделать решили?!
​- Но самое угарное выдал Алби! - Арис уже просто катался по пыльному бетону. - Алби пришёл, посмотрел на этот цирк и говорит: «Короче так. Заряжаем духовую трубку срубающим транквилизатором, Минхо отвлекает её стриптизом на столе в Столовой, а Ньют подкрадывается сзади с сачком для бабочек и накрывает!»
​- КАКИМ СТРИПТИЗОМ?! - взвыл я на весь тоннель, а Ньют рядом со мной буквально задохнулся от хохота, забившись в конвульсиях на полу.
​- А Ньют на записи отвечает, - задыхался Арис: «Алби, у меня сачок маленький, у неё шипы от страха вырастут, она мне этим сачком голову проткнёт!» И в итоге они просто позвали Фрайпана, который вышел с половником, крикнул: «Эви, блинчики готовы!», и она сама свалилась с крыши прямо ему в руки!
​Скай в углу уже просто сидел на корточках, закрыв лицо обеими руками, и его плечи отчаянно тряслись от безудержного смеха.
​- Спасители... матерь божья... спасители Жаровни, - прохрипел я, уткнувшись лбом в колени Эви. - Росянка, ты ради блинчиков продала всю свою конспирацию?!
- Нет, вы слушайте дальше! - Арис уже просто не мог дышать, хрипя и сгибаясь пополам от хохота. - Врач перематывает запись, а там Галли с пацанами из Строителей сидят вокруг чертежа и на полном серьёзе обсуждают стратегию!
​- Арис, молчи! Заткнись, ради бога! - пискнула Эви, натягивая капюшон до самого носа и сгорая от стыда.
​- Говори, Арис, говори! - проорал я, чувствуя, что сейчас будет главный разрыв.
​- Короче! - Арис с трудом вытолкнул слова сквозь слёзы. - Галли смотрит на пацанов и выдаёт: «Короче, парни, обычные методы не работают. План такой: переодеваем Минхо в котика, делаем из него фембойчика, цепляем ему ушки и отправляем к Эви. Она умилится, расслабится, начнёт его гладить - а мы из кустов с шприцем и накроем!»
​В тоннеле наступила пауза длиною в секунду, пока смысл сказанного доходил до каждого.
​А потом нас просто накрыло атомным взрывом.
​Томас забился в конвульсиях прямо на рельсах, умирая от ржача и задыхаясь. Ньют хрюкнул, упал плашмя на бетон и начал орать в потолок:
- В ФЕМБОЙЧИКА?! МИНХО?! В УШКАХ?! СУКА-А-А-А!
​- КАКОГО, НАХУЙ, КОТИКА?! - взвёл я так, что мой голос сорвался на ультразвук, а лицо моментально стало цвета спелого помидора. - КАКОЙ ФЕМБОЙЧИК?! Я ИМ ЧЁ, АНИМЕ-ДЕВОЧКА?! Я БЫ ГАЛЛИ ЭТИ УШКИ В ГОРЛО ЗАТРОМБОВАЛ!
​- А самое смешное, - задыхался Арис, утирая сопли рукавом, - что Ньют на записи посмотрел на Минхо и абсолютно серьёзно добавил: «Галли, идея классная, но где мы ему в Лабиринте чулки с розовыми лапками найдём?!»
​- НЬЮТ, БЛЯТЬ! - заорал я, разворачиваясь к нему, но Ньют уже просто катался по пыльному полу, не в силах выдать ни звука от хохота, а только немо открывал рот как рыба.
​Эви рядом со мной уже свернулась в калачик и просто визжала от смеха, зажимая рот руками:
- Я... я бы... я бы за такую вакцину сама сдалась! Минхо-котик - это мечта всего Глейда!
​- Росянка, завали-и-ись! - я упал лицом в колени, закрывая голову руками и сгорая от дичайшего позора.
​Даже Скай, этот вечно пафосный хмырь со своими щитами и загадочным видом, не выдержал: он сполз по стене на корточки, закрыл лицо обеими руками и тихо, от души хохотал на весь тоннель.
​- Вакцинация века, - прохрипел Томас сквозь слёзы, держась за перегревшийся живот. - ПОРОК эти кадры в золотую рамку повесит!

Наш смех резко прервался, будто кто-то нажал на выключатель. Последние отголоски моего ржача застряли где-то в горле.
​Томас мгновенно перестал кататься по шпалам и застыл, не успев даже смахнуть слёзы со щёк. Ньют, который секунду назад задыхался от хохота, резко сел прямо, а его лицо в один миг стало смертельно серьёзным.
​Эви сидела напротив, всё ещё в тёмном тоннеле, но в её глазах уже не было ни капли веселья. Она переводила тяжёлый, испытующий взгляд с меня на Томаса, потом на Ньюта:
​- Я так и не вспомнила... Где мой брат? Где Галли?
​В тоннеле повисла давящая, звенящая тишина. Только пар тихонько посвистывал от моих раскалённых пальцев, да где-то вдалеке капала вода.
​Я сглотнул ком в горле и переглянулся с Томасом. Тот виновато опустил глаза к полу, не в силах выдержать её взгляд. Чёрт. Вот только этого разговора нам сейчас и не хватало. Как, мать вашу, сказать девчонке, которая только что пришла в себя, что её родного брата мы оставили с копьём в груди на полу в лаборатории ПОРОКа?!
​- Эви... - тихим, хриплым голосом начал Ньют, подаваясь вперёд. - Слушай... Когда Ворота открылись, всё произошло слишком быстро...
​- Где он? - перебила она, и её голос давал такую трещину, от которой у меня внутри всё сжалось. Она уставилась прямо на меня. - Минхо... Ты же всегда знаешь всё. Где Галли?! Почему его нет с нами?
​Я сжал кулаки так, что ногти въелись в ладони. Огонь на моих пальцах судорожно дернулся и потух.
​- Росянка... - я сделал глубокий вдох, впервые за всю ночь не зная, куда девать свои глаза. - В Лабиринте... В самом конце. На него напала Вспышка, Эви. Он потерял контроль. Нам... нам пришлось уйти без него.
​Она не закричала. Не начала плакать. Она просто замерла, и в этом замирании было столько дикой, ледяной боли, что воздух вокруг нас снова начал стремительно остывать.
​Скай в тени угрюмо наклонил голову, а Арис тихо отсел подальше, понимая, что смех в этом тоннеле только что умер окончательно.
Эви сидела неподвижно, и в её глазах, отражавших холодный свет тоннеля, застыл такой дикий, потерянный ужас, от которого меня самого передернуло.
​- А... что произошло со мной? - тихо, с заплетающимся запинанием спросила она. Голос дрожал. - Что я... этого не помню?..
​Я не выдержал. Шагнул к ней, опустился на колени прямо в грязь на шпалах и мягко, но крепко взял её за дрожащие плечи. Мои руки всё ещё хранили остатки тепла, и я старался передать ей это спокойствие, хоть у самого внутри всё переворачивалось.
​- Эви, послушай меня, - выдохнул я, заставляя её посмотреть мне прямо в глаза. - Когда Галли... когда всё это произошло с Жалящим и ключом, тебя накрыло. У тебя началась сильнейшая реакция на воспоминания. Мозг просто выбил предохранители, Росянка.
​- Твоя память... она не выдержала нагрузки, - тихо добавил Ньют, пододвигаясь ближе и смотря на неё с бесконечным сожалением. - Ты билась в лихорадке последние часы в Глейде и всю дорогу через лабораторию. ПОРОК что-то сделал с твоими воспоминаниями ещё до того, как сбросить нас в Лабиринт. Они заблокировали твои блоки памяти о Галли и о том, кем вы друг другу приходились.
​- Ты отключилась у меня на руках, когда мы бежали к выходу, - продолжал я, сжимая её пальцы в своих ладонях. - Ты не помнишь, потому что твой организм спасал тебя от шока. Твой лед... твои способности - они тогда впервые вырвались наружу, защищая твою психику, и просто «заморозили» эти воспоминания, чтобы ты не сошла с ума прямо там, на полу.
​Томас опустил голову, сидя у стены:
- Мы пыталиь сделать всё, Эви. Честно. Но всё произошло за какие-то секунды...
​Эви смотрела на нас, и я чувствовал, как под моими пальцами её плечи начинают мелковато подрагивать. Она медленно перевела взгляд на свои ладони, словно пыталась разглядеть в них ту самую силу, которая заставила её забыть собственного брата в самый страшный момент его жизни.
- Тереза какая биография у меня? Ну семья? Где моя мама? Кто она?
- Эви твоя мама.....она...вообщем....я читала, твоя мама азитка, обладала стихией ветра, у неё была хорошая жизнь, муж,сын и дочь, это Галли и ты, но в один момент её муж умер, а тоесть его убил Дженсон, он любил твою мать, и они сошлись, к сожалению твоя мама скончалась от своей же силы, а Дженсон взял тебя и Галли в опеку.
Я застыл на месте, слушая этот бред. Моя рука, дергавшаяся к Эви, так и зависла в воздухе.
​- Чего-чего?! - переспросил я, и мой голос от дикого ахуя сорвался на какой-то нечеловеческий хрип. - Какая, к черту, азиатка со стихией ветра?! Какой Дженсон?!
​Я медленно повернул голову к Терезе. На её лице застыло такое серьезное и пафосное выражение, будто она только что зачитала секретный манифест ПОРОКа, а не сюжет дешёвой турецкой драмы, которую крутят по телику в три часа ночи!
​- Тереза, ты совсем головой об вентиляцию еб*нулась?! - взревел я, вскакивая на ноги и разводя руками. - Какая стихия ветра?! У нас тут что, «Аватар: Последний маг воздуха»?! Ты где эту ахинею прочитала, в личных дневниках Дженсона, когда у тебя крыша протекала?!
​Томас рядом со мной просто закрыл лицо обеими руками и тихо, отчаянно простонал:
- Тереза... скажи, что ты это пошутила. Пожалуйста.
​- Нет, а что?! - пискнула Тереза, слегка подаваясь назад под моим сжигающим взглядом. - Я читала личное дело! Там было написано...
​- Там было написано про азиатку с ветром, которая сошлась с Дженсоном после убийства мужа?! - перебил я её, закипая так, что рельсы под моими ботинками почти начали плавиться. - Дженсон - хладнокровный, престарелый крысюк в стерильном костюме! Какая любовь?! Какая мама-азиатка?!
​Я повернулся к Эви, которая сидела с полностью взбитым мозгом и хлопала ресницами, пытаясь переварить этот Санта-Барбара-сценарий.
​- Эви, не слушай эту сказочницу! - я опустился перед ней на корточки и крепко взял её за руки. - Если твоя мама была азиаткой, то почему ты белая как сметана, а твой родной брат Галли - бледный, квадратный Шрек с бровями размером с моих два кулака?! Где у Галли азиатские корни, Тереза?! В каком месте?!
​- Ну... генетика - сложная штука... - тихо пробормотала Тереза, отводя взгляд.
​- Генетика?! - хохотнул Ньют из своего угла, зажимая рот, чтобы снова не заржать во весь голос. - Минхо, остынь, а то ты сейчас Дженсона от ревности к её маме прибьёшь!
​- Да иди ты, Ньют! - отмахнулся я, вытирая пот со лба. - У нас тут Жаровня, вирус, гриверы и мутанты, а Тереза нам пересказывает сюжет «Дневников Вампира»! Эви, клянусь, мы найдем нормальные документы ПОРОКа, и я сам лично заставлю Дженсона прочитать твоё настоящее дело, пока буду палить ему его паршивый галстук!
- Скай? Ты всё на свете помнишь, так скажи же, что это бред, - тихо проговорила Эви, поворачиваясь к нему с последней надеждой.
​Но Скай не стал смеяться. Он медленно отвёл взгляд в темноту тоннеля, а потом глубоко, тяжело вздохнул. На его лице проступила редкая, почти невозможная для него грусть.
​- Это не бред, Огонёк... - тихо произнёс Скай, впервые посмотрев на меня без привычной подколки. Повернувшись к Эви, он смягчил голос: - Тереза права.
​Я застыл с открытым ртом, чувствуя, как вся моя уверенность рассыпается в пыль:
- В смысле?! Скай, ты сейчас серьёзно?!
​- Я вспомнил, Минхо, - ответил Скай, опершись спиной о бетонную стену и опустив глаза. - До того, как нас всех заперли в Глейде и стёрли мозги, мы ведь жили в одном корпусе ПОРОКа. Я был старше. И я помню её мать.
​Он посмотрел на Эви, и в его взгляде вспыхнуло давнее воспоминание:
- Твоя мама действительно была азиаткой, Эви. Очень красивой, невероятно сильной женщиной. Ты - её точная копия, те же черты лица, та же раскосость в глазах, когда ты злишься или улыбаешься. И да... у неё была эта аномальная способность, эта кинетика ветра, которую ПОРОК так отчаянно пытался изучить. Я помню, как в детстве, когда нас выпускали в закрытый садик, твоя мать сидела на скамейке и запускала для нас с тобой воздушные потоки с листьями... Мы бегали за ними как сумасшедшие. Ты тогда постоянно путалась у меня под ногами.
​Эви слушала его, затаив дыхание, и тихо вытерла одинокую слезу, покатилась по щеке.
​- А Дженсон... - Скай сжал челюсти. - Этот ублюдок действительно крутился вокруг неё. Когда твоего отца не стало, Дженсон сделал всё, чтобы забрать вашу семью под свой «контроль». Твоя мама сопротивлялась до последнего, но её организм просто не выдержал такой нагрузки. После её смерти Дженсон оформил опеку над тобой и Галли, сделав вас своими главными подопытными. Так что Тереза не соврала. Это всё правда.
​В тоннеле снова повисла тишина, но на этот раз - теплая и немного грустная.
​Я стоял, почесывая затылок, и чувствовал себя самым главным идиотом вечернего эфира.
​- Ладно... - пробормотал я, виновато посмотрев на Терезу и Эви. - Признаю, был не прав. Но, блин! Галли-то в кого тогда такой уродился?! В троюродного дядю по линии папы, что ли?!
Я даже рта не успел открыть, чтобы выдать очередную гениальную шутку про родословную Галли, как Эви смерила меня таким взглядом, от которого у меня чуть не подгорели собственные пятки.
​- Заткнись, а, идиот! - отредактировала она меня без всякой жалости. - Может, это ты пошёл в четырёхкопытного кролика с сарказмом и самолюбием, как у самого боженьки?! Всё, всем спать!
​Она с силой завернулась в куртку, отвернулась к стене и демонстративно затихла.
​Ньют из своего угла тихо, но явственно хрюкнул, утыкаясь носом в пыльный рукав, а Томас просто сдавленно зашуршал курткой, чтобы не разразиться очередным приступом хохота.
​- Четырёхкопытный кролик... - прошептал я себе под нос, уставляясь на свои ботинки. - Да я вообще-то самый сексуальный кролик в этой Жаровне, между прочим.
​- Минхо, ляг и завали ебало, - лаконично и с глубочайшим уважением донеслось из темноты от Ская.
​Я только тяжело вздохнул, улёгся прямо на пыльные шпалы, подложил руки под голову и уставился в темный бетонный потолок. В тоннеле наконец-то воцарилась тишина. Настоящая, без трусов в цветочек, без носков Томаса и без семейных драм ПОРОКа.
​Мы все были по уши в дерьме, без нормальной еды, с погоней на хвосте и с невероятным багажом приключений на свои головы. Но прямо сейчас, под звуки сопения Эви и мерного дыхания ребят, я лежал и думал: пока эти дебилы рядом со мной - мы пройдём эту грёбаную Жаровню до конца.