Выше френдзоны

Вы практически ввалились обратно в гриффиндорскую гостиную через потайной проход. Из-за сильного ливня вы оба промокли до нитки: с твоих волос ручьями стекала ледяная вода, а огромное бордовое худи Джеймса, в котором ты буквально тонула, потемнело от влаги и тяжело липло к телу. Сам Джеймс шел рядом, упрямо расправив плечи, с голым торсом, по которому крупными каплями сбегал дождь, оставляя дорожки на рельефных мышцах пресса.

Гостиная была погружена в полумрак, но у самого камина, закинув ноги на журнальный столик, сидел Сириус. Увидев вас, он сначала удивленно округлил глаза, а затем на его лице расплылась самая ехидная и хитpая ухмылка, на которую он только был способен.

— О-о-о, какие люди! И в каком интересном виде, — Сириус медленно поднялся с кресла, скрестив руки на груди и оглядывая вас с ног до головы. — Поттер, я, конечно, знал, что ты парень шустрый, но сбежать посреди ночи, чтобы вернуться в таком... раздетом состоянии? Сохатый, ты превзошел сам себя.

— Сириус, прекрати, — тихо попросила ты, шмыгнув носом от холода и судорожно сжимая пальцами края мокрого бордового худи. Твои щеки горели от смущения. — Мы просто попали под сильный ливень, и все лавки были закрыты.

— Ну конечно, под ливень, — Бродяга весело расхохотался, прохаживаясь вокруг вас и театрально качая головой. — А худи на тебе, Т/И, видимо, оказалось потому, что Джеймсу внезапно стало слишком жарко? Скажи честно, Сохатый, на каком именно холме вы решили, что одежда вам больше не нужна? Там трава мокрая, не жестковато было?

— Блохастый, захлопнись, ладно? — угрюмо буркнул Джеймс, пытаясь задвинуть тебя за свою спину, но Сириуса было уже не остановить. Почувствовав пикантную тему, он вошел в полный азарт.

— Да бросьте вы! — продолжал Сириус, задорно подмигивая Поттеру. — Т/И, ну расскажи, каково это — быть прижатой к траве в грозу? Джеймс, небось, отчаянно пытался доказать, что он не просто «лучший друг»? Представляю эту картину: молнии сверкают, ливень хлещет, ты стонешь, а он...

— Сириус, пожалуйста, остановись, — уже громче и настойчивее попросила ты. Твой голос слегка дрогнул. Тебе было невыносимо стыдно, а его слова больно били по самолюбию, выворачивая невинный побег в какую-то грязную историю.

— ...а он так торопился, что, походу, разорвал на тебе футболку, раз ты теперь в его шмотках ходишь! — заливался со смеху Сириус, совершенно не замечая, как меняется твое лицо. — Ладно тебе, Т/И, все же свои! Расскажи, он хотя бы догадался мантию подстелить, или вы прямо в грязи кувыркались? Судя по его голому виду, вы там времени зря не теряли. Рассказывай, как он тебя раздевал! Сначала медленно, да? А потом, когда гром громыхнул...

— Сириус, прекрати! Хватит! — почти выкрикнула ты, чувствуя, как внутри всё сжимается от унижения.

— Да ладно тебе, не строй из себя недотрогу, — отмахнулся Блэк, сделав шаг ближе и заходя в своих шутках слишком далеко. Он начал в красках и мельчайших пошлых подробностях описывать то, чего между вами никогда не было, смакуя каждую выдуманную деталь. — Держу пари, Сохатый сначала вовсю лапал тебя за талию, пока ты пыталась согреться, а потом вы просто не сдержались. И ты его так крепко обнимала за эти мокрые плечи, умоляя не останавливаться, пока дождь смывал с вас...

Ты не выдержала. Его грязные, детализированные фантазии переполнили чашу терпения. Горло сдавил тугой ком, и из глаз без удержу потекли горячие, горькие слезы, мгновенно смешиваясь с каплями дождевой воды на твоих щеках. Ты судорожно всхлипнула, закрыв лицо ладонями, чувствуя себя абсолютно беззащитной и оплеванной прямо посреди родной гостиной.

В ту же секунду смех Сириуса резко оборвался. В комнате повисла звенящая, опасная тишина.

Джеймс, который до этого пытался перевести всё в шутку, резко изменился в лице. Его карие глаза за стеклами очков потемнели от ярости, а челюсти сжались до хруста. Он сделал стремительный шаг вперед, и в его фигуре больше не было привычного мягкого уюта — сейчас он выглядел по-настоящему пугающе.

— Блэк, ты совсем страх потерял?! — рявкнул Джеймс, хватая Сириуса за грудки куртки и с силой впечатывая его спиной в ближайшую стену. От удара зазвенели кубки на полке. — Еще одно слово в её адрес, и я из тебя всю дурь выбью, клянусь Мерлином! Извинись перед ней. Живо!

Сириус, ошарашенный такой реакцией и увидев твои слезы, мгновенно протрезвел. Весь его задор пропал, уступая место искреннему испугу и раскаянию. Он поднял руки вверх, глядя на тебя полными вины глазами.

— Т/И... Мерлин, прости меня, — глухо и поспешно произнес Сириус, аккуратно высвобождаясь из хватки тяжело дышащего Джеймса. — Я... я идиот. Я не думал, что зайду так далеко. Прости, правда. Я просто придурок.

Но ты уже ничего не слышала. Развернувшись, ты, давясь слезами и путаясь в полах огромного бордового худи, бросилась вверх по лестнице в спальню для девочек, мечтая только об одном — спрятаться ото всех под теплым одеялом.