Автограф для брата

Прошел ровно месяц с той самой исторической ночи, когда над дымящимися руинами Хогвартса взошло солнце свободы.
Волшебный мир Британии медленно, неверными шагами учился жить заново - без страха перед стуком в дверь, без тревожных вырезок из «Ежедневного пророка» и без тяжести невидимого гнета. Замок Хогвартс постепенно восстанавливали: магия и сотни заботливых рук поднимали из руин старинные стены, заделывали проломы в башнях и заново остекляли витражи.

Глубокие шрамы оставались в душе каждого. Но рядом с затихшей болью с каждым весенним днем всё ярче расцветала надежда.

Шестого июня в Норе снова было шумно. Впервые за долгие, мрачные годы - так же шумно, тепло и хаотично, как когда-то в детстве.
Во дворе, прямо под раскидистыми яблонями, стоял длинный деревянный стол, составленный из трех разных досок. Молли с самого раннего утра хлопотала на кухне, откуда на всю округу доносились аппетитные запахи запеченного мяса, свежего хлеба и яблочных пирогов. Артур, напевая какой-то веселый мотивчик, помогал сыновьям расставлять в саду разномастные стулья.

Билл и Флёр приехали из «Ракушки», привезя с собой корзины с морскими деликатесами и огромные французские пироги. А Фред и Джордж у самого края сада развели большой заклинанием подсвеченный жаровник и увлеченно спорили, у кого из них мясо получается сочнее.

- Я добавляю секретный маринад из засушенных трав, - гордо заявив Фред, переворачивая решетку. - Мое мясо всегда лучше.

- Не смеши людей, Фредди, - фыркнул Джордж, орудуя поварешкой. - Твое мясо зажарено до состояния драконьей чешуи. Вот мое - тает во рту!

- Это чье еще тает?! Сейчас проверим!

- Только дом мне не вззорвите, мальчики! - строгим, но счастливым голосом выкрикнула Молли из кухонного окна, вытирая руки о фартук.

- Мы постараемся, мамуля! - дружно, не сговариваясь, откликнулись близнецы.

Первыми к калитке подошли Люпины.
Тонкс шла в свободном летнем платье, держа на руках спящего малыша Теда. За прошедший месяц его пушок на голове научился менять цвет прямо во сне - сейчас он былжно-золотистым. Римус шел рядом, неся большую сумку с детскими вещами. Он всё еще выглядел немного исхудавшим после войны, но в его глазах больше не было той вечной, выматывающей тоски. В них светилось покойное счастье.

Следом через калитку перешагнули Гарри, Гермиона и Рон. Рон о чем-то спорил с Гермионой, а Гарри просто шел рядом, щурясь от яркого июньского солнца и искренне улыбаясь.

И практически одновременно с ними у калитки материализовались Виктор и Дафна.
Живот Дафны к началу июня стал уже совсем круглым и тяжелым - до родов оставался ровно месяц. Она шла медленно, плавно переставляя ноги. Виктор буквально не отходил от неё ни на миллиметр: одной рукой он бережно и крепко придерживал жену под локтопь, а во второй нес тяжелую плетеную корзину с ее фирменной выпечкой.

- Вик, ну я правда сама могу идти, - тихо, со смешинкой в голосе прошептала Дафна, чувствуя его гиперопеку.

- Можешь, - серьезно и ласково отозвался Крам, даже не ослабив хватку. - Но я все равно буду помогать.

Дафна лишь качнула головой и с нежностью прижалась плечом к его руки.

Вдруг разговоры у стола стихли. Из-за живой изгороди выродилась еще одна фигура.
Перси.

Он стоял у калитки в простом, непривычно строгом, но помятом костюме. На этот раз никто не знал, с чего начать разговор. В воздухе зависла звенящая пауза.

Перси сам нарушил молчание. Он шаг за шагом подошел к родителям. Его гордая осанка исчезла, опущенные плечи дрожали.

- Мам... Пап... Простите меня.

Голос Перси переломился на полуслове. Он сглотнул ком, опустив взгляд на траву:
- Я был глубоко неправ. Мне казалось, что я поступаю правильно, служа Министерству... Но я чуть не потерял самое дорогое, что у меня было. Семью.

Молли Уизли уже не могла и не хотела сдерживать слез. Вскрикнув, она первой бросилась к сыну, подхватив его за шею и крепко, матерински прижимая к себе.

- Главное... - выдохнула она, целуя его в садину на щеке. - Главное, Перси, что ты вернулся домой.

Артур подошел следом и полож тяжелую, теплую ладонь сыну на плечо, посмотрев ему прямо в глаза:
- Добро пожаловать домой, сын

Не прошло и пары секунд, как атмосфера разрядилась: Фред и Джордж с громким гиканьем одновременно подскочили сзади и сгребли Перси в свои медвежьи объятия, ероша его аккуратно причесанные рыжие волосы.
- Ну наконец-то, чиновник!

- Мы уже устали делать вид перед мамой, что не скучаем по твоему занудству!

- Вообще-то скучали, - неожиданно серьезно вставил Фред.

- Очень скучали, - эхом отозвался Джордж.

Перси, вытирая слезы рукавом, впервые за много лет искренне и громко рассмеялся, обнимая братьев в ответ:
- Я тоже по вам скучал.

Вечер тянулся удивительно тепло и спокойно.
Когда мясо было съедено, а на столе появились чашки с ароматным чаем и пироги, началась пора воспоминаний. Они вспоминали детские шалости в Норе, смешные истории из Хогвартса, как Гарри на первом курсе поймал свой первый снитч ртом, как близнецы впервые открыли свой секретный магазинчик и какой катастрофой чуть не закончился Святочный бал.

Все смеялись так искренне и от души, будто эти мрачные годы войны были лишь дурным сном.
Маленький Тед Люпин к вечеру смолк и тихо уснул прямо на руках у Дафны. Она сидела в кресле-качалке под яблоней, медленно качая малыша и ласково поглаживая его по мягкой спинке.

- Через месяц с небольшим у вас с Виктором тоже так будет, - с теплой улыбкой шепнула Тонкс,
присаживаясь на подлокотник.

Дафна перевела взгляд с сопящего Теда на свой большой живот, под которым ощущалось легкое, ритмичное шевеление:
- Мне до сих пор иногда не верится, Нимфадора... Что всё это происходит наяву.

Виктор, стоявший за спиной её кресла, опустил широкую ладонь ей на плечо и ласково провел пальцем по шее:
- Мне тоже, Дафни. Но это наша жизнь.

- Эй, Даф, - неожиданно подал голос Джордж из другого конца стола, крутя в руках деревянную ложку. - А как же твое ателье? Когда планируешь возобновить заказы и открыть мастерскую?

Все присутствующие сразу умолкли и повернулись к ней.
Дафна ненадолго задумалась, смотря на заходящее солнце, окрашивающее сад в розовые тона:
- Не раньше, чем через год после рождения малыша.

- Так долго? - искренне удивился Гарри. - Но ведь ты так любишь шить!

Дафна мягко кивнула, но её голос звучал непоколебимо:
- Да, люблю. Но платья подождут. И ткани подождут. А вот его первые шаги... Его первое слово... Его первую настоящую улыбку... Я не хочу променять ни на какие заказы в мире. Малыш в первый год будет нуждаться во мне гораздо сильнее, чем любой клиент Британии.

Виктор поглядел на жену с такой нескрываемой гордостью и любовью, что у Молли снова заблестели слезы.
- И именно поэтому, Дафни, - тихо сказал Крам, наклоняясь к её уху, - ты будешь самой лучшей мамой на свете.

Дафна лишь смущенно прикусила губу и улыбнулась.
Солнце окончательно село за холмы. На бархатном июньском небе одна за другой загорались яркие звезды.
Фред встал из-за стола и высоко поднял бокал с тыквенным соком:
- За нас!

- За семью! - громко добавил Билл, обнимая Флёр.

- За мир, который мы сберегли, - тихо проговорил Артур.

- За наше общее будущее, - закончил Виктор.

Стеклянные бокалы тихо и звонко соприкоснулись над столом. И никто из них тогда еще не знал, что этот июньский вечер станет одним из самых светлых и дорогих воспоминаний в их жизни.

Прошел еще один месяц. Наступило седьмое июля.
Ночь в доме Крамов была удивительно тихой и душной. Виктор почти не спал - он чутко ловил каждое движение жены. Дафна уже несколько часов беспокойно крутилась на кровати, не находя удобного положения.

В начале седьмого утра она вдруг резко выдохнула и крепко, до хруста пальцев, сжала его ладонь:
- Вик... Кажется... Пора.

Крам подскочил с кровати быстрее, чем когда-либо вылетал на искательский перехват снитча на матчах по Квиддичу:
- Уже?! Сейчас?!

Она лишь коротко кивнула, стиснув зубы и пытаясь переждать накатившую волну острой схватки.

...Каминная сеть сработала мгновенно. Уже через двадцать минут они были в Больнице святого Мунго, где их ждала лучшая палата и подготовленная бригада целителей.
Схватки нарастали. Виктор не выходил из палаты ни на секунду. Он держал её за руку, вытирал прохладным полотенцем пот со лба Дафны и беспрестанно шептал ей слова поддержки на болгарском и английском.

И вот, ровно в 7 часов 07 минут утра, 7 июля, тишину родовой палаты прорезал громкий, чистый и невероятно басовитый первый крик новорожденного.

- Поздравляем, мистер и миссис Крам! - с сияющей улыбкой объявила пожилая целительница, подхватывая младенца в мягкое пеленку. - У вас родился прекрасный, крепкий сын!

Дафна устало, обессиленно опустила голову на подушку и улыбнулась сквозь слезы счастья.

Виктор дрожащими руками осторожно взял протянутый ему сверток. На несколько секунд весь окружающий мир просто перестал существовать - остался только он и его первенец.

Маленький мальчик эгоистично и сильно сжимал крошечные кулачки. На его головке уже рос густой темный пушок, глазки были темно-карими, а сам он выглядел удивительно крупным и сложенным для новорожденного.

Целительницы, взвешивавшие малыша, тихо и удивленно переглянулись:
- Ого... Кажется, мальчик решил сразу пойти в отца-спортсмена!

- Настоящий богатырь, почти пять килограммов!

Виктор негромко, растроганно рассмеялся, прижимая сына к груди и поднося его к Дафне:
- Его будут звать Алекс.

Дафна ласково коснулась крошечного носика сына:
- Алекс Крам...

Это имя удивительно легко и правильно легло на сердце им обоим.

Когда с Мунго разлетелись первые праздничные совы, Нора буквально взорвалась от радости.
- Мальчик! Сын! - кричал Рон, размахивая запиской.

- Я же говорил, что будет парень! - громко рассмеялся Фред, хлопая Джорджа по плечу.

- Конечно мальчик! - поддержал Джордж. - У нас в роду мужская генетика сильнее любой темной магии!

Чарли, который только прошлым вечером прилетел из Румынии, громко расхохотался, перечитывая детали письма:
- Дафна как будто специально всё рассчитала до секунды! Вы только вслушайтесь: Седьмое июля. Семь часов. Семь минут. Семерка Уизли во всей красе! Она точно любит магические числа!

- Это же надо было так ювелирно совпасть по времени! - качал головой Билл, улыбаясь во весь рот.

Молли уже украдкой вытирала счастливые слезы фартуком, а Артур сиял так ярко, словно сам помолодел лет на двадцать.

А когда во второй половине дня вся огромная семья наконец добралась до Мунго и заполнила светлую палату, маленького Алекса начали осторожно передавать из рук в руки.

И пока младенец спокойно спал на руках у сияющего Виктора, ни у кого из присутствующих не оставалось ни капли сомнения:
В этот солнечный июльский день родился не просто сын Виктора и Дафны Крам. В этот день началась совершенно новая, чистая и светлая глава в истории двух больших семей - Крамов и Уизли.