Бригада. Вопреки законам льда.

Первые лучи солнца, заглянувшие в окно, заставили Венеру проснуться. На душе было пасмурно: ее не покидало ощущение, что эта поездка была зря. Больше всего девушку угнетало то, какими делами — мягко говоря, сомнительными — занялся Саша. Нехотя поднявшись с постели, она потянулась и пошла в ванную. Умывшись, переодевшись и приведя себя в порядок, Венера спустилась на первый этаж. В доме царила тишина. На кухонном столе она наткнулась на короткую записку: «Мелкая, мы с пацанами уехали по делам. Будем вечером».
— Да уж, негусто, — вслух произнесла Венера, откладывая записку.
Оставшись одна, она решила изучить дом. Медленно бродила по комнатам, разглядывая чужие вещи, интерьер и книги, которые читал Белов. Но коттедж ей категорически не нравился — слишком мрачный, тяжелый. Было во всей этой роскоши что-то такое, от чего внутри нарастала глухая тревога. Чтобы отвлечься и занять руки, Венера решила приготовить парням ужин.
Весь день она провела в полном одиночестве. Изредка тишину нарушал телефон: пару раз набрал Космос — шумно интересовался, как она устроилась и не нужно ли чего. Ожидание затянулось до самых сумерек, пока во дворе наконец не зашуршали шины.
Парни ворвались в дом на кураже, громкие, довольные, с охапками пакетов из супермаркета. Венера к их приходу как раз накрыла на стол. За ужином ребята оживились еще сильнее, бурно обсуждая свои дела. Космос, как обычно, вовсю хохмил и травил байки, Пчёла громко хохотал, подначивая друга, а Фил, оставаясь самым рассудительным из четверки, спокойно слушал, улыбаясь в усы. И только Саша Белый держался особняком — хоть он и смеялся вместе со всеми, в каждом его жесте и слове безошибочно угадывался вожак.
Сидя за столом, Венера изо всех сил пыталась выдавить из себя подобие хорошего настроения. Получалось плохо. Ее до глубины души ранило то, как сильно изменился Саша Белов. Он перестал быть тем открытым, разговорчивым парнем, которого она знала. Всё в нем — тяжелый взгляд, резкий смех, холодная улыбка и жесткая манера общения — кричало о том, что прежний Саша исчез навсегда. Конечно, Венера понимала: пережитое им потрясение, армия, предательство, убийство Мухи и бега — всё это сломало бы любого. Но внутри нее не умирала надежда. Она твердо решила, что поговорит с ним. «Хотя кто я такая, чтобы учить Белого жизни и высказывать недовольство?» — одергивала она себя, но глупое сердце все равно верило, что Саша прислушается именно к ней.
Когда дом наконец затих и все разошлись спать, Венера так и не смогла уснуть. Мысли взрывали мозг. Чтобы отвлечься, она достала учебники по медицине. Ей нужно было учиться. В отличие от своего старшего брата Космоса, который по уши увяз в криминале, Венера мечтала о другой судьбе. Брать с брата пример она не желала. Скоро одиннадцатый класс, на носу поступление, и ради своей мечты стать врачом нужно было пахать уже сейчас. Страницы медицинской книги стали ее спасением от пугающей реальности «Бригады».
Венера так ушла в чтение, что напрочь потеряла счет времени. Казалось, прошла целая вечность. Внезапно в горле пересохло. «Блин, воду же забыла взять», — мысленно выругалась она. Тихо вздохнув, девушка сбросила одеяло, встала с постели и на цыпочках направилась вниз, к кухне.
В гостиной царил полумрак. Венера уже почти дошла до цели, как вдруг взгляд выхватил мужской силуэт на балконе, прямо на фоне ночной улицы. Догадываться не приходилось — это был Саша. Он стоял к ней спиной, опустив голову, и молча курил, выпуская в прохладный воздух сизый дым. Венера замерла. Сердце забилось чаще. Пройти мимо или использовать этот шанс? Все-таки поговорить сейчас было важнее всего. Белый не слышал ее шагов. Подойдя ближе, она тихо спросила:
— Почему не спишь?
На удивление, Саша даже бровью не повёл. Походу, к такому раскладу он уже железно привык.
— Да вот, не спится, — негромко хмыкнул Белый, затягиваясь сигаретой. — А ты чего кукуешь? Тоже сна ни в одном глазу?
— Да я зачиталась, — смущённо улыбнулась Венера, показав обложку. — Книгу вот изучаю. Про медицину.
— Понятно, — Саша кивнул, а потом взгляд его стал виноватым. — Слышь, ты извини... Мы сегодня с пацанами прилетели, закрутились, вообще тебе времени не уделили. Тормознули, короче.
— Ничего страшного, Саш, я всё понимаю. Дела, как говорится, они и Африке дела.
Белый внимательно посмотрел на неё, прищурился и качнул головой:
— Да-а... Выросла ты, конечно. Взрослая совсем стала, невеста прямо. Я, если честно, как увидел тебя вчера — вообще сначала не признал. Богатой будешь.
— Ты тоже изменился, — тихо ответила Венера.
— Да это понятно, — Саня повёл плечом. — Сама-то как? Как дела, как с учёбой?
— Всё хорошо. Вот, скоро одиннадцатый класс, выпускной. Поступать буду, хочу дальше в медицинский пойти, на врача учиться.
— Надо же... — в глазах Белого мелькнула мягкая улыбка. — Время летит — хрен догонишь. Я ж тебя совсем мелкой помню, под стол пешком ходила. А ты уже в доктора метишь. Молодец, уважаю.
— А ты-то сам как здесь поживаешь? — Венера сочувственно посмотрела на него. — В Москву-то когда возвращаться думаешь? Скоро?
Саша тяжело вздохнул, посмотрел куда-то в сторону и неопределённо повёл плечом:
— Да хрен его знает, Венера. Как получится. Может, через год... Там видно будет.
Их ночной разговор затянулся до самых звезд. Казалось, они задавали вопросы бесконечно, перебирая в памяти осколки прошлого: от детских шалостей до того самого дня, когда Саня уезжал в армию. Они вспоминали всё и про всех. Саша засыпал её вопросами, искренне интересуясь её делами. Но два главных вопроса Венера упрямо умалчивала, выжидая правильную секунду. Время словно остановилось. После очередной шутки, когда они оба отсмеялись, Саша вдруг посерьезнел.
— Слушай, мелкая... А у тебя-то есть кто-то? — он затянулся сигаретой, с улыбкой разглядывая её лицо. — Ты же красавица. Отбоя от кавалеров, небось, нет?
Венера едва сдержала вздох облегчения. Неужели он сам пошел на сближение и сделал этот первый шаг?
— Нет, — покачала головой она. — Никого нет. Мне сейчас не до этого. Знаешь, я верю: если любить, то по-настоящему, выбирать только сердцем. А не просто чтобы кто-то был рядом для галочки.
— Правильно мыслишь, — одобрительно кивнул Белов. — Надо по любви, а не ради галочки.
На мгновение повисла тяжёлая пауза. Венера прекрасно помнила предупреждения брата. Космос чуть ли не за грудки её тряс, требуя никогда, ни при каких обстоятельствах не напоминать Саше про Ленку Елисееву. Пчёла и Фил тоже просили обходить эту тему за версту — все понимали, что рана от измены слишком свежая и глубокая. Но Венера чувствовала: если они не поговорят откровенно сейчас, то отдалиться друг от друга ещё сильнее. Собрав всю свою смелость, она сделала шаг вперёд:
— А ты, Саш? Сердце пока свободно? Нашёл кого-нибудь?
Саша на секунду замер, его лицо накрыла мрачная тень. На губах появилась кривая, жёсткая усмешка.
— Нет, — отрезал он, стряхивая пепел с балкона. — Да и не до девок мне пока, если честно. Другие задачи сейчас.
— Это всё из-за Ленки? — сорвалось с ее губ.
Вопрос мгновенно вогнал Сашу в ступор. Венера замерла, готовая к любой реакции — от яростного взрыва до глухого молчания. Белов медленно, глубоко затянулся, кончик сигареты ярко вспыхнул в темноте. Он выпустил густую струю дыма и процедил сквозь зубы:
— Да какая разница, Венер? Из-за Ленки, не из-за Ленки... Какая теперь уже, к чёрту, разница? Всё, проехали. Неважно это.
— Неважно? — Венера упрямо качнула головой. — А по мне так очень важно. Я же вижу, Саш. Ты закрылся от всех. Стену вокруг себя построил.
— Ни от кого я не закрывался, — Белов резко повернулся к ней, полоснув потемневшим взглядом. — Я просто повзрослел, мелкая. Спустился с небес на землю. Понятно?
— Повзрослел? — Венера сделала шаг навстречу, не побоявшись его тяжелого взгляда. — Или тебе просто так удобнее думать? У тебя внутри травма, Саш, живая рана. А ты прячешь её под маской этого своего «взросления».
Ты всегда был взрослым, — тихо, но с абсолютной уверенностью продолжала Венера. — Сколько я тебя помню — всегда умный, добрый, заботливый. Ты повзрослел еще в детстве, Саш. И как бы странно это ни звучало, у меня всегда было ощущение, что ты... ты был всем. Всем моим миром. Для своего возраста ты пережил слишком много, и это сделало тебя сильным. Но то, что происходит с тобой сейчас — это не взросление, Саня. Это trauma. Ты просто боишься признаться самому себе, что тебе паршиво, что ты страдаешь. Ты ведь любишь её? Да?
Белов снова криво усмехнулся. В его глазах на долю секунды промелькнуло что-то похожее на панику. Он открыл было рот, собираясь перевести всё в шутку или жестко осадить девчонку, но Венера не дала ему вставить ни слова. Она перебила его, шагнув вплотную:
— Просто ответь. Глядя мне в глаза. Ты любишь её?
Саша замер. Усмешка медленно сползла с его лица, уступая место глухой, непроглядной тоске. Он тяжело, прерывисто вздохнул, отвел взгляд в темноту двора и хрипло ответил:
— Люблю, Венер... Люблю.
- Это моя первая любовь, — тихо, но с какой-то надрывной, пугающей искренностью заговорил Саша. Он посмотрел на тлеющий огонек сигареты, и на долю секунды показалось, что перед Венерой снова стоит тот прежний, доармейский Сашка Белов — простой парень с соседнего двора. — Я любил ее, понимаешь? Строил с ней планы на годы вперед. Я ведь семьи хотел, Венер... Семьи с ней хотел, настоящей. Чтобы дом, дети, чтобы всё как у людей. Не думал я, клянусь тебе, не думал, что вот так вот всё однажды закончится. В один день. В один чертов миг.
Он замолчал, судорожно затянувшись, словно пытался выжечь табачным дымом ту адскую боль, которая до сих пор клокотала у него в груди.
Венера смотрела на его поникшие, напряженные плечи, и её собственное сердце сжималось от глухой, щемящей тоски. Ей было до безумия, до слез жаль его. В этот момент она отчетливо поняла, почему он так отчаянно бросается в новые, опасные дела — он просто пытается заглушить пустоту внутри себя. Ей хотелось обнять его, забрать хотя бы часть этой тяжести, но она знала: Саше сейчас нужны не просто жалость или пустые утешения. Ему нужно было напомнить, ради чего вообще стоит жить дальше, чтобы он окончательно не утонул в этой нарастающей бандитской тьме и озлобленности на весь мир.
Она сделала еще один робкий шаг вперед, почти невесомо коснувшись прохладного перила балкона рядом с его рукой, и заглянула в его потухшие, уставшие глаза. В её негромком голосе, несмотря на юный возраст, вдруг прозвучала удивительная, зрелая и почти философская мудрость:
— Ты заслуживаешь счастья, Саша. Настоящего, понимаешь? То, что произошло, — это страшный удар, но твоя жизнь на этом не остановилась. Пожалуйста, не закрывайся от мира, не превращайся в лёд. И самое главное... никогда не отталкивай тех, кто искренне любит тебя и готов быть рядом, несмотря ни на что.
Венера затаила дыхание. Она не назвала своего имени, но вложила в эти слова всё то тайное чувство, которое так долго прятала внутри. В ночной тишине её слова прозвучали как тихая клятва и спасительный круг, который она протягивала Саше Белову, стоящему на самом краю пропасти.
Венера сделала еще один шаг, сокращая расстояние между ними, и в ее глазах отразился теплый свет комнатной лампы. Она видела, как тяжело Саше дались эти слова, и не могла позволить ему снова спрятаться за привычной броней равнодушия.
— Саш, послушай меня, — ее голос зазвучал тверже, проникая в самую глубь его мыслей. — Если тебя предали один раз, это еще не значит, что предадут другие. Понимаешь? Да, Ленка поступила подло, она сломала то, во что ты верил. Но не все в этом мире такие, как она. Люди разные.
Она на мгновение замолчала, ловя его тяжелый, прикованный к ней взгляд, и тихо, но с абсолютной искренностью добавила:
— Вокруг тебя есть те, кто никогда в жизни не воткнет тебе нож в спину. Есть люди, которые тоже заслуживают любви и готовы отдать ее тебе в ответ. Пожалуйста, не отказывай им в этом. Не наказывай весь мир и самого себя за чужую ошибку.
После этих слов Саше вдруг впервые за долгое время стало по-настоящему тепло и комфортно на душе. Но вместе с этим пришло гнетущее чувство неловкости — продолжать такой интимный разговор, тем более с Венерой, ему было тяжело.
Белов окончательно запутался. В его голове промелькнула смутная догадка: к чему вообще мелкая клонит? Неужели она вот так, посреди ночи, намекает на свои собственные чувства к нему? Или это просто искренняя девичья жалость и желание поддержать друга детства? Саша совершенно не понимал, как реагировать на такие откровения. Всё, чего ему сейчас искренне хотелось — это прекратить диалог и остаться наедине со своими мыслями. Но нагрубить Венере или как-то обидеть ее он не мог. Он видел, как она старается, как переживает за него, и глубоко ценил эту заботу. Для него она всё еще оставалась сестрой Космоса, близким человеком, которого нужно защищать, а не ранить.
Подавив внутреннее смятение, Саша мягко улыбнулся. Тот тяжелый бандитский взгляд, который пугал Венеру днем, окончательно исчез.
— Спасибо, мелкая, — негромко произнес он, и в его хриплом голосе прозвучала искренняя, щемящая нежность. — Мне очень приятно, что ты... ну, что поддержала меня. Ты действительно права во многом. Башковитая ты у нас выросла.
Саша сделал шаг вперед, сокращая разделявшее их расстояние, бережно притянул Венеру к себе и обнял — крепко, по-настоящему, закрывая от всего мира своей широкой спиной. Венера затаила дыхание, уткнувшись носом в его кожаную куртку, пахнущую сигаретным дымом и ночной прохладой. Белов на секунду прижался щекой к ее волосам и мягко поцеловал девушку в макушку.
Отстранившись, он слегка приобнял ее за плечи и кивнул в сторону балконной двери:
— Ладно, пошли в дом. Время уже черт знает сколько, спать пора. Завтра вставать рано.