Не по правилам семьи 🤫

В доме Бессмертных тишина была не спокойной, а натянутой, как струна перед тем, как лопнуть. Валентин сидел во главе стола, постукивая пальцами по столешнице, а Татьяна смотрела на Ваню так, будто пыталась взглядом заставить его стать другим человеком.

— Ты наследник семьи, Иван, — холодно произнёс Валентин. — Не мальчишка, который бегает по ночам и думает только о чувствах. Нам нужно укреплять положение, а не рушить его из‑за какой‑то девчонки.

Ваня сжал кулаки под столом. Ему хотелось крикнуть, что Т/и — не «какая‑то девчонка», что он не может просто взять и перестать её любить. Но слова застревали в горле, потому что он знал: для отца это не аргумент.

— Она из семьи Т/ф, — добавила Татьяна, и в её голосе слышалась не злость, а усталость, будто она уже тысячу раз проигрывала этот разговор в голове. — Эта вражда тянется годами. Ты не можешь просто перешагнуть через неё, будто её не существует.

Дмитрий сидел рядом, опустив глаза, и теребил край скатерти. Он не понимал, почему быть счастливым — это преступление. Анна, ещё совсем маленькая, просто смотрела то на папу, то на Ваню, будто ждала, что кто‑нибудь скажет что‑то хорошее, что всё будет нормально.

— Я не прошу разрешения любить её, — тихо, но твёрдо сказал Ваня. — Я прошу не заставлять меня делать вид, что её нет.

Валентин резко встал, стул заскрипел по полу.

— Тогда ты заставляешь меня думать, что у меня нет сына, который понимает, что такое долг!

Дверь хлопнула, и Валентин вышел, оставив после себя звенящую тишину. Татьяна вздохнула, встала и тоже ушла, только не хлопнув дверью, а прикрыв её тихо, будто пыталась хоть так сгладить углы.

Когда они остались одни, Дмитрий поднял глаза на Ваню.

— Они не понимают, — прошептал он.

Ваня улыбнулся ему криво, без радости.

— Иногда взрослые думают, что знают, как лучше, даже когда делают только хуже.

Анна тихонько подползла к Ване и обняла его за ногу.

— Не уходи, — пробормотала она.

Он погладил её по голове.

— Я здесь. Пока могу.

Дмитрий серьёзно кивнул в ответ. Он не хотел, чтобы брата ругали ещё сильнее. И пока родители не видели, он тихонько достал из‑под подушки маленький мешочек и протянул Ване.

— Тут немного хлеба и сыра. На случай, если… ну, если тебе опять придётся уйти.

Ваня замер. В горле встал комок. Он взял мешочек, сжал его в руке и притянул Дмитрия к себе на секунду.

— Спасибо, Дим. Ты самый лучший брат.

И в этот момент Ваня понял: даже если весь мир будет против, у него есть те, кто всё равно будет на его стороне.