someone else | lotf | повелитель мух

— Зверя бей! Глотку режь! Выпусти кровь!

Гул голосов, радостное пение и громкие возгласы едва доносятся до лагеря с дальнего края острова. Джек и остальные охотники возвращаются с удачной вылазки, в их руках копья, взмывающие в небо, у кого-то на плечах странная одежда, но самое главное — в центре шествия несколько мальчиков гордо волокли убитую свинью, висевшую на двух палках.

Никто не встретил их.

Не было восторженных криков малышей, комментариев взрослых, любопытных взглядов, не было расспросов. Пение стихло — лагерь опустел.

— А где... — начал Морис, но ответ пришел сам собой.

Пронесся Ральф, Хрюшка, пару малышей. Они смотрели на горизонт и махали руками, отчаянно крича: «Мы здесь!».

Подул ветер. Джек посмотрел вдаль — почти у самой синей черты медленно двигалось судно, выпуская столб дыма. Обернувшись на гору, такого же дыма у них Джек не увидел.

Помедлив пару секунд, он опустил взгляд и тут же отпрянул — перед ним стояла Маргарет, а позади нее две девчонки, придерживавшие ту за локти, будто заранее зная, что она собирается делать.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, но затем Мэгги сделала шаг вперед, потом еще и еще. Она сморщилась от боли, но не остановилась.

— Ты обещал.

Джек молчал.

— Ты обещал следить за костром, — повторила Мэгги чуть громче.

Оставшиеся охотники, не убежавшие на вершину, перестали улыбаться. Даже свинья, только что бывшая главным трофеем, вдруг стала никому не интересна.

— Мы могли сегодня вернуться домой! — Её голос сорвался на хриплый крик, — Мы могли сегодня... мы могли...

Она почти дрожала то ли от злости, то ли от отчаяния. Сжала кулаки.

— Мэгги, не сейчас... — запричитала одна из девчонок.

На мгновение все замолчали и было слышно только шум прибоя и голоса где-то вдали.

Джек сморщился и, слегка приподняв подбородок, оглядел её сверху вниз. Медленно зашагал прочь, не отворачиваясь.

— Хотела домой? Так надо было самой дежурить.

С этими словами он сорвался с места и побежал на гору, к костру. Охотники устремились за ним.

Через пару секунд оцепенения Маргарет начала медленно двигаться в ту же сторону, хромая. Подруги сразу же двинулись за ней.

— Мэг, постой! Он того не стоит...

Она обернулась. Скептически оглядела обеих.

— Кто сказал, что я иду туда ради него?

Больше никто не разговаривал.

***

Не знаю, что именно заставляло подниматься вслед за всеми к бывшему сигнальному костру. Злость? Страх? Или мне просто хотелось быть хоть где-то, спрятаться от навязчивых мыслей и забить голову чем-то другим? А может надоело постоянно сидеть в тени, пропуская самое важное?

Я твердо решила для себя, что больше не хочу быть обузой для других. Хвататься за Викторию как балласт, но на самом деле не приносить пользы было ужаснее, чем лишиться ноги. А теперь, когда корабль и вместе с ним шанс на спасение упущен, никто не знает, сколько еще мы здесь пробудем. И в этот раз отлежаться под пальмой не получится.

Подъем был гораздо тяжелее, чем я рассчитывала. Пусть нога болит уже не так сильно — риск упасть и покатиться со склона по-прежнему был высок. Девочки, заметив, как мне тяжело, старались замедлиться, но тогда я упрямо отмахивалась и лишь набирала скорость.

Путь не близкий, так что приходилось чем-то занимать мысли. На ум сразу пришёл Джек.

Ночь, казалось, влияла на него, иначе чем объяснить то, что вчера я разговаривала с абсолютно другим человеком? Наедине он не был таким раздражительным или самоуверенным... Он выглядел беззащитным.

Я провела ладонью по стволу дерева, помогая себе подняться выше.

После всего, что произошло сегодня, я должна его ненавидеть и, если честно, мне бы этого хотелось. Он не проследил за костром — мы упустили корабль, все просто. Однако перед глазами стоял другой Джек. Тот, что сидел у воды и так уверенно говорил о том, что мы выберемся.

«Выбрались.» — пронеслось в мыслях.

Я покачала головой, отгоняя воспоминание и продолжила подниматься, тяжело дыша.

Элис и Мэри вдруг вздрогнули, услышав крики с вершины. Я вопросительно посмотрела на них, подняла бровь и затем ускорила шаг.

Сначала слов было не разобрать — мы слышали лишь отдельные выкрики, сливающиеся в один раздраженный гул. Чем выше я продвигалась, тем отчетливее становились голоса Ральфа и Джека.

— Зачем ты его оставил?
— Пришлось! Нам нужен был весь хор, Ральф.

Остановившись отдышаться, я оперлась на палку и мельком взглянула на перевязанную ногу.

— Мы смогли! Мы взяли свинью, жирную свинью!

Девочки уже поднялись выше. Элис обернулась и, заметив, что я отстала, двинулась вниз.

— Дай помочь.
— Поднимайтесь. Я догоню, не беспокойся.

Виктория увидела меня первой и тут же направилась помочь дойти, но Блэр опустила руку на её плечо, одним движением заставив остаться на месте и я была ей благодарна.

На вершине горы образовался круг, в середине которого по разные стороны стояли Ральф и Джек, оба громко дыша, словно только что прибежали. Джек стоял ко мне спиной и я не видела его, но выражение лица Ральфа и крики, которые мы слышали, говорили о том, что беседа была явно не дружеской.

— Вы сожгли весь остров, а костер уберечь не смогли, — в его голосе одновременно звучало разочарование, злость и отчаяние.

Я оглядела ребят. Справа от Джека в одной куче стояли охотники, о чем то перешептываясь друг с другом с виноватым видом. Морис, заметив мой взгляд, тут же отвернулся и замолчал, остальные последовали его примеру.

Девочек было немного — лишь мы втроем, Блэр, Виктория и еще пара их подруг, так же как и я смотревших на всех с отрешением. Лиззи, вероятно, осталась с детьми.

Никого из малышей не было, а со стороны Ральфа здесь стояли только Саймон и Хрюшка.

— Если так важен костер, вот бы и сидел вместе с ним, — сквозь зубы процедил Джек.

«Где-то я уже это слышала...»

— Ты вызвался сам! Ты взялся за укрытия, и за малышей, и за собрания.
— Я охотник, ты — вождь...
— Ты неудачник, — перебил его Ральф.

Тишина.

Джек невольно отшагнул назад, но все же остался стоять ровно на ногах. Однако за этой уверенностью очевидно пряталась обида и злость, а, может, вина.

Ральф продолжил.

— Ты облажался. Корабль прошел мимо нас, это провал!

Все разом замолчали, обдумывая его слова. Неожиданно Морис вышел вперед.

— Ты прав. Мы не подумали. Не надо было бросать огонь, прости нас.

Джек ошарашено повернулся к нему. На мгновение я увидела его лицо — обиженное и оскорбленное, словно его только что жестоко предали.

Я почувствовала всю его боль, будучи такой же упрямой и настойчивой. Насколько сильной не была бы моя ненависть и неприязнь к нему — я понимала, каково было не получить поддержки со своей стороны, пусть Джек и не прав.

— Ему ни к чему твои извинения, — я захромала чуть вперед и теперь обращалась уже ко всем, — Откройте глаза — корабль ушел, а вы все еще стоите и препираетесь, как дети. Может мы теперь и зверя бояться начнем? Разве никто не хочет, чтобы нас спасли?

Джек оглянулся на меня, все еще с отвращением, но не смог вымолвить ни слова.

— Погляди, даже они это понимают! — продолжил Ральф.
— Они? — Джек оглядел нас всех, — Вы теперь тоже против меня? Мы сильны, мы охотимся, приносим мясо. Даже одежду нашли! Я спас твою ногу...

Я хотела ответить, но Виктория первее подала голос.

— Мы ни за кого.
— Что? Значит определитесь!
— Нет, — отрезала она.  

Джек, кажется, не воспринял ее слова всерьез, лишь снова обратился к Ральфу.

— Хрюшка хочет правил, но ты лучше, чем Хрюшка.

В очередной раз поправив очки, Хрюшка тоже заговорил.

— Ты лучший, Джек. Будь вожаком. Будем охотиться, пока не умрем.
— Заткнись, жирдяй! Хотели мясо — получите. Жаль, что костер потух, но за мясо спасибо скажите!

Джек кричал, сжимая кулаки от злости. Поднялся шум, теперь кричали все наперебой.

— Спасибо, что мы остались на острове! — бросила Блэр.
— Приплывут еще корабли!
— А если нет, идиот?! — крикнул на этот раз Хрюшка, — Если это был наш шанс?

Удар. Резкий, в живот. Сильный, наверное. Кто-то из девочек закричал, охотники завопили, а Джек продолжал безжалостно бить Хрюшку ногами. Я отшатнулась.

— Почему ты треплешься, все треплешься и треплешься?! — яростно вопил Джек, пока Ральф и еще кто-то оттаскивали его за локти назад, — Мы не будем слушать тебя!
— Не смей его бить! — повысил голос Ральф.

На мгновение все закончилось. Все замолчали, наблюдая, как Хрюшка медленно поднимается с земли, глядя на свои очки.

Сердце бешено колотилось и в груди что-то оборвалось. Я боялась представить, на что еще способен этот человек, кого еще он может так... избить? Может ли он ударить кого-то из малышей? Или из девочек? Я смотрела на Джека и на секунду он поймал мой ошеломленный взгляд, затем посмотрел с жалостью, но это продлилось неизмеримо короткое мгновение. Он взял себя в руки и твердо уставился на Хрюшку.

— Теперь у меня один глаз... Я тебе задам!
— «Я тебе задам!» — повторил за ним Джек, — Ну и скука! — он обратился ко всем, смотря на каждого, — Это скука! Мы на острове приключений занимаемся нудятиной! Туалеты, вода, шалаши — мне это не надо. Я сразу был против, — Джек отошел чуть назад, по прежнему разъяренно глядя, — У меня будет свой лагерь, где охотятся, поют и танцуют!

Он замер, в ожидании того, что все сейчас перейдут к нему. Или, по крайней мере, охотники. Но все стояли на своих местах, до сих пор потрясенные. Никто не решался сдвинуться и пойти в этот «веселый лагерь». Даже хор.

— Нет? Тогда я пойду сам. Еще увидите!

Пнув попавшийся на пути камень, он обиженно сморщился и направился вниз по склону. Все молчали. Назад дороги уже не было.

***

Гора быстро опустела.

Ральф стоял на обрыве, глядя куда-то вдаль, на море. Его плечи были устало опущены — вся яростная решимость быстро испарилась, будто бы её и не было. Хрюшка сидел на земле, растирая ушибленный бок, и молчал, то и дело протирая уцелевшее стекло на очках. Саймон задержался, глядя на всех по очереди, а затем медленно поплелся за Ральфом, который, не проронив ни слова, ушел на берег.

Я стояла на месте, как вкопанная, чувствуя, как ветер холодит вспотевшую кожу и играет с волнистыми волосами. Нога пульсировала тупой болью, но я не обращала на нее внимания. Внутри прорастало странное спокойствие — словно затишье перед бурей.

Девочки тоже не расходились — они подошли ко мне ближе и мы не заметили, как образовали круг.

— Мы спускаемся? — спросила Мэри с надеждой в голосе.

Виктория не ответила. Она перевела взгляд из-под полу опущенных век на меня и в этом взгляде читалось то же самое, что чувствовала и я.

— Нет, — категорично ответила Блэр за нее, откидывая волосы назад и сокрушенно выдыхая, — Мы остаемся.

Она оглядела всех, проверяя, кто готов слушать.

— Они будут воевать, — кивнула она в сторону склона, — Джек и Ральф. А мы будем между ними.
— Или с ними, — добавила Виктория.
— Я не хочу быть ни с кем из них, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Виктория слегка улыбнулась — холодно и одобрительно одновременно, затем вздохнула, опустив глаза.

— Ты первая это сказала. Я боялась, что одна.
— Ты не одна, — Блэр скрестила руки на груди, — Думаю, многие не хотят выбирать между дикарем и никудышным вождем.
— Ральф не плохой вождь, — возразила Мэри.
— А Джек не дикарь, — нахмурилась Элис.
— Я не закончила, — отрезала Блэр и стрельнула в них пресекающим взглядом, — Те, кто не хотят выбирать нас, могут идти туда, куда вздумается. К Ральфу или Джеку — нам все равно.

Все замолчали. Девочки теперь то и дело прятали глаза, боясь смотреть в напряженные лица Виктории и Блэр. Я обернулась на море — спокойное, в отличие от острова. Волны лениво приливали к берегу и тут же отходили назад, будто испугавшись чего-то. Ветер кружил в воздухе и я подумала, что он подслушивает о чем мы говорим, а потом полетит рассказывать всем о наших планах. Ну и пусть.

— Ральф не смог уберечь детей, сгоревших в пожаре. Он плохой лидер и, между прочим, не только мы так считаем, — сказала Блэр и вдруг осеклась. Я посмотрела на нее вопросительно, — Я имела ввиду... Не только мы с Викторией. А на счет Джека...
— Знаю я таких, как он, — перебила её Виктория, — Пьют кровь, чтобы стать сильнее. Втираются в доверие к таким же, как Ральф, а потом медленно, наслаждаясь, вынимают и съедают сердце, забирая храбрость.

Я почувствовала, как их слова оседают в воздухе, тяжелые и окончательные. Блэр видела связи, последствия и картину целиком. А Виктория всегда знала, как заставить всех поверить в эту картину. Однако что-то в их поведении меня смущало.

— Мы выживем вместе. Выживем, потому что у нас есть выбор. У них его нет, они его и не видят. Они видят лишь две стороны, а мы покажем им третью, но будет уже поздно.

Я наконец улыбнулась. Это была вымученная улыбка, наполненная усталостью за все эти ужасные дни.

— Идем, расскажем остальным.
— Нельзя, — отрезала Виктория, — Я пойду одна, так никто нас не заподозрит. Будьте здесь.

Она вернулась спустя некоторое время. Приводила девочек группами, чтобы все разом резко не пропали. Сначала были самые маленькие. Они спрашивали, почему мы уходим и куда все делись. Мы объясняли это тем, что так безопаснее, и они, кажется, верили. Хотя Блэр говорила, что всё рано или поздно вскроется и лучше рассказать правду сейчас. Я молчала.

Когда пришли старшие девочки, мы поделились всем, что увидели сегодня. О ссоре, драке и, наконец, расколе на два лагеря. Точнее, на три. Они поддержали идею и Лиззи — в особенности.

Когда пришла последняя группа, голоса внизу уже стихли, а солнце плавно доходило до горизонта. Ветер вдруг подул с новой силой и я начала опасаться погоды.

— Может вернемся, пока не поздно?
— Нам нужны укрытия.
— Завтра продолжим...

Когда Виктория и остальные начали задумываться о том же, Блэр развела руками и грозно посмотрела на всех.

— Вы все что, еще не поняли? Вас волнует только где поспать, а меня волнует наша дальнейшая безопасность!
— Меня тоже волнует наша безопасность, но надвигается дождь, а может и буря, что мы будем тогда делать?  — Виктория старалась говорить спокойно, чтобы ненароком не рассориться. Все активно закивали, — Ты думаешь о том, кто будет нашим вождем и мы тоже, но разве это важнее сейчас?
— Да, иначе зачем ты всех сюда привела? Чтобы уйти обратно?
— Я уж точно не буду ходить туда-сюда, — я помахала костылем перед их лицами.
— Успокойтесь, — послышался тихий голос Лиззи, — Следующий дождь будет не скоро.

Все обернулись. Лиззи стояла, облокотившись на дерево, наполовину пострадавшее от пожара. С него сыпался черный пепел, который уносили порывы ветра, а зеленых листьев не осталось вовсе.

— Но куда мы пойдем? Будем спать на камнях?
— Пока не стемнело нужно отыскать поляну. Осторожно, чтобы не наткнуться на Джека или кого-то из охотников — мы не знаем, куда они пошли. Оставьте меня и Маргарет на малышей, а сами идите.

Блэр и Виктория переглянулись.

— Ну, что встали? — сказала я, — Я с костылем быстрее дойду, пока вы собираетесь.

Долго уговаривать не пришлось. Девочки сорвались со своих мест, пока солнце окончательно не сомкнулось с горизонтом.

***

Мы резали лианы острыми камнями и использовали их как веревки для того, чтобы соорудить каркасы для шалашей. Блэр оказалась прирожденным строителем — она знала, как поставить опоры и где лучше укрепить, чтобы ничего не развалилось. Девочки таскали гнилое дерево для собственного костра и я успевала только удивляться тому, как быстро идет дело.

Так мимолетно прошли два дня.

Команда строителей работала слаженно. Блэр говорила, что делать, а Виктория в свою очередь командовала и делегировала девочками. Даже мне нашли работу, пусть и незначительную, но я была рада хоть чем-то помочь. Был в этом лишь один недостаток.

Монотонное вязание узлов из пальмовых листьев не отвлекало, а наоборот, невольно заставляло о чём-то думать. Внутри меня росло беспокойство.

Вчера ночью было холоднее, чем обычно. Я проснулась, когда первые солнечные лучи коснулись травы на поляне и ветер смахнул с нее росу, словно это были хрустальные слезы.

Внезапное шевеление в кустах заставило содрогнуться. Я притаилась и сделала вид, что все еще сплю, однако скрывать себя стало не нужно, когда из леса вдруг вышла Блэр — вся в грязи, с мокрыми листьями в волосах. Она боязливо огляделась, проверяя, не видел ли её кто, потом аккуратно присела около костра, где спала дежурившая той ночью Лиззи.

Сейчас же, в перерыве от обязанностей, я осторожно поинтересовалась у Блэр, где она была прошлой ночью и почему под утро вышла из леса, хотя должна была следить за огнем вместе с Лиззи.

— Я ходила в туалет.
— Не ври. Он в другой стороне.
— Маргарет.
— Блэр!

Я уставилась на нее, опасливо сморщившись. Мне было ужасно не спокойно, вопросов в голове крутилось больше, чем ответов и вдобавок странное поведение, а затем и молчание подруги сводило с ума.

— Что происходит?

Она вздохнула и взяла мои руки в свои. В глазах отражалась зарождающаяся искра странной решительности и предвкушения чего-то, может грандиозного. Тем не менее, понять чего именно я не могла. Пока что.

— Скоро ты все поймешь.

Я не успела ответить — пробежала Виктория, схватив Блэр за локоть и потянув её подальше от костра — полуденное солнце почти достигло своего зенита и собрания мы проводили в тени лесных ветвей, едва уцелевших от пожара.

Весь общий сбор я не сводила с нее глаз. Блэр как-то странно, исподлобья наблюдала за поведением девочек, но прежде всего заостряла внимание на Виктории, пусть слов и не слушала — по крайней мере, мне так показалось. Староста не отличалась чем-то особенным сегодня, что заставило меня весь оставшийся день приходить лишь к одной мысли о том, что же задумала её подруга.

***

На следующий день Виктория отправила группу девочек исследовать места острова, в которых нам еще не удалось побывать. Я так поняла, она рассчитывала найти обломки самолета или утерянные чемоданы.

Они набрали острых камней и веток, а затем безжалостно разрезали длинные юбки, укоротив их до колена. Теперь мы свободны от правил и глупых установок, так почему бы не использовать эту свободу? 

Виктория, проделав то же самое со своей и без того рваной юбкой, махнула рукой, попрощавшись, и направилась в сторону берега. Я вопросительно взглянула на Лиззи, но та лишь пожала плечами. Возможно, я опять лезу не в свое дело, но что если оно касается уже второй моей подруги?

— Куда ты собралась?
— Просто гуляю.
— На тебя не похоже. А как же работа?
— Отдохну сегодня. Мне положен отдых, не думаешь?

Виктория, не останавливаясь, уходила все дальше и дальше, раздвигая руками ветки, царапающие её кожу, пока не скрылась в гуще деревьев.

«Ладно. Не мое дело. Может и вправду ей лучше отдохнуть.»

Этот день я провела с Лиззи — мы разглядывали причудливые облака в небе и болтали. Вернее, я лежала и разглядывала, а она болтала. Я лежала, а она разговаривала сама с собой.

Совсем тихо, вполголоса, Лиззи рассуждала о том, как вернется домой к матери и отцу, они сядут за стол и она долго и подробно будет рассказывать о своих приключениях на острове. Как она очнулась у берега моря, которого не видела ни разу в жизни, как познакомилась с Ральфом, Никки, а потом с Саймоном и совершенно одинаковыми близнецами Сэмом и Эриком. Как в лесу она встретила Бетти, Вивьен и остальных подруг, спустя время разлуки...

Я навострила уши, её монолог меня насторожил. Во первых, Никки — кто это? А во вторых, где в этой истории...

— ...а ночью было страшно, — шептала Лиззи, обхватив колени, — Ветер выл, деревья скрипели. Я даже на секунду подумала, что зверь, про которого говорят малыши и правда вышел из моря. Или из леса... Все время кажется, что рядом кто-то есть, — она вдруг резко понизила голос, будто не хотела, чтобы её слышали. Тогда я отвернулась, сделав вид, что поляна вокруг очень красивая. Лиззи продолжила, — Хорошо, что это был всего лишь ветер. Ведь, как говорит одна очень умная девочка: «Зверь — это не свинья, не змей и не волк. Зверь вырастает внутри нас...». Может она не такая уж и умная.

Я вздрогнула и обернулась на Лиззи. Та перебирала свои волосы, как ни в чем не бывало, однако только что в её словах проскользнуло что-то не свойственное моей подруге, что-то... темное.

— Это мои слова! — заговорила я резко, почти выкрикнула, — И я верю и знаю, что права. Потому что вижу, как страх взращивает в нас зверей. Вижу, как Джек и его охотники теряют себя!

В груди закипала злость. На Лиззи, на Джека, на Ральфа. На этот злосчастный остров и на то, что происходило со всеми нами. На то, как медленно разъедается наш рассудок, как ржавчина поглощает железо.

— Ты видела, какими они пришли, когда убили свинью? Кричали и танцевали, как ненормальные. Ты видела их лица? Эти ужасные лица! — голос сорвался на крик, — Я видела их глаза, глаза Джека. В них было столько одержимости и азарта, Лиззи, мне было страшно даже стоять рядом!

Она смотрела на меня исподлобья, но на её лице не дрогнула ни одна мускула. На мгновение это я почувствовала себя ненормальной, однако быстро одернула себя, вспомнив её слова и то, как она это говорила.

— А может, — тихо сказала Лиззи, — зверь хочет, чтобы мы его признали? Чтобы перестали отрицать его присутствие и просто... поверили?

Я стояла, как вкопанная, с фарфоровыми блюдцами для чая вместо глаз. Не сводя с нее ужаснувшегося взгляда, нащупала костыль и сделала пару таких же деревянных, как он, шагов назад, потом еще и еще. Уходила все дальше, смотря на то, как Лиззи сидит на бревне и продолжает смотреть на меня в ответ. От этого зрелища кровь застыла в жилах, а сердце из груди упало куда-то вниз.

Я шла, не разбирая дороги, невольно выбрав самый заросший травой и мхом путь. Вдруг ноги сами понесли меня к берегу, переставляя и сменяя друг друга быстрее и чаще. В порыве ужаса и страха совсем не отличить — это боль в ноге влияет на все тело, или голова скоро разорвется на тысячи частиц, а может, осколков. По мере отдаления от лагеря тропинка становилась все гуще и гуще, на пути встречались черные поваленные стволы деревьев, о которые я или запиналась, или пыталась перепрыгнуть.

Вскоре быстрый шаг сменился долгожданным бегом. Я ощущала пульсацию в каждой мышце своего тела, при этом чувствовав необъяснимую для себя свободу. Грудь распирало и разрывало от каждого порывистого вздоха, ведь мой организм давно отвык от такой резкой активности. Я не обращала на это внимания и бежала, и бежала... Бежала, спотыкаясь о каждое препятствие, падала, сдирая колени и локти в кровь, пока впереди не увидела солнечные лучи, пробиравшиеся сквозь кривые уродливые ветви, похожие на костлявые руки.

Лес резко кончился, словно кто-то одним взмахом отрезал его от берега. Я вылетела на песок в открытое пространство и упала на колени, больно ударившись о землю. Костыль отлетел в сторону, и я осталась лежать, тяжело дыша, чувствуя как земля подо мной кружится вместе с небом.

Солнце стояло низко над горизонтом, и его лучи били прямо в глаза, ослепляя и заставляя жмуриться. Воздух дрожал от жары и все вокруг плавилось в золотистом мареве — земля, океан, пальмы. Я уткнулась лицом в песок и накрыла голову ладонями, на миг позабыв о Лиззи, звере и прочих вещах, свалившихся на меня за последние дни.

Вновь посмотрев на море, я увидела две фигуры, различить которые мне удавалось с трудом. Они были одинакового роста, но та, что справа казалась немного выше. Или мне так показалось. Я подползла ближе и узнала в человеке слева Викторию, которая ушла незадолго до меня, а в человеке справа — Ральфа. Они не заметили меня, не слышали, как я прибежала, не видели как я упала. Виктория смотрела на море, Ральф стоял рядом и что-то говорил, однако она не отвечала, лишь стояла неподвижно, как статуя.

Я попыталась встать. Теперь боль в ноге становилась ощутимее, но не на столько, чтобы бояться ей двигать. Руки дрожали. Я чувствовала, как кровь сочится из разбитых коленей, попадая и смешиваясь с песком. Но я должна была подойти. Должна была быть рядом с кем-то, кто еще оставался нормальным. Кто еще не врал мне с притворной улыбкой, как Блэр и не смотрел на меня пустыми глазами, как Лиззи.

Шаг, другой. Третий. Я почти дошла до них, когда солнце вновь ударило в глаза, отражаясь от водной глади. Зажмурилась на секунду, а когда открыла глаза, мир вокруг внезапно изменился. Вместо Виктории передо мной стояла она.

Та же фигура, те же волосы, но лицо было другим — искаженным и страшным, серым и безжизненным. Вокруг глаз проступали черные вены, которые пульсировали, словно собираясь вот-вот разорваться. Глаза покрылись тонкой черной пеленой, сквозь нее еле виднелись зеленые глаза подруги, но в этот момент они вдруг стали совсем чужими. Ее лицо двоилось в дрожащем воздухе и лучи падали на голову, создавая странный ореол. Я знала, что человек передо мной не настоящий и тем более не святой, но все равно отшатнулась. Жар окутывал Викторию и превращал привычную подругу в настоящее чудовище. Свет играл на ее силуэте — она становилась то прозрачной, то слишком четкой, и я не могла понять, где реальность, а где обман зрения.

Она резко вытянула руку вперед, пронзая воздух указательным пальцем, и её голос, голос Виктории, но не её, раздался у меня в голове.

— Обернись.

Мне ничего не оставалось, кроме как обернуться.

Позади, на фоне залитых солнцем пальм, стояла Лиззи. Солнечный свет окутывал её фигуру золотым сиянием, делая её почти нереальной. Она не была здесь, но я видела её. Такую же искаженную, как и Викторию. Вот только одета она была в странное белое платье, с животной шкурой, обвитой вокруг шеи и плеч, голова запрокинута назад, а губы не переставая шевелились, быстро произнося какие-то слова, которых я не слышала. Некоторые фразы все же доносились издалека, но это был явно не английский язык. Солнечные нити проходили насквозь, оставляя на песке тень — не её, мою. Все это было игрой света и моего разума, который больше не выдерживал того, что происходило вокруг.

В ужасе я моргнула, но Лиззи никуда не исчезла. Она всегда была ниже меня, но сейчас будто нависала сверху, продолжая произносить беззвучные, никому не известные молитвы солнцу.

Я не нашла рядом костыль, поэтому медленно заковыляла прочь и вдруг споткнулась о свои же ноги и в который раз за сегодня полетела вниз, продолжая отползать уже на песке. Сердце колотилось где-то в горле. Мир покачнулся.

— Ты как? — раздался голос Саймона сбоку. Он стоял рядом, глядя на меня с тем же спокойным и привычным пониманием, что и всегда.
— Нормально, — выдавила я из себя, — Все... нормально, — слова подкатывали к горлу, но застревали там и наружу выходили незаконченными предложениями.
— Ты упала. И дрожишь.

Саймон сочувственно протянул мне руку. Я отмахнулась — мне не нужна была помощь. Мне было нужно, чтобы все это безумство прекратилось.

— Ты видела что-то, — это был не вопрос.

Я промолчала и снова уселась на песок. Саймон устроился рядом — не слишком близко, но и не далеко.

— Я тоже иногда вижу, — сказал он тихо, — Вещи, которых нет. Но они есть. Просто не здесь.
— Где же они? — спросила я и взглянула на него. Саймон смотрел то на солнце, приближающееся к закату, то на свои руки.
— Внутри нас, — ответил он, — Мы носим их с собой и когда устаем или злимся, они выходят наружу.

К нам присоединились Виктория и Ральф. Оба сидели в своих мыслях, явно оттягивая диалог и ожидая, что мы спросим их первыми. Небо постепенно окрашивалось в багровый цвет. Я вспомнила, как сидела под пальмой с перевязанной ногой и такими вечерами болтала с Морисом или наблюдала за тем, как у всех протекает жизнь без меня. Он рассказывал о том, что было на очередной неудачной охоте. Рассказывал о своей жизни до острова, о хоре, о Саймоне. Я вспомнила, как все думали что Саймон умер. Как мы ссорились с Лиззи из-за того, что я считала девочек мертвыми.

Я вспомнила наши перепалки с Джеком. Короткие и колкие, иногда обидные. Я называла его и его охотников бесполезными, стоило им вернуться с пустыми руками, а он в ответ называл меня беспомощной. Тогда мы оба еще долго морщились при виде друг друга, но в итоге я первая подходила извиниться, ведь Джек спас мою ногу в первый день. А теперь я даже могу бегать, а он этого не видит...

— И что... что мы будем делать? — поинтересовалась я, не зная зачем и про что я вообще говорю.
— Не знаю, — горько ответил Ральф, — Нам так не хватает взрослых...
— Нам не хватает правил, — резко отрезала Виктория, — Человек без закона и справедливости — наихудшее из животных.
— Но что нам делать, если никто этим правилам не подчиняется?
— Не трать время, Ральф, там все уже решено. Они выбрали силу, мясо и крики.

Виктория встала, оглядела нас, вздохнула и поправила волосы.

— Идем, Маргарет.

***

Мы отошли к лесу, оставляя Ральфа и Саймона говорить о своем. Мои руки по-прежнему дрожали и я прислонилась к пальме, судорожно выдыхая. Посмотрела на Викторию, которая выглядела уставшей и... взволнованной?

— Что ты видела там? — спросила она, — Когда смотрела на меня.

Я помедлила. На ум невольно пришли образы искаженной моим восприятием Виктории и Лиззи, молитвы которой отдавались в мозг неизвестными словами на другом языке.

— Я видела тебя, но... ты была другой. Страшной. Аж сердце в пятки ушло, — глаза метались в разные стороны, пока слова вылетали изо рта быстрее, чем доходили до мыслей, — Это было как... как... как в книге о пустынях, которую Блэр брала из библиотеки, помнишь? Там было что-то про это. Солнце, воздух... — я начала активно искать на подкорке название явления.
— Мираж?
— Да! Вот оно! Ты сказала мне обернуться, это, наверное, были галлюцинации из-за жары или усталости... И там стояла Лиззи. Она была вся белая, а на шее мех, как у охотников. У меня бабушка такое носила... — незаметно для себя я начала заламывать трясущиеся запястья, — Она улыбалась и что-то быстро говорила. Жуть. Похожа была на сумасшедшую жрицу.
— Жрицу?
— Да, — я скатилась по стволу и осела вниз, обхватив себя руками, — Сумасшедшую.

Виктория заметно побледнела. Она запустила руку в волосы и, глядя пустыми глазами вниз, села рядом.

— Я не знаю, что будет дальше, — призналась она, — Я пытаюсь быть сильной, держать всех вместе. Но я устала, Мэгги. Я так устала, — Виктория взглянула на меня и на лице ее отражалась боль, которую она перестала скрывать.

Я взяла её голову и уложила к себе на колени, как делала это когда-то она. Виктория вся сжалась, но вдруг резко расслабилась, позволив сделать это и мне. Я подумала о том, как мне важно, чтобы она хоть ненадолго могла забыть об обязанностях и отдохнуть.

— Тогда зачем ты пришла к нему? К Ральфу?
— Если я перестану пытаться, то стану такой же, как они, — ответила она шепотом, — Как Лиззи, как Джек. Как охотники. Как все, кто сдался.

Она посмотрела на меня стеклянными глазами и тут же сморгнула слезы, спрятав лицо волосами.

— Ты видела меня страшной. Может быть, ты видела правду. Может быть, я уже становлюсь такой.
— Нет, — сказала я твердо, — Ты не такая. Ты боишься этого. А они нет. Они уже перестали бояться, они уже это приняли.
— Мы должны выбраться с этого острова, пока он не съел нас всех.

В этих словах не было ничего плохого, но в моменте я почувствовала себя паршиво. Потому что после всего, что навалилось, я вдруг потеряла эту искру. Перестала бороться. Мне нельзя становиться зверем, нельзя играть по этим правилам.

— А если мы не выберемся? — кажется, я уже задавала кому-то этот вопрос...

Виктория помолчала. Посмотрела на воду, затем на меня.

— Тогда мы умрем. Умрем людьми. А не зверями.

Я вдохнула полной грудью и закрыла глаза. Опрокинула голову назад.

— Я хотела бы еще чуть-чуть пожить на земле. Мертвым человек бывает целую вечность. Живым лишь маленькое мгновение. Я еще не закончила.

Зверь вырастает внутри нас.