someone else | lotf | повелитель мух

Я рада, что в памяти всплывает не тряска, не грохот и не крик. В голове стоит не чье-то бормотание молитв и гаснущие лампочки на борту,

а утро того дня.

***

Родители поправляют идеально выглаженные воротники, застегивают последнюю пуговицу у горла, игнорируя протесты детей.

Маме пришлось срочно уехать в больницу к отцу. Она держала меня за плечи и говорила что-то об ответственности и самообладании, но я смотрела на все вокруг, кроме нее.

Когда она наконец закончила свои дурацкие наставления и причитания, то на прощание помахала рукой в идеально белой перчатке и с характерным стуком маленьких черных лодочек направилась прочь.

Я обернулась и оглядела самолет. Затем повернулась обратно и тут же отпрянула.

Передо мной стояла улыбающаяся во весь рот Лиззи.

— Напугала, — буркнула я и перевела взгляд ей за спину.

Виктория чмокнула свою мать и, распрощавшись, взяла Блэр за локоть и потащила к нам.

— Вы быстро, — произнесла я, — Я имею ввиду... все так долго стоят с родителями, а вы...
— Мы поняли, — сказала Лиззи.

Я оглядела девочек.

На каждой была привычная школьная форма — белая рубашка с короткими рукавами, строгий жилет на пуговицах и синяя клетчатая юбка. На ногах гольфы в цвет жилета и аккуратные туфли с совсем маленькой подошвой. Они никогда мне не нравились — нельзя стучать каблуками по полу так же, как это делают взрослые женщины.

— Смотрите, что у меня есть, — Блэр достала откуда-то запечатанный конверт и помахала им перед нашими лицами.
— Что это?
— Сейчас узнаете.

Я резко выхватила вещицу из рук подруги и сразу отошла на несколько шагов назад, разрывая аккуратный конверт.

— Эй!
— Маргарет, отдай, пожалуйста, обратно, — протянула ко мне руку Виктория, но было уже поздно.

Внутри лежала какая-то бумажка, полностью пустая. Я достала ее, покрутила в руках и оказалось, что с обратной стороны был снимок. Это была фотография. Наша фотография.

Девочки, увидев что я замерла, подбежали и уставились на нее вместе со мной. Кроме Блэр. Она с самодовольной улыбкой на лице медленно обошла нас и тихо встала сзади.

— Ух ты, — протянула я, рассматривая снимок.

На нем были изображены мы вчетвером, стоящие у ворот нашей школы. Мы обнимались и улыбались, смотря в камеру.

Фото было сделано совсем недавно и я понятия не имела, где Блэр удалось перевести его на бумагу. Настоящее чудо.

Внизу красивым почерком написано —

«Лиззи, Мэгги, Блэр и Виктория, 1907».

— Вот это да-а-а!
— Какие мы здесь красивые.
— А отдашь мне?
— Еще чего? Вы бы знали, с каким трудом папе удалось нас распечатать!
— Что сделать? — недоуменно уставилась на нее Лиззи.
— Ну, перевести фотографию на бумагу.
— А-а-а, поняла. Разве он не может сделать еще?
— Лиззи, — перебила ее я, — Где ты была когда Бог раздавал всем мозги?
— Не знаю, я с ним не знакома...
— ...Господь, — я закатила глаза, пока Лиззи стояла с непонимающим видом и хлопала глазами.

Виктория и Блэр рассмеялись.

Смех неожиданно прервал чей-то громкий окрик:

— Мерридью!

Мимо нас с шумом пролетели несколько мальчишек, а один из них задел меня плечом, и фотография чуть не выскользнула из рук.

— Осторожнее! — возмутилась Виктория, хватая меня за запястье, но никто не обернулся.

Я проследила за ними взглядом.

Чуть поодаль, возле самого трапа, стоял высокий светловолосый мальчик в такой же школьной форме, только поверх рубашки на нем была черная мантия как у хористов. Остальные окружили его почти сразу, перебивая друг друга и что-то оживленно рассказывая.

Он слушал молча, изредка кивал, закатывал глаза и кривил губы. А потом тихо сказал что-то такое, над чем его друзья одновременно расхохотались.

— Маргарет! — Виктория, все еще державшая мою руку, вдруг развернула меня к себе, — Засмотрелась?
— На кого?
— Вот я и спрашиваю.

Я лишь фыркнула и стала слушать, о чем болтают Блэр и Лиззи.

***

— Мэгги!
— Да что? — резко обернулась я, нечаянно ударившись головой о ствол дерева, — Ай!
— Пошли, пожалуйста. Виктория собирает общее собрание, — Лиззи потянула меня за руку, — Я своими глазами видела, как ты ходишь, теперь не отмажешься.
— Но Виктория не вождь.
— О мальчиках никто и не говорит, будем только мы. Вставай, молю, здесь совсем близко.

И мы пошли.

Я до сих пор чувствовала вину перед Лиззи, за то что наговорила тогда, в день пожара. Знаю, нужно было извиниться сразу, но мне... не представлялось удачного момента, скажу так.

Мы ведь совсем не разговаривали. Сначала она долго обижалась, потом я чуть не сгорела, а на следующий день Лиззи сидела на берегу океана и не проронила ни слова, наверняка думая о том, что в смерти детей виновата она. Когда уж там болтать.

Я ненавидела свой характер. Ненавидела то, как гнев, словно вода в чайнике, закипает внутри и в конце концов выплескивается на всех, кто попадет под руку. А чаще всего под руку попадают близкие люди. Это я тоже ненавидела.

С каждым новым взрывом мне кажется, что все вокруг привыкли. По началу так и есть — они терпят, успокаивают, твердят, что прекрасно понимают мои чувства. Но они никогда не понимали. Поэтому их добросердечность ограничивалась ровно тремя попаданиями под шквал моей злобы.

С Лиззи на пару мы еле доковыляли до груды камней, на которых уже сидели все девочки, дожидаясь только нас. Я присела рядом с Элис и Мэри, потому что между ними был свободный камень, чтобы положить ногу. Мы улыбнулись друг другу, но через секунду моя улыбка сползла с лица, стоило Лиззи сесть прямо напротив — рядом с Бетти и Вивьен. Девочки замолкли, увидев, что мы сели не вместе, как обычно. Я спрятала глаза.

— Что-ж, я безмерно счастлива, что мы здесь в полном сборе и думаю, что вы тоже. Конечно, не обошлось без травм, — Виктория бросила сочувствующий взгляд на мою голень, — Однако все живы и здоровы. Поблагодарим же друг друга за это.

Мы взялись за руки и каждая поочередно произнесла слова благодарности той, кто сидел справа. Вскоре очередь дошла и до меня.

Я повернулась к Элис.

— Спасибо... что ты жива.

Она тепло улыбнулась, этого было достаточно.

— И тебе спасибо, Мэг.

Когда круг замкнулся, Виктория наконец опустила руки.

Не могу сказать, что мне не нравилась эта традиция. Она скорее забавляла и поднимала наш командный дух. А после долгой разлуки, еще и при таких обстоятельствах, что считаешь каждого выжившего, она пришлась как нельзя кстати.

— Нам нужно решить, что делать дальше. Мы больше не можем просто ждать, сложа руки, пока нас не спасут— староста помрачнела, — Если другие собираются исследовать остров, то пусть и нас поставят в известность. Мы будем помогать, но не позволим принимать решения за нас.

Мы переглянулись, Виктория поджала губы

— А может мы будем держаться вместе, а не по отдельности? — спросила я, обратив на себя все внимание.
— Это ничего не изменит. Хоть мы вместе, хоть по раздельности — произойти может что угодно, — в тишине голос Блэр прозвучал уверено, — Вы чуть не сожгли весь остров.
— Я не сжигала... — пробормотала себе под нос я, опустив глаза.

Все замолчали, каждый думал о чем-то своем. Виктория открыла было рот, собираясь заговорить, затем быстро закрыла, прикусив губу.

— Будем держаться вместе.
— Да, так будет лучше.
— Согласна.

Я ушла с головой в свои мысли.

С каждым разом становилось всё сложнее избегать вопроса о том, что будет дальше, спасут ли нас и как долго мы еще протянем здесь. Пока дети играли с песком и купались, на лицах некоторых старших отражалась тень беспокойства по поводу еды, сигнального костра и безопасности в целом.

Всех смутило появление остальных выживших. После пожара Ральф максимально серьезно стал относиться к нашей безопасности и к безопасности младших в особенности. Но с прибытием новых людей, среди которых были не только мои одноклассницы, но и девочки гораздо младше основной массы, это дело стало порядком сложнее, ведь толпа собралась огромная, а вождь на всех один.

Мне было стыдно наблюдать из тени пальмы за тем, как все меньше и меньше людей стараются над строительством хижин и спальных мест, но как сильно я бы ни хотела помочь — сдвинуться с места было по-прежнему тяжело.

Над первой работали все, поэтому вышла она достаточно большой и крепкой, чтобы в нее поместилось как можно больше человек. После второй, уже менее удачной, многие отсеялись и разбрелись кто куда — купаться, играть, бегать по лесу. Кто-то даже подходил ко мне «поболтать», но я тут же отправляла их помогать Ральфу со строительством и тогда обиженные мальчишки и девчонки уходили прочь, но к хижинам так и не направлялись. Я вздыхала и хромая шла к ребятам, пытаясь помочь хотя-бы морально.

Третья хижина едва не валилась на песок от ветра. Достраивали её лишь Ральф, Виктория, Блэр и Саймон — мальчик, после крушения случайно оказавшийся среди девочек. Выглядел он болезненно, был ужасно худым для своих лет и вел себя немного странно, не как все.

После очередного падения сложенных между собой веток, Виктория всплеснула руками и, пнув босой ногой песок, громко выругалась.

— Я отказываюсь от этого дела. Почему другие нам не помогают? — она убрала прилипшие ко лбу волосы.
— Ты много капризничаешь, — пробурчала Блэр, в очередной раз начиная все заново.
— Вообще-то она права, — Ральф бросил ветки и присел рядом с Викторией, — Никто не хочет работать. Все думают, что приехали на каникулы.

Из гущи леса, тяжело дыша, вышли Джек и Морис.

— Ты помочь пришел? — спросил Ральф, вновь взявшись за дело.
— Нет, купаться, — бросил Джек, откинув в сторону кокосовую скорлупу для питья.
— Так помоги.
— С чего я должен помогать? Я охотник, а не строитель.
— Охотник, снова пришедший с пустыми руками, — едва слышно съязвила я, сложив руки на груди.

К несчастью, мой тихий голос донесся до Джека и тот, презрительно скривив губы, прищурился и вымолвил что-то про «беспомощность и неэффективность».

— Созови собрание, — осматривая наше подобие хижины, пожал плечами Джек.
— Конечно, я протрублю в рог и все сбегутся, потому что они любят собрания, — с иронией начал Ральф, — И все очень торжественно подчинятся рогу. А потом кто-то решит построить самолет, подлодку или телек.
— Обожаю телек! — Морис с ухмылкой глянул на Джека, но тот молча стоял без единой эмоции.
— А после собрания все переполнятся энтузиазмом и поработают аж пять минут, пока не свалят на охоту, — оскалилась Виктория, закончив слова Ральфа.

Я, Блэр и Саймон, не сказав ни слова, наблюдали за перепалкой, в душе желая все это прекратить и продолжить работать.

— Охотников тоже не хватает. Зато мы все ближе! Будь у нас еще люди...
— Да что ты! «Мы все ближе» — да это же отлично! — без радости в голосе сказала я.
— А это у вас что? Это по-твоему прогресс? — усмехнулся Джек, приближаясь к сломанной хижине.
— Да мы вкалывали, как могли! — воскликнула Виктория.
— Мы тоже, — улыбка сползла с его лица. Джек направился прочь, но вдруг развернулся и обратился к Ральфу, — Пошли купаться. Вода всегда помогает.

На перегонки они бросились к воде.

***

Солнце достигло самого пика. Его будто подвесили за тонкую нить к самому краю неба и оно свисало точно посередине, как лампочка. Глядя на песок, я жмурилась и прикрывала ладонью глаза, второй рукой держась за палку, чтобы передвигаться.

Ральф, Джек и Морис, насквозь мокрые, лежали на берегу. Рядом расположилась Виктория — прикрыв веки, она оперлась руками назад и запрокинула голову к верху. Кругами бродила Блэр. Саймон помог мне добраться до ребят и мы вместе присели около них.

— Надо сделать зазубрины для копий, мы ранили свинью, — серьезно начал Джек, — Пошла бы кровь, но...
— Копья деревянные, — закончил за него Морис.
— Заточите камень, — не открывая глаз, лениво сказала Виктория.
— Неэффективно, — отрезал Джек, — Я поймаю еду. Я прослежу за огнем и кого-нибудь поймаю. У нас наконец-то будет мясо.
— Не много на себя берешь, Джек? Пойдешь на охоту, оставишь костер и...
— За этим тоже прослежу я, Маргарет.

Он посмотрел мне в глаза, убедившись, что я точно поняла его. Ральф резко перевел тему.

— Вы тоже заметили? — обратился он ко мне и Джеку, как к тем, кто был с ним с начала, — Как напуганы малыши. Как болтают и кричат по ночам о каком-то звере.
— Они просто сходят с ума...
— Заметила. А ты не чувствуешь, Джек? — я посмотрела на него, — Когда ты в лесу. Когда один.

Голубые глаза недоверчиво глянули в мою сторону. Затем нахмурились и стали внимательно изучать мое лицо.

— Откуда тебе знать? — резко вскочил Джек, — Ты лежишь целыми днями под пальмой и не помогаешь, даже в лесу не была ни разу!
— Хватит! — резко остановилась Блэр, — Нам нужно строить укрытия и в первую очередь спастись, а не думать о каком-то звере, которого даже не существует!

Джек и Морис все же помогли достроить третью хижину, решив к охоте сегодня не возвращаться.

Ближе к вечеру, когда жара начала спадать вместе с последними каплями пота, Виктория сидела рядом со мной под пальмой. Я делала вид, что сплю, и она, кажется, верила, потому что разговаривала сама с собой.

— Мне трудно доверять им вас всех. Не хочу, чтобы кто-то из нас тоже... уснул во время пожара, — она положила мою голову к себе на колени и стала перебирать волосы, — Блэр говорит, они не могут договориться. Постоянно кричат друг на друга, спорят. Но мы ведь должны быть вместе, — Виктория вздохнула, — Особенно сейчас.

Особенно сейчас...

Сегодня была красивая звездная ночь. Ни единое облачко не мешало мне наблюдать за огромным небом, каждый сантиметр которого был усыпан созвездиями. Ночью думать легче. И этой ночью я думала, под тихий шелест пальм и звуки прибоя.

Половина требует цивилизации. Все, кто на стороне вождя требуют порядка и безопасности для каждого.

А другие просто пытаются выжить. Без «глупых правил», без определенного места для туалетов и без общих собраний. Все они, в основном, на стороне Джека.

Девочки же не встали ни на чью сторону. Мы стали отдельной командой, отдельной частью острова, отдельным «племенем».

Не захотев принимать участие в войне, которую никто пока что не объявлял, но все и так все поняли, мы начали отдаляться. Конечно, при этом помогая другим, участвуя в общей жизни. Но начали отдаляться.

Из-за тяжелых мыслей не спалось и ноющая нога еще больше способствовала бессоннице. Я села. Подумала о том, чтобы пройтись, может, станет легче.

Нащупав палку где-то в кустах, я встала на колени, затем аккуратно ступила на здоровую ногу. Каждый шаг отдавался тупой болью, хоть и небольшой, но лежать без сна было бы хуже.

Я осторожно вышла из под пальмы, но пройдя мимо хижин вдруг услышала шорох.

— Мэгги? — сонный голос заставил меня на секунду замереть.

Лиззи выглянула и, щурясь от лунного света в полной темноте, посмотрела на меня.

— Ты куда?
— Пройдусь немного, — я махнула головой туда, где песок, океан и пальмы, уходя вдаль, смешивались в одну точку, — Нога разболелась, лучше отвлечься.

Лиззи зевнула, потерла глаза и устало кивнула.

— Далеко не уходи и ложись скорее спать, тебе нужен отдых, — даже посреди ночи крайняя озабоченность моим самочувствием ее не отпускала.
— Ладно.

Она снова легла между девочками, закинув ногу на кого-то, лежащего рядом.

Я закусила губу. Даже продолжая обижаться на меня, Лиззи старается помочь. Мне стало стыдно за себя от кончиков пальцев, до самых ресниц и если бы представилась возможность провалиться сквозь землю — я незамедлительно ей бы воспользовалась. Уж лучше так, чем быть обузой.

Я медленно двинулась вдоль берега.

Ночью остров был другим. Сутками напролет лежа под пальмой, он представлялся шумным, кипящим жизнью, жарким и беспокойным. По крайней мере, мне так казалось. Сейчас же вокруг стояла такая тишина, что мне даже и не снилось. Даже маленькие волны и зеленые веера пальм притихли, словно боялись нарушить этот идеальный покой.

Не заметив, сколько времени прошло, я остановилась и оглянулась — пройти получилось гораздо больше, чем собиралось изначально. В темноте где-то впереди мелькнул слабый огонек. Крошечное пламя, едва напоминающее привычный костер.

У самой кромки воды, спиной ко мне, кто-то сидел, наклонившись. Перед ним лежали две кокосовые скорлупы, наполненные белой и темной глиной. Человек медленно проводил пальцами по лицу, выводя линии и узоры, глядя на себя в воду. Свет костра скользнул по светлым волосам.

— Не спится?

Я вздрогнула, когда Джек первым подал голос. Он говорил не глядя на меня, будто услышал мои шаги еще несколько минут назад.

Я ничего не ответила, лишь постаралась как можно осторожнее сесть рядом, но не близко.

Мы долго сидели в тишине — никто не осмелился первым начать разговор. Изредка я косилась на Джека, боясь даже пошевелиться. Стоило пройти мимо? Или развернуться и идти назад? Это уже не имеет значения.

— Думаешь, нас скоро найдут?

Странно было слышать этот вопрос, тем более от Джека Мерридью. Я вздохнула и, не поворачиваясь к нему, ответила.

— Не знаю.
— Найдут, — он сказал это быстро, убеждая скорее себя, чем меня, — Обязательно найдут. Самолет пропал и нас ищут.
— Если все было бы так просто, мы с тобой сейчас здесь не разговаривали бы, — вдруг слишком резко вымолвила я, — А сейчас... сейчас я даже не знаю, доживу ли до конца с двумя ногами и доживу ли вообще.

Мы замолчали. После этих слов сердце резко принялось биться в грудь, а руки подрагивать.

— Мы выберемся отсюда. Все.
— А если нет?

Вопрос повис на тонкой нити, разделяющей нас. Волны лениво касались моих ступней, словно поглаживая.

— Будем жить здесь, — наконец сказал Джек.
— Всегда?
— Не знаю.
— Тогда что будет дальше?

Он молчал. Впервые со дня нашего знакомства, с того самого момента, как Джек спасал мою ногу, он не нашел очередного колкого ответа.

— Боишься?
— Нет, — он усмехнулся и тут же сделался серьезным, — Просто... волнуюсь.

Я сама не заметила кроткую улыбку на своем лице.

— Встревоженный воин, — набрав пальцами глину, я провела линию вдоль скулы и через переносицу.

Больше никто не проронил ни слова. Море ласкало берег и созвездия ярко отражались в воде, но ничто этой ночью не светило яснее круглой луны.

Не знаю, что управляло мной тогда. Может, это был зверь?

***

Следующее утро ничем не отличалось от предыдущего. Солнце снова рано поднялось, песок обжигал ступни, а охотники собирались на очередную вылазку. Морис мельком упомянул о какой-то поляне, где любят отдыхать свиньи. Глубоко в душе я надеялась на то, что после стольких неудачных попыток, сегодняшняя охота порадует нас хоть чем-то.

Мимо моей излюбленной пальмы широко и уверенно шагал Джек, крепко сжимая в руке заточенное копье. Лицо его было измазано темной и белой вязкой глиной, волосы убраны назад, а подбородок привычно задирался при виде Хрюшки или кого-то из малышей.

— Мерридью! — окликнула я, но тот не обернулся, — Мерридью!

Джек продолжал удаляться прочь.

— Джек! — пришлось повысить голос, о чем я тут же пожалела, закашлявшись.

Мерридью повертел головой, ища того, кто звал его, а затем голубые глаза остановились на мне.

— Я иду работать. Время для поклонниц найдется не скоро, — он собрался уже уйти, но я перебила.
— Не забудь про сигнальный костер.

Джек замер лишь на секунду. Плечи едва заметно напряглись, будто мои слова все-таки достигли цели. Он открыл рот, словно собирался что-то ответить, но передумал. Только крепче сжал копье и, не оборачиваясь, ушел вслед за охотниками.

Почему-то я думала, что он помнит прошедшую ночь. Ошиблась.

—————————————————————————

боже, наконец то этот кошмар закончился😭🙏🏿

с горем пополам мне удалось наскрести эти несчастные 3000 слов, однако сейчас я чувствую себя крайне удовлетворенной на счет этой главы

она, конечно, еще не раз будет мне сниться, зато я наконец свободна и могу писать главы хоть по пять слов

очень жду обратной связи и предикты на развитие сюжета а так же напоминаю о тгк по фанфику @jackwaskindatbreakfast