Анклав. Охотница и Вампиры

Я поймала Бьянку в туалете. Она стояла у раковины, поправляла платок на шее — пальцы скользнули по ткани слишком осторожно, будто под ней было что-то, чего не стоило показывать. Я подошла к соседней раковине, включила воду и украдкой смотрела на неё в зеркало. Она заметила мой взгляд. Недовольно нахмурилась.

— Что?!

Я замялась. Как спросить такое? «Тебя тоже чуть не убили?» «Ты в курсе, что он не человек?» Слова застревали в горле.

— Как давно ты с Рейном?

— Тебе какая разница? — она фыркнула и отвернулась. — Мы не подружки, чтобы я обсуждала с тобой своих парней.

Я поджала губы. Она права. Конечно, она не расскажет. Но платок — он же не просто так. Он пил из неё кровь. Я была уверена.

Сила внушения доступна только Нику? Или всем вампирам? Или Ник — заодно с Рейном?

Бьянка уже взялась за ручку двери.

— Какие у вас отношения? — выпалила я.

Она обернулась. Взгляд холодный, колючий.

— Отстань от меня со своими вопросами, — бросила она и вышла, громко хлопнув дверью.

Я стряхнула воду с рук, оперлась о раковину и уставилась на своё отражение. Глаза блестели, дыхание сбилось. Чёрт. Это ведь не моё дело. Но всё внутри кричало, что я не могу оставаться в стороне.

Урок литературы прошёл, как в тумане. Учительница что-то рассказывала про Достоевского, но её голос был просто фоновым шумом. Я смотрела в окно на серое небо и думала о школе, о Рейне, о Бьянке. Он здесь не просто так. Это точно.

— А я тебе говорила, что Бьянка тебя не долюбливает, — шепнула Лекси, косясь на меня.

— А вдруг он её принуждает?

— Бьянку? — Лекси чуть не фыркнула. — Будто её принуждать надо. Она сама прыгает из постели в постель. И ни капли этого не скрывает. И вообще... — она повернулась ко мне, прищурившись, — с каких пор тебя интересует Бьянка?

— Он псих, — процедила я, — Я ему не доверяю. И плевать мне на Бьянку.

— Знаешь, Элла, — голос Лекси стал серьёзнее, — ты в последнее время сама не своя. Что на тебя нашло? После клуба ты изменилась.

— Я? Да нет...

— Сегодня идём гулять! Тебе срочно надо развеяться.

Я хотела возразить, но в этот момент учительница строго посмотрела на нас.

— Мы вам не мешаем?

— Извините, — пискнула Лекси и уткнулась в тетрадь.

Я опустила голову. До конца урока мы молчали. Но её слова застряли в голове. «Ты изменилась». Да. Изменилась. Потому что мир перевернулся, и никто, кроме меня, этого не знает.

После школы я ждала Рейна у ворот. Он вышел один — расстегнутая рубашка, лёгкая ухмылка на губах. Как будто весь мир принадлежал ему. Как будто он здесь хозяин.

Я шагнула ему навстречу. Сердце стучало, но я старалась держаться прямо.

— Ты! Что ты сделал с Бьянкой?!

Он остановился. Смерил меня взглядом с головы до ног. Усмехнулся.

— Кажется, ты хотела держаться на расстоянии, — его голос ленивый, издевательский. — Нарушаешь свои же правила?

— Ты используешь её как свою закуску?! — прошипела я. — Ты совсем больной?

Ухмылка исчезла с его лица. Он сделал шаг ко мне, и я отступила — ноги сами вспомнили страх.

— А вот с обвинениями поосторожнее, — тихо сказал он. — Я могу и разозлиться. Леона рядом нет, спасать некому.

Я сглотнула. В горле пересохло.

— Зачем ты на самом деле пришёл в школу? Что ты хочешь?

— У меня всегда была слабость к школьницам, — он снова усмехнулся, но глаза остались холодными.

— Ты просто омерзителен...

— Вообще-то, — он склонил голову набок, — я твой ровесник.

— Оставь Бьянку в покое!

— Кто ты такая, — его голос стал тише и опаснее, — чтобы так со мной разговаривать?

Его глаза потемнели. Я почувствовала, как воздух вокруг стал плотнее, тяжелее. И снова сделала шаг назад.

В этот момент из школы вышла Бьянка. Рейн перевёл взгляд на неё, и его лицо снова стало расслабленным, почти дружелюбным. Он пошёл следом за ней, не обернувшись.

Я смотрела им вслед. В груди разрасталась тошнота.

Какая мерзость.

***

Вечером я собиралась на прогулку с Лекси. Надела джинсы, кружевной топ, поправила волосы перед зеркалом. В отражении — уставшие глаза. Я улыбнулась себе, проверяя, выглядит ли это естественно. Выглядело не очень.

Спустилась вниз. Бабушка стояла у двери и смотрела на меня с лёгкой тревогой. Она пыталась улыбнуться, но я видела — она волнуется. После той ночи она стала другой. Более осторожной. Я тоже.

— Только давай недолго, не как в прошлый раз, — сказала она, и в голосе проскользнула просьба.

— Конечно, — я улыбнулась ей — по-настоящему, как могла, — и вышла за дверь.

У дома уже ждала машина. Чёрный седан, низкая посадка, громкий двигатель. Та самая «мощная тачка», о которой рассказывала Лекси.

Я открыла заднюю дверь и забралась внутрь. Лекси сидела рядом, улыбалась.

— Прыгай, — сказал парень за рулём. Ферит. Вроде бы.

Я села, осмотрелась. Кожаный салон, запах дорогого освежителя, музыка играет тихо. И вдруг я вспомнила Леона. Его машину — такую же чёрную, такую же дорогую. Его руки на руле, его тишину. Зачем я вообще о нём вспомнила?

Я встряхнула головой. Вернулась в настоящее.

— Как дела? — спросил Ферит, взглянув в зеркало заднего вида.

— Всё супер, — ответила Лекси.

Я кивнула, не вдаваясь в подробности. Наклонилась к уху Лекси:

— Как их зовут? Опять забыла...

Она прыснула:

— Ферит и Джон. Запоминай уже.

Мы проехались по ночному городу. Ветер бил в открытые окна, музыка играла громко, мы пели — и на мгновение я снова почувствовала себя нормальной. Обычной девушкой. Без вампиров, без страха, без тайн.

Остановились в парке. Вышли, встали у капота, пили горячий кофе из бумажных стаканчиков. Звёзды почти не было видно из-за городских огней, но воздух был свежим.

Ферит и Джон рассказывали о себе. Ферит — обычный мажор, шикует на родительские деньги. Джон — из более скромной семьи. Я слушала, кивала, но внутри чувствовала пустоту. Они такие... простые. Примитивные.

— Так получается, вам уже по двадцать лет, — заметила я.

— Ну типа того, — ответил Джон и вдруг посмотрел на меня пристальнее. — А кстати, чего ты так быстро покинула нас в тот день?

— Домой пора было, — соврала я, отводя взгляд. — Решила уйти по-английски.

— А мы вот продолжили отмечать твой день рождения без тебя, — рассмеялся Ферит.

Я улыбнулась, но улыбка вышла натянутой.

— Кстати, может, в кальянку заедем? — предложил Джон.

Я переступила с ноги на ногу. Вечер затягивался. И я поняла, что не хочу здесь оставаться. Не с ними. И вообще — не здесь.

— На самом деле нам уже пора, — сказала я, повернувшись к Лекси. — Завтра рано вставать.

— Да? — Лекси удивлённо подняла брови. — На самом деле да... Но завтра можно будет поехать, почему бы нет.

Я чуть не закатила глаза. Но сдержалась. Кивнула.

— Эх, ну ладно, — Ферит пожал плечами.

А вот Джон не был доволен. Он нахмурился.

— Да ладно, так рано, — сказал он, переведя взгляд на меня. — Давайте ещё погуляем. Что вы такие скучные?

— Уже хочется спать, — ответила я, надеясь, что он отстанет.

Он сделал шаг ближе. Слишком близко. Я почувствовала его запах — смесь дешёвого одеколона и сигарет. Это было противно.

— Так поехали в отель, а? — он усмехнулся, наклоняясь ко мне. — Как думаешь? Или родители не отпустят?

Его рука легла на мою талию, и я дёрнулась. Внутри всё сжалось от отвращения. И вдруг — как вспышка — я вспомнила другие руки. Сильные. Надёжные. Которые держали меня, когда я падала. Которые помогли встать. Леон.

Я мотнула головой. Зачем я думаю о нём? О том, кого знать не должна?

— Ну какой отель, — я отстранилась, стараясь говорить твёрдо. — Нас ждут дома.

— Да, дружище, оставь девчонку, — Ферит хлопнул Джона по плечу.

— А че она выделывается, — фыркнул Джон, глядя на меня с раздражением. — Стоит тут...

— Серьёзно, Джон, хватит! — вмешалась Лекси, и её голос стал резче.

— Тоже мне мисс неприкосновенность, — буркнул он и пошёл к машине.

Мы сели в машину. Я села с краю, подальше от Джона, и всю дорогу смотрела в окно. Фонари мелькали за стеклом, но я ничего не видела. Только одну мысль, которая крутилась в голове:

Почему я сравниваю их с ним?

Домой я зашла тихо, чтобы не разбудить бабушку. В комнате зажгла ночник, села на кровать и уставилась в стену.

Ужасная прогулка.

Джон — такой неприятный. Да и Ферит обычный слишком. Лекси он почему-то нравится, но я не понимаю, что она в нём нашла. Наверное, у нас просто разные вкусы. Из-за парней мы никогда и не ссорились, и, наверное, это к лучшему.

Я легла, уставилась в потолок и снова почувствовала на коже чужое прикосновение. Рука Леона, поддерживающая меня. Его голос в темноте. «Я не причиню тебе вреда».

И почему я не могу перестать о нём думать?

Он же монстр. Такой же, как Рейн.

Почему он не кажется мне монстром?