Между страницами истории

Часть 1. На краю тишины

​(От лица Таймии)

​Лесная тропа неожиданно оборвалась, и перед нами открылся вид, от которого у меня буквально перехватило дыхание. Огромное, скрытое среди вековых сосен и клёнов озеро «Миррор-Лейк». Его вода была настолько чистой и неподвижной, что в ней, как в гигантском хрустальном зеркале, отражалось пронзительно-синее осеннее небо и золотые кроны деревьев.

​Инструктор объявил получасовой привал. Сара и Кристиан тут же утянули Лучиано и Убайду к старому деревянному пирсу, откуда мелкий уже пытался разглядеть рыбу, едва не вываливаясь за ограждение под громкий хохот младшего Грассо.

​Лео аккуратно спешился, накинул поводья Грома на деревянную коновязь и подошёл к моей Ладе. Помня наше утреннее соглашение, он не стал протягивать мне руки, а просто встал рядом, надежно придерживая стремя и уздечку кобылы своей широкой ладонью в титановом кольце.

​- Пятки вниз, аккуратно переноси вес, - спокойно инструктировал он, косясь на меня из-под козырька кепки. - Не торопись, Жемчужина.

​Я послушно перекинула ногу и легко спрыгнула на землю, чуть покачнувшись от непривычной легкости в коленях после долгой верховой езды. Сделав пару шагов к берегу, я присела на поваленное, гладкое от времени сосновое бревно, которое лежало у самой кромки воды. Ветер здесь был тихим, а воздух пах мокрой хвоей, озерной свежестью и... лавандовым рафом, который я до сих пор держала в термокружке.

​Лео подошёл следом и сел на другой край бревна. Между нами оставалось чуть больше полуметра - идеальное, безопасное расстояние, в котором, вопреки всему, не было ни капли холода. Он снял кепку, взъерошил темные волосы и подставил лицо мягкому солнцу. Жёсткая складка между его бровей, которая так пугала меня в университете, окончательно разгладилась.

​- Красиво, правда? - тихо спросила я, нарушая молчание.

​- Очень, - Лео повернул голову и посмотрел на меня. Его голубые глаза в этот момент казались точно такого же цвета, как эта озерная вода. - Я не был здесь года два. Отец считает, что поездки за город - это нерациональная трата времени, которое можно провести в офисе.

​- Мне жаль, Лео, - я грустно улыбнулась, разглядывая хрустальную гладь озера. - Жить под постоянным грузом чужих ожиданий - это тяжело. Но ты ведь делаешь это ради Лучиано? Он сегодня весь день светится от счастья.

​Лео лениво покрутил обсидиановое кольцо на пальце и негромко усмехнулся:

- Лучи - хороший парень, но балбес. Отец давит на него ещё сильнее, потому что Лучиано бунтует открыто. А я... я просто строю между ними щит. Дзюдо научило меня: чтобы защитить кого-то, нужно самому твердо стоять на ногах. Поэтому я терплю эти корпоративные папки. Юриспруденция - это мой долг перед семьей. А камера... - он мягко коснулся пальцами висящего на шее фотоаппарата, - это моя свобода.

​Часть 2. Книги и вера

​(От лица Лео)

​Таймия слушала меня с тем самым редким, глубоким вниманием, которое я так ценил в наших архивных часах. В лучах полуденного солнца её кофейный платок казался золотистым, а в темных глазах отражался весь этот сосновый бор.

​- В моей религии тоже есть понятие долга, Леонардо, - тихо произнесла она, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. Длинная юбка полностью закрывала её ноги. - Уважение к родителям - это один из величайших столпов. Но Аллах не возлагает на человека сверх его возможностей. Долг не должен уничтожать твою душу. Мне кажется, твоё увлечение фотографией - это не просто свобода. Это твой способ видеть красоту в мире, созданном Богом. А это тоже своего рода благодарность.

​Я молча смотрел на неё, поражаясь тому, как тонко она умеет связывать свои личные, глубокие убеждения с моей, казалось бы, далекой от религии жизнью. В её словах не было нравоучения - только попытка поделиться тем покоем, который она носила внутри.

​- Знаешь, Жемчужина, - я вытащил из кармана жилетки нашу лавандовую книгу из библиотеки, которую забрал из машины перед выходом. - Я ведь прочитал ту строчку, которую ты оставила на полях. «Иногда шаг в неизведанное - самый правильный».

​Таймия мгновенно вспыхнула, поспешно отворачиваясь к озеру, но я успел заметить её смущенную и такую искреннюю улыбку.

​- Ты обещал перевести только дома! - шутливо возмутилась она.

​- У меня плохая выдержка, когда дело касается твоих шифров, - усмехнулся я, открывая сборник примерно посередине. - Теперь моя очередь. У тебя есть карандаш?

​Таймия робко протянула мне тонкий механический карандаш из своего рюкзака, тщательно следя, чтобы наши пальцы не соприкоснулись. Я перехватил его, чувствуя, как между нами снова натягивается та самая невидимая, но прочная нить.

​Прямо на полях, чуть ниже старинного стихотворения о путниках, я размашисто вывел: «Рядом с тобой этот шаг совсем не кажется пугающим. Спасибо за лавандовый чай».

​Я закрыл книгу и аккуратно положил её на бревно ровно посередине между нами.

​- Традиция официально открыта, Жемчужина, - тихо произнес я.

​С пирса донесся громкий крик Убайды: «Эй, архивный союз, хватит созерцать природу! Пиццу привезли!».

​Таймия тихо рассмеялась, поднимаясь с бревна, и этот её смех прозвучал над хрустальным озером лучше любой музыки. Суббота определенно стоила каждого проигнорированного звонка моего отца.

От лица Лео)

​Дорога обратно в Бостон тонула в багрово-розовых сумерках. Осеннее солнце лениво закатывалось за горизонт, окрашивая верхушки деревьев в тёплые, огненные тона.

​В салоне внедорожника стояла блаженная, сонная тишина. На заднем сиденье Лучиано и Убайда, растратив всю свою неуёмную энергию на плацу и уничтожение трёх больших коробок с пиццей, спали без задних ног. Лучи уткнулся носом в стекло, а Убайда обнимал свой спортивный рюкзак, тихо и мирно посапывая.

​Я вёл машину плавно, удерживая скорость на шоссе и лениво покручивая титановое кольцо на пальце. В ухе негромко играл привычный плейлист, но я почти не слушал музыку. Мой взгляд то и дело соскальзывал на пассажирское сиденье.

​Таймия не спала. Она смотрела в окно на пробегающие мимо огни пригорода. В полумраке салона её профиль казался невероятно изящным, а кофейный платок мягко обрамлял лицо. Старая лавандовая книга, в которой теперь хранились наши первые скрытые послания, бережно лежала у неё на коленях, и Таймия то и дело мягко касалась пальцами её обложки.

​- Устала, Жемчужина? - негромко спросил я, чтобы не разбудить наших спящих нападающих.

​Таймия повернула ко мне голову, и её тёмные глаза блеснули в мягком свете приборной панели. На её губах появилась тихая, умиротворённая улыбка.

​- Немного, Леонардо. Мышцы завтра точно будут помнить эту Ладу, - так же тихо отозвалась она. - Но это лучшая суббота за всё время моей учёбы. Спасибо тебе. Правда.

​- Это тебе спасибо, - я бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида на спящего брата, а затем снова посмотрел на дорогу. - Я давно не чувствовал себя так... свободно. Как будто на эти несколько часов у меня забрали чужие кодексы и вернули мою собственную жизнь.

​Таймия ничего не ответила, но её взгляд, полный того самого глубокого, ласкового понимания, согревал лучше любого автомобильного обогревателя. Мы въехали в город ровно в 16:40 - как раз за двадцать минут до вечернего намаза, строго по графику её отца.

​Когда я затормозил у ворот их дома, Убайда мгновенно открыл глаза, словно у него внутри сработал встроенный навигатор.

- О, приехали? - он шумно зевнул, потягиваясь. - Лео, брат, от души за поездку. Лучи, просыпайся, мешок с костями, ты дома.

​Я заглушил мотор. Таймия аккуратно забрала свой рюкзак и книгу. Перед тем как открыть дверь, она обернулась ко мне.

​- До среды, Лео? В архивном зале? - тихо спросила она.

​- До среды, Жемчужина, - я уважительно наклонил голову, удерживая руки на руле. - Увидимся.

​

​(От лица Таймии)

​Дом встретил нас ароматом свежего чая и домашней выпечки. Стоило нам переступить порог, как Убайда прямо с порога закричал:

- Мама, папа, мы вернулись! Мия ни разу не упала, я всё проконтролировал!

​Мама вышла из кухни, вытирая руки полотенцем, и облегчённо улыбнулась, оценив наш довольный и целый вид. Отец выглянул из гостиной, посмотрел на настенные часы и удовлетворённо кивнул - мы вернулись вовремя, до молитвы.

​- Идите мыть руки и переодеваться, - мягко сказала мама. - Скоро будем ужинать. Убайда, поможешь отцу накрыть на стол.

​Я поднялась к себе в комнату, аккуратно положила лавандовую книгу на самую верхнюю полку шкафа и ушла обновлять омовение. Внутри меня до сих пор жило ощущение хрустальной глади озера и пронзительного взгляда голубых глаз Лео.

​После того как вся семья совершила вечерний намаз, мы, по нашей неизменной субботней традиции, собрались за большим круглым столом в гостиной. На ужин мама приготовила традиционную домашнюю кашу со специями и нежное тушёное мясо.

​Пока Асад и Аким расспрашивали Убайду про конный клуб, я тихонько сидела у края стола. Мой взгляд упал на тарелку младшего брата, который в этот момент увлечённо рассказывал отцу, как Лучиано чуть не свалился с седла, когда конь фыркнул.

​«Слово нападающего, говоришь? Железная защита?» - мысленно усмехнулась я, вспоминая его утренние шуточки про «прицел объектива Лео».

​Пока Убайда отвернулся к отцу, я совершенно спокойно и с самым невинным выражением лица потянулась к перечнице. И щедро, от всей души, бахнула в его тарелку хорошую порцию смеси чёрного и острого красного перца.

​Асад, заметивший этот маневр, прыснул в кулак, но смолчал. Аким лишь понимающе приподнял бровь.

​Убайда повернулся обратно к столу, по-хозяйски зачерпнул большую ложку каши и отправил её в рот.

​Секунда. Две. Глаза мелкого округлились до размеров чайных блюдец. Его лицо стремительно начало приобретать пунцовый оттенок, точь-в-точь как мои щёки на стадионе в субботу.

​- Кха! Кха! - закашлялся Убайда, судорожно хватая стакан с водой и выпивая его залпом. - О Аллах... Воды! Мама, тут... пожар!

​- Убайда, ты чего? - удивилась мама.

​Мелкий, со слезами на глазах, грозно уставился на меня, шумно глотая воздух. Я же в этот момент абсолютно спокойно пила свой чай, глядя на него с ангельской улыбкой.

​- Это... это тактика защиты, Убайда, - тихо, так, чтобы слышали только братья, прошептала я. - Мой «архивный ответ» на твои сборы.

​Асад и Аким не выдержали и громко расхохотались на всю комнату. Даже отец, догадавшийся, в чём дело, скрыл улыбку за чашкой чая.

​За окном окончательно стемнело. Бостон засыпал, укрытый холодным осенним туманом. Но в нашем доме было тепло и шумно, а в моём кармане уютно завибрировал телефон. Я достала его и увидела сообщение от Лео:

​«Лучиано спит и бормочет что-то про лошадей. Надеюсь, твой нападающий получил свою порцию перца за ужином?»

​Я улыбнулась экрану, чувствуя, как сильно жду наступления среды.