Между страницами истории

​(От лица Таймии)

​Коридор исторического факультета продолжал жить своей шумной, суетливой жизнью: мимо нас торопливо проходили студенты, кто-то громко спорил у расписания, хлопали двери аудиторий. Но в нашей маленькой вселенной у окна время словно завязалось в тугой узел.

​Я стояла, затаив дыхание, и во все глаза смотрела на кожаную тетрадь. Лео медленно перевел взгляд со снимков в своем телефоне на меня. Он не протянул мне блокнот сразу. Вместо этого он чуть повернул его в руке, очертив длинным большим пальцем край намокшего от тумана кожаного переплета. Из-под козырька его черной кепки блеснули проницательные голубые глаза, в которых не было ни капли высокомерия - только искреннее, глубокое любопытство.

​- «Картер Таймия. Первый курс», - негромко, с легкой усмешкой процитировал он строчку с первой страницы. Его голос звучал так спокойно, будто мы обсуждали погоду, а не мою главную потерю этой недели. - И маленький футбольный мяч на полях. Твоё?

​Мои щеки моментально вспыхнули. Жар поднялся от самой шеи, и я была готова провалиться сквозь этот старый паркет.

Он открывал его. Он читал.

​- Моё, - я постаралась, чтобы мой голос прозвучал как можно тверже, хотя внутри всё дрожало от смущения. - Спасибо, что нашли. Я обыскала весь сквер и...

​- Красивые рисунки, - мягко перебил он меня, делая шаг вперед. Теперь он стоял совсем близко, и мне пришлось заметно приподнять голову, чтобы удерживать визуальный контакт. - Те узоры на последних страницах. Ты рисуешь их сама?

​Я машинально потянула вниз рукав своей короткой ветровки, пытаясь скрыть запястье, на котором всё еще виднелись тонкие коричневые линии вчерашнего мехенди, но от его внимательного взгляда ничего не укрылось. Лео скользнул глазами по моей руке, и его полуулыбка стала чуть шире, но в ней не было издевки. Это было уважение художника к чужому таланту.

​- Да, сама, - тихо ответила я, чувствуя, как паника окончательно отступает, уступая место какому-то странному, новому для меня волнению. - Это мехенди. Традиционные узоры хной.

​- Тонкая работа, - коротко заключил он.

​Лео наконец протянул мне тетрадь. Когда я взяла её, наши пальцы на долю секунды соприкоснулись. Его ладонь оказалась теплой, а кожа - слегка шероховатой, наверное, из-за постоянных тренировок или держания камеры. Я быстро перехватила блокнот и прижала его к груди, словно величайшее сокровище.

​- Еще раз спасибо, Леонардо, - искренне сказала я, сделав полшага назад, чтобы вернуть себе безопасную дистанцию.

​Он удивленно приподнял густые брови:

- Знаешь, как меня зовут?

​- Профессор Миллер вчера очень громко зачитывал журнал, - я не удержалась и слегка улыбнулась, вспомнив его лениво поднятую руку на верхнем ряду. - Трудно было не запомнить.

​Лео коротко рассмеялся - легко и открыто. Этот смех на удивление шел его сдержанному образу. Он поправил рюкзак на одном плече, глубоко засунул руки в карманы своей широкой черной ветровки и чуть наклонил голову:

​- Тогда один-один, Таймия. Больше не теряй свои тайны. В следующий раз их может найти кто-то менее придирчивый к искусству.

​В этот момент над нашими головами оглушительно зазвенел звонок, объявляющий начало первой пары. Коридор мгновенно пришел в движение, увлекая студентов внутрь аудиторий.

​- Мне пора, - сказала я, кивнув ему на прощание.

​- Удачи на лекциях, - ответил Лео.

​Я повернулась и быстро пошла к своей аудитории, чувствуя, как сердце бьется в каком-то совершенно новом, ускоренном ритме. Белая юбка мягко шуршала при ходьбе, а в руках я крепко сжимала свой спасенный блокнот. Я не оборачивалась, но кожей чувствовала, что парень в черной кепке продолжал смотреть мне вслед, пока я не скрылась за дверью.

Глава 5. Тонкие линии (Часть 2)

​(От лица Таймии)

​Когда машина Асада и Акима притормозила у нашего дома, солнце уже лениво клонилось к закату, пробиваясь сквозь полупрозрачные бостонские облака. Братья сегодня были непривычно тихими - у них начинался сложный период на выпускном курсе IT, и сразу после университета они уехали на подработку в один из офисов отца, чтобы помочь с обновлением цифровой системы ресторанов. Родители тоже задерживались на важной деловой встрече.

​Так что дом встретил меня тишиной и уютной прохладой.

​Первым делом я поднялась к себе, чтобы обновить омовение. Время неумолимо близилось к послеполуденной молитве. Расстелив коврик в нашей молельной комнате, я выпрямилась, прикрыла глаза и сделала глубокий вдох.

​«Аллаху Акбар...» - прошептала я.

​Аср-намаз всегда приносил особое умиротворение. Это время, когда дневная суета уже начинает спадать, а вечер ещё не наступил. С каждым поклоном я чувствовала, как утреннее волнение, этот странный разговор в коридоре у окна и пристальный взгляд голубых глаз Леонардо окончательно укладываются в голове, превращаясь просто в приятное воспоминание. Мой блокнот был со мной, он лежал на тумбочке, невредимый и спасенный. Закончив молитву, я провела ладонями по лицу и тепло улыбнулась. Покой вернулся.

​Спустившись на кухню, я завязала волосы в удобный пучок и накинула фартук. Раз уж вся семья сегодня трудится, ужин полностью на мне.

​- О, ты уже за кухонным станком? - в дверях появился Убайда. Наш пятнадцатилетний младший брат, как обычно, был в домашней футбольной джерси, а в руках крутил яблоко.

​- Нам доверили стратегически важный объект, - шутливо отозвалась я, доставая из холодильника овощи и свежее мясо. - Так что бросай своё яблоко, мы готовим семейный ужин. Родители и старшие приедут голодными и уставшими. Поможешь мне?

​- Без проблем, шеф-повар Мия, - Убайда бодро подошел к раковине мыть руки. - Командуй. Чистить, резать, или просто стоять для красоты и дегустировать?

​- Для начала - помой овощи и нарежь кубиками картофель. Только аккуратно, без фанатизма, как на футбольном поле.

​Мы принялись за работу. Наша просторная светлая кухня быстро наполнилась звуками: стуком ножа о деревянную доску, шкворчанием масла в глубоком сотейнике и нашим тихим смехом. Мама всегда учила меня, что готовить нужно только с хорошими мыслями, тогда еда получается по-настоящему целебной.

​Убайда, несмотря на свой бунтарский подростковый возраст, на кухне всегда становился на удивление послушным. Он старательно выводил ровные кубики из картошки, изредка поглядывая на меня.

​- Как второй день в универе? - спросил он, сгружая нарезку в миску. - Никакие старшекурсники не надоедали? А то Аким с Асадом вчера так громко обсуждали твою безопасность, будто ты в горячую точку уехала, а не на историю.

​Я не удержалась и тихо рассмеялась, помешивая ароматный соус, который томился на плите. Рецепт этого соуса папа привез из своей последней поездки, и мы с мамой долго доводили его до идеала.

- Всё хорошо, Убайда. Старшекурсники здесь вполне приличные. Один даже помог мне сегодня найти вещь, которую я умудрилась потерять в первый же день.

​- Ого. И что ты потеряла? Только не говори, что свой священный блокнот с рисунками хной.

​Я замерла на секунду с ложкой в руке, а к щекам снова подступил легкий, едва заметный румянец.

- Именно его. Но всё обошлось, мне его вернули в целости и сохранности. Так что, картошка готова? Давай её сюда.

​Пока ужин доходил до готовности под плотной крышкой, распространяя по всему первому этажу умопомрачительный аромат пряностей, чеснока и запеченного мяса, мы с братом принялись накрывать на стол. Убайда аккуратно расставлял тяжелые фарфоровые тарелки, а я раскладывала приборы.

​Входная дверь щелкнула, и из прихожей послышались усталые, но такие родные голоса родителей и близнецов.