Сосед из преисподней

Дата: 4 сентября, четверг, 14:30

Прошла ещё одна неделя. Сентябрь вступил в свои права, но лето не сдавалось - солнце всё так же палило, воздух был тягучим и влажным, и только лёгкий ветерок, который иногда проносился между домами, напоминал о том, что осень уже близко. Минхо стоял у входа в Национальный музей современного искусства и смотрел на Хёнджина, который подбегал к нему, запыхавшийся и улыбающийся.

- Извини, опоздал! - крикнул Хёнджин, останавливаясь рядом. - Я задержался на работе, один заказчик не мог выбрать букет для девушки, пришлось помогать.

- Ничего, - ответил Минхо, пряча улыбку. - Я только пришёл. Ты сегодня какой-то особенно светлый.

- Это потому что я с тобой, - сказал Хёнджин, и в его глазах блеснули озорные искры. - А ещё потому что я давно хотел сходить в музей. Там сейчас выставка современных корейских художников, я читал про неё. Говорят, очень круто.

Минхо кивнул, и они вошли внутрь. В музее было прохладно, пахло краской и деревом. Они прошли в зал, где висели большие полотна - яркие, абстрактные, с резкими мазками и неожиданными цветами. Хёнджин остановился перед одной из картин, на которой было изображено море, но не обычное - оно было огненным, красным и оранжевым, будто горело.

- Это работа Ким Тхэ Хвана, - прочитал он табличку. - «Огонь и вода». Смотри, как он смешал цвета. Вроде бы вода, а кажется, что она горит. Это как жизнь, да? Вроде спокойная, а внутри кипит.

Минхо стоял рядом и смотрел не на картину, а на Хёнджина. На его лицо, на то, как он рассматривал детали, как его пальцы слегка подрагивали, когда он показывал на красные мазки. Он знал, что осталось всего пять дней. Пять дней, и его не станет. Или он спасёт его. Он уже знал, что спасёт. Он решил это давно. Но внутри всё равно было страшно.

- А это что? - Хёнджин перешёл к следующей картине. - «Дождь в Сеуле»? Смотри, здесь даже капли нарисованы так, что кажется, будто они настоящие.

Они ходили по залам, и Минхо слушал, как Хёнджин комментирует каждую картину. Он говорил о цветах, о линиях, о чувствах, и его голос звучал как музыка. Минхо хотел запомнить это мгновение - запах краски, прохладу зала, свет, падающий на светлые волосы Хёнджина. Он хотел запомнить всё. Каждую секунду.

Когда они подошли к следующей картине - большой, тёмной, с фигурами, которые почти сливались с фоном, - Хёнджин вдруг споткнулся о ковровое покрытие, которое слегка подвернулось на стыке. Он пошатнулся, взмахнул руками, и Минхо мгновенно среагировал - схватил его за талию, притянул к себе, удерживая от падения.

- Осторожно, - выдохнул он, прижимая Хёнджина к себе.

Хёнджин поднял голову, и их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров. Он смотрел на Минхо, и в его глазах мелькнула та самая искра - теплая, живая, настоящая.

- Ты всегда меня ловишь, - прошептал он. - Почему?

Минхо не ответил. Он просто наклонился и поцеловал его. Легко, невесомо, но так, как он хотел делать это все четыреста лет. Он чувствовал, как губы Хёнджина дрожат, как он отвечает на поцелуй, как его руки обвивают шею Минхо. В этот момент мир перестал существовать. Были только они. Только этот поцелуй. Только этот миг.

Они отстранились, когда услышали чьи-то шаги. Хёнджин засмеялся, краснея, и уткнулся носом в плечо Минхо.

- Я люблю тебя, - сказал он тихо. - Ты знаешь?

- Знаю, - ответил Минхо, обнимая его. - И я тебя люблю. Больше всего на свете.

Они ещё немного постояли, обнявшись, а потом продолжили осмотр. Они не заметили, как в зал вошёл Джисон. Он хотел позвать их - он знал, что они здесь, он сам предложил встретиться после музея, чтобы пойти в кафе. Но он увидел их. Увидел, как Минхо обнимает Хёнджина, как целует его, как они смотрят друг на друга. Внутри него что-то оборвалось, но не с той болью, что раньше. Было грустно. Но было и облегчение. Он понял, что наконец-то отпускает.

Джисон тихо развернулся и вышел из музея. Он не хотел мешать им. Он хотел, чтобы они были счастливы. Даже если без него.

На улице светило солнце, и он глубоко вдохнул тёплый воздух. Где-то вдалеке играла музыка, и он улыбнулся. Впервые за долгое время - искренне, без боли.

«Они заслужили это, - подумал он. - И я тоже заслуживаю счастья. И однажды я его найду».

Он достал телефон и написал Феликсу: «Я свободен. Может, встретимся?». Ответ пришёл почти сразу: «Я в кафе. Приходи, я сделаю тебе лучший кофе в твоей жизни».

Джисон убрал телефон и пошёл по улице. За спиной остался музей, в котором целовались двое его самых дорогих людей. Впереди была новая жизнь. И он был готов к ней.

А в музее Минхо и Хёнджин стояли перед последней картиной - той самой, где горело море. Хёнджин взял Минхо за руку и сказал:

- Знаешь, я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Не важно, что будет. Даже если мир рухнет.

- Он не рухнет, - ответил Минхо, сжимая его пальцы. - Потому что я буду рядом. Всегда.

Он знал, что через пять дней ему придётся сделать выбор. Он знал, что он сделает его. И он знал, что они будут вместе. Навсегда. Даже если для этого ему придётся стать человеком. Он был готов. Ради него.