Разнимая врагов

Парная фотосессия для модного глянцевого журнала, о которой Минхо упоминал ранее, должна была стать вершиной их концепта «примирения». Концепция съемки была дерзкой и контрастной: «Два полюса - одна орбита». Стилисты подобрали для парней сложные, фактурные образы. На Джисоне была свободная шелковая блуза глубокого изумрудного цвета и узкие кожаные брюки, а Минхо выглядел безупречно в строгом черном пиджаке, надетом прямо на голое тело, украшенное тонкими серебряными цепями.

Вспышки студийного света ослепляли, а указания фотографа сыпались одно за другим. Парней просили вставать все ближе друг к другу. До этого момента они успешно держали дистанцию, умело имитируя близость углами наклона головы и направлением взглядов. Но фотографу этого было мало.

- Минхо, положи руку ему на талию. Ближе, еще ближе! Джисон, отклони голову назад и посмотри на него сверху вниз. Мне нужна химия, парни! Вы должны выглядеть так, словно делите один вдох на двоих! - громко командовал мужчина за камерой.

Минхо сделал шаг вперед, и Джисон спиной почувствовал жар его тела. Когда широкая, горячая ладонь старшего легла на его талию, прямо на тонкий шелк блузы, Хан судорожно вздохнул. Пальцы Минхо слегка сжались, притягивая Джисона вплотную к себе. Их бедра соприкоснулись, и по телу Хана мгновенно пробежал мощный электрический разряд.

Но настоящая искра вспыхнула секундой позже, когда фотограф скомандовал сменить позу. Минхо должен был приподнять Джисона за подбородок. Старший медленно поднял руку. Его сухие, теплые пальцы коснулись чувствительной кожи на шее Хана, а большой палец мягко очертил линию его нижней губы.

Джисон замер. В этот момент весь внешний мир - крики фотографа, суета ассистентов, щелканье затвора - просто перестал существовать. Он смотрел в глаза Минхо и видел, как расширились его зрачки, превращая кошачьи глаза в два бездонных омута. Минхо тоже не двигался. Его дыхание, коснувшееся губ Джисона, стало прерывистым и тяжелым. Это не было игрой. Это был чистый, первобытный импульс, который они оба больше не могли контролировать. Физический контакт оголил все их скрытые чувства, превращая фальшивую историю в опасную, обжигающую реальность. Каждое прикосновение теперь казалось клеймом, выжженным прямо под кожей.