Хризантема для госпожи

    Су Люхуэй привык ощущать души людей. Они всегда связаны с телом в мире живых и редко — в мире мёртвых. Человек же на грани двух миров ощущался иначе. Но сейчас... госпожа Лянь не ощущалась вообще.

     Едва переступив порог палаты, Люхуэй привычно позволил духовному восприятию коснуться пространства. Пусто. Он замер, нахмурившись. Такого быть не могло. Молодой человек сделал шаг. Ошибка? Он сосредоточился вновь, позволив духовной силе медленно пройтись по меридианам женщины. По-прежнему ничего. На кровати лежал живой человек: сердце билось, грудь медленно поднималась и опускалась, а вот душа... Души Су не чувствовал.

— Благовония, — вдруг заметил Ань.

     Второй даже не обернулся.

— Какие благовония?

— Сандал.

     Повисло молчание.

— Не чувствуешь?

     Люхуэй медленно покачал головой.

— Нет.

— Будто бы кто-то уже зажёг по ней благовония.

Господин Лянь побелел.

— Следи за языком, — грозно кинул Су.  

     Его взгляд вновь скользнул по палате. Аппарат искусственной вентиляции лёгких. Капельница. Стул. Подоконник... На подоконнике стояла ваза, в которой находился давно увядший букет. Люхуэй остановился на ней взглядом. Среди потемневших, высохших стеблей стояла одна-единственная белая хризантема. Свежая. Словно её поставили всего несколько минут назад.

— Цзюйхуа, — стиснув зубы, почти что прошипел Су.

— На этот раз не я, А-Лю.

— На самом деле... — начал врач, — мы каждый день выбрасываем этот цветок. Но каждое следующее утро он вновь стоит здесь.

     Господин Лянь схватился за сердце и упал на стул. В палате повисла тишина. Писк кардиомонитора казался оглушительно громким. Люхуэй медленно подошёл к кровати.

     Женщина выглядела удивительно спокойной. Если бы не бледность кожи и десятки проводов, её можно было бы принять за человека, мирно уснувшего после тяжёлого дня. Су осторожно взял её за запястье. Его пальцы легли на точки цунь, гуань и чи, однако он не искал течение крови. Он искал течение ци.

     Закрыв глаза, Люхуэй медленно направил тонкую нить духовной энергии в меридианы женщины. Прошла секунда. Ещё одна. Ещё.

     ...Ничего.

     Её ци, медленно и ослабленно, но двигалась. Тело жило. Вот только в том месте, где мастер привык ощущать отклик души, зияла странная пустота. Су резко открыл глаза. Такого он не встречал ещё никогда.

— Ну? — кинул Ань.

     Люхуэй промолчал.

— Понятно.

     Доктор решился спросить:

— Вы поняли, что с ней?

— Нет, — честно ответил Су.
   
Врач тяжело вздохнул и сказал:

— За последний месяц это слово я слышу чаще любого другого.

Он устало потер переносицу.

— Мы приглашали неврологов, инфекционистов, психиатров, специалистов по редким заболеваниям... Никто не смог объяснить её состояние.

— Мин-эр... едва слышно прошептал Лянь, осторожно поправляя прядь волос жены. — Пожалуйста, вернись.

     Су Люхуэй медленно поднял взгляд от бледного лица женщины и встретился с глазами Ань Цзюйхуа. В этом безмолвном обмене взглядами не было сочувствия — лишь холодное осознание общей догадки. Пустота, которую Люхуэй ощутил в меридианах Мин-эр, была не естественным угасанием жизни. Словно рваная рана в самом полотне её существования. Это не было похоже ни на смерть, ни на кому, ни на обычное отделение души. Люхуэй не мог подобрать ни одного известного ему объяснения.

— Господин Лянь, — голос Су прозвучал суше обычного, — вспомните последние дни перед тем, как Ваша супруга слегла. Происходило ли в Вашем доме что-то необычное? Пропадали ли вещи? Возможно, Вы находили странные предметы, подношения или... подарки от незнакомцев?

     Лянь поднял затуманенный слезами взгляд, пытаясь сосредоточиться, но Цзюйхуа прервал его коротким, издевательским хмыком.

— Как всегда, А-Лю, — Ань лениво оттолкнулся от косяка двери, — ты ищешь пыль под кроватью, когда дом уже охвачен пламенем. Расспросы займут вечность, которой у госпожи нет.

— У тебя есть предложение получше? — Су едва заметно стиснул пальцы на запястье пациентки.

    Цзюйхуа медленно подошел ближе, его движения были плавными, почти кошачьими. Он не ответил сразу, лишь лениво перевел взгляд с лица спящей госпожи Лянь на ту самую белую хризантему, что красовалась среди мёртвых цветов в вазе.

— Ты всегда был слишком правильным, — тихо, почти нежно проговорил он. — Думаешь, я стану тратить время на расследования? Пока ты будешь искать «странные предметы», дух госпожи Лянь окончательно растворится в Инь.

    Ань полез во внутренний карман своего пиджака и извлек на свет небольшой предмет. Это было зеркало, но не обычное: поверхность его была затянута матовой дымкой, напоминающей замерзший пруд, а оправа выполнена из почерневшего, будто обожженного, серебра.

    Су Люхуэй мгновенно напрягся.

— Зеркало Врат Инь? Ты сошел с ума, — голос Су стал ледяным. — Ты хочешь использовать запретную технику, чтобы...

    На мгновение в палате стало так тихо, что слышно было лишь ровное попискивание кардиомонитора.

    Доктор непонимающе посмотрел сначала на потемневшее зеркало в руках Цзюйхуа, затем на побледневшее лицо Люхуэя.

— Что это такое? — осторожно спросил он.

    Су не сводил взгляда с артефакта.

— Вещь, которую не должен держать ни один живой человек.

    Цзюйхуа усмехнулся.

— Опять начинаешь читать проповеди?

— Ответь мне. Откуда оно у тебя?

— Какая разница?

— Цзюйхуа.

    Ань несколько секунд молчал, лениво проводя большим пальцем по почерневшей оправе.

— Если зеркало настоящее, — продолжил Су уже тише, — значит, ты действительно собираешься открыть проход.

— Именно.

    Господин Лянь резко поднялся.

— Я... ничего не понимаю. Какой проход?

— Между миром живых и миром мёртвых, — спокойно ответил Цзюйхуа. — Решай быстрее, А-Лю. Через несколько часов наступит час Инь. Потом зеркало станет бесполезным до следующей ночи.

    Су молчал. Он ненавидел всё, что собирался сделать Цзюйхуа. Ненавидел настолько, что когда-то собственноручно сжигал книги, описывавшие подобные ритуалы. Но другого пути он не видел. Медленно закрыв глаза, Люхуэй глубоко вдохнул.

— Один. Один ритуал, — произнёс он наконец.

    На губах Цзюйхуа появилась довольная улыбка.

— Я знал, что ты согласишься.

    В тот же миг лампы в палате коротко мигнули, а белая хризантема едва заметно качнулась в вазе, заставив пару сухих лепестков упасть на подоконник.