Леклер, я тебя убью!

Номер Шарля в Монце оказался таким же, как и все остальные — дорого, безлико, стерильно. Но когда он закрыл дверь и прижал меня к ней, всё вокруг перестало существовать.

— Наконец-то, — выдохнул он мне в губы.

— Я здесь.

— Я боялся, что не придешь.

— Я всегда прихожу.

— Врешь.

Я усмехнулась и поцеловала его сама.

Мы не тратили время на разговоры. Слишком мало его было. Слишком много голода.

Он подхватил меня на руки и понес в спальню. Я сдирала с него куртку, он стаскивал с меня джинсы. Мы падали на кровать в клубе из рук, ног, губ.

— Анна, — шептал он. — Моя Анна.

— Твоя, — отвечала я, и это не было игрой.

Он вошел в меня резко, без предисловий. Я закричала — от неожиданности, от удовольствия, от того, как правильно это было.

— Тише, — прошептал он, зажимая мне рот рукой. — Стены тонкие.

Я закусила его ладонь, впиваясь ногтями в спину.

Он двигался во мне жестко, ритмично, глубоко. Я теряла себя в каждом толчке. Мир сузился до его дыхания, его рук, его тела.

— Ты такая... — рычал он. — Невозможная.

— Не останавливайся.

— Ни за что.

Он перевернул меня, прижимая лицом к подушке. Я зарылась в ткань, сжимая простыни. Его пальцы впились в мои бедра, оставляя синяки.

— Больно? — спросил он хрипло.

— Хорошо, — выдохнула я. — Очень хорошо.

Он ускорился, и я потеряла счет времени. Было только это — его тело, его запах, его голос, шепчущий мое имя.

Финиш накрыл нас одновременно. Я кричала в подушку, он — уткнувшись в мою шею.

Мы лежали, тяжело дыша, сплетенные в мокрый клубок.

— Час, — прошептал он, глядя на часы.

— Мне пора?

— Не хочу тебя отпускать.

— Придется.

Он прижал меня крепче.

— Анна, — сказал он тихо. — Я не знаю, что со мной происходит. Я никогда... никогда так не сходил с ума.

— Я знаю.

— Это пугает.

— Меня тоже.

Он посмотрел в мои глаза.

— Но я не хочу останавливаться.

— Я тоже.

Он поцеловал меня. Долго. Нежно. Так, что сердце замерло.

— Что мы будем делать? — спросил он.

— Жить. Играть. Рисковать.

— Этого мало.

— Больше не дам.

Он усмехнулся.

— Чертовка.

Я оделась, поправила волосы. У двери обернулась.

— Увидимся на трассе?

— Каждый день.

— Будь осторожен.

— Только ради тебя.

Я выскользнула в коридор.

В лифте прислонилась к стене.

Что я творю?

Я влюбляюсь. По-настоящему. В первый раз в жизни.

И это страшно.

Но отступать поздно.

Чертовка выбрала свой путь.

---

Утром я проснулась от настойчивого стука в дверь.

— Анна! — голос Макса. — Выходи! Тренировка через час!

Я накинула халат, открыла.

Он стоял на пороге с телефоном в руке. Лицо каменное.

— Ты вчера где была?

— В номере.

— Врешь.

— Не вру.

— Анна, я звонил тебе в двенадцать ночи. Ты не ответила.

Я замерла.

— Спала.

— Юки сказал, ты выходила.

Черт. Черт. Черт.

— Я гуляла. Не могла уснуть.

Макс подошел ближе. Нюхнул воздух.

— От тебя пахнет им.

Я молчала.

— Анна, — его голос упал до шепота. — Ты была с Леклером?

— Макс...

— ОТВЕЧАЙ!

— Да, — сказала я тихо. — Была.

Он побелел.

— Ты... ты спала с ним?

— Макс...

— ТЫ СПАЛА С НИМ?!

— Да.

Тишина. Такая тяжелая, что, казалось, стены треснут.

— Я убью его, — сказал Макс спокойно. Слишком спокойно.

— Макс, не надо.

— Я УБЬЮ ЕГО!

— Он ничего не сделал. Это я. Я сама пришла к нему.

Макс смотрел на меня с такой болью, что у меня сердце разрывалось.

— Зачем? — спросил он тихо. — Зачем ты это делаешь?

— Потому что люблю его.

Слова вылетели раньше, чем я успела подумать.

Макс замер.

— Что?

— Я люблю его, Макс.

— Ты... ты не можешь.

— Могу.

— Он из Феррари!

— Плевать.

— Он мой враг!

— Мой — нет.

Макс отступил на шаг.

— Ты предаешь меня.

— Я не предаю. Я просто люблю.

— Это одно и то же.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Я осталась одна.

Слова повисли в воздухе.

"Я люблю его."

Я сказала это. Вслух. В первый раз.

И не пожалела.

Телефон завибрировал.

Сообщение от неизвестного: "Ты как?"

Я: "Сказала Максу."

Он: "Что?"

Я: "Что люблю тебя."

Долгая пауза. Потом:

"Ты серьезно?"

Я: "Никогда не была серьезнее."

Он: "Анна... я..."

Я: "Что?"

Он: "Я тоже тебя люблю."

Я смотрела на экран и чувствовала, как слезы текут по щекам.

Чертовка плачет.

Потому что чертовка влюбилась.

И это самое прекрасное, что с ней случалось.