Леклер, я тебя убью!

Солнце в Спа — явление редкое, почти магическое. Оно заливало светом старый отель, высушивало лужи и заставляло улыбаться даже вечно хмурых бельгийцев.

Я вышла на террасу с чашкой кофе. Юки остался внутри — ловил вайфай и строчил кому-то сообщения. Макс заперся в номере с инженерами, разбирал вчерашнюю аварию и, судя по звукам, периодически что-то швырял в стену.

— Не спится?

Голос раздался со стороны лестницы. Я даже не обернулась.

— Льюис, ты как призрак — появляешься всегда неожиданно.

Он усмехнулся и подошел к перилам, встал рядом. Светлый льняной костюм, очки на голове, чашка чая в руке. Выглядел так, будто только что с обложки GQ.

— Слышал, ты вчера переживала за одного молодого человека.

— Слухи преувеличены.

— Ага, — он сделал глоток. — А то, что ты ему написала первой — тоже слухи?

Я повернулась к нему. Льюис смотрел на горизонт, но уголки губ подрагивали.

— Откуда ты знаешь?

— Шарль сказал.

— Шарль трепло?

— Шарль вчера пришел в моторихоум с таким лицом, будто выиграл чемпионат. А он даже не финишировал. Я спросил. Он сказал: "Она за меня переживала". И все. Улыбался как дурак.

Я закатила глаза.

— Он неправильно понял.

— Конечно.

— Льюис!

— Что? Я молчу.

Мы стояли на террасе, и утреннее солнце грело плечи.

— Ты знаешь, — сказал он вдруг серьезно, — он никогда никого не ждал. Все эти девушки, модели, паддок-вумен — он пропускал их мимо. А тут... ты.

— Я не "тут", Льюис. Я вообще нигде.

— Это ты так думаешь.

Он допил чай и пошел к выходу.

— Береги его, Анна. Он того стоит.

— Я никого не берегу.

— Угу.

Он ушел. А я осталась с кофе и дурацким чувством, что меня раскусили.

Телефон пиликнул.

Сообщение от неизвестного: "Ты на террасе?"

Я оглянулась. Внизу, на парковке, стояла знакомая черная машина.

Твою ж дивизию.

Я: "Ты следишь за мной?"

Он: "Я просто знаю, где ты любишь пить кофе."

Я: "Это называется слежка."

Он: "Это называется внимание."

Я усмехнулась и набрала: "Поднимись. Только быстро, пока Макс не вышел."

Через минуту он был рядом.

Шарль в простой белой футболке и джинсах, с мокрыми после душа волосами и темными кругами под глазами. Плечо замотано эластичным бинтом.

— Ты зачем приехал? — спросила я, не оборачиваясь.

— Поблагодарить лично.

— Я уже сказала — не за что.

— Я хотел увидеть тебя.

Я повернулась. Он стоял близко. Очень близко.

— Увидел. И что дальше?

— Дальше? — он провел рукой по моей щеке. Легко, едва касаясь. — Дальше я хочу услышать, что ты действительно переживала.

— Я переживала, что Макс в тюрьму сядет, если ты разобьешься.

— Врешь.

— Не вру.

— Анна...

— Шарль, — я отступила на шаг. — Не надо. Я не та девушка, которая будет ждать тебя после гонок и варить суп. Я та, от которой у тебя будут проблемы.

— Я знаю.

— И ты все равно здесь?

— Я все равно здесь.

Я смотрела в его глаза. Там было что-то новое. Не только голод, не только охота. Что-то другое.

И это пугало сильнее всего.

— Ты должен уйти, — сказала я твердо. — Макс скоро спустится.

— Когда мы увидимся снова?

— На следующей гонке.

— Где?

— Там, где я скажу.

Он кивнул. Развернулся и пошел к лестнице.

— Шарль, — окликнула я.

Он обернулся.

— Будь осторожен. В следующий раз я тебя не спасу.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у фанаток подкашиваются колени.

— А если я не хочу, чтобы меня спасали?

— Тогда зачем ты здесь?

— Чтобы ты знала: я никуда не денусь.

И ушел.

Я осталась на террасе, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Черт. Черт. Черт.

Юки вышел через минуту.

— Ты чего такая красная?

— Солнце напекло.

— Врешь.

— Юки!

— Ладно-ладно, молчу.

Он посмотрел вниз, на отъезжающую черную машину.

— Леклер?

— Не твое дело.

— Он рисковал. Макс мог его увидеть.

— Не увидел.

— Повезло.

Я допила остывший кофе.

— Знаешь, Юки, иногда мне кажется, что я играю с огнем.

— Ты играешь с огнем с первой главы.

— И что мне делать?

Он пожал плечами.

— Гореть.

Я усмехнулась.

— Ты философ.

— Я реалист. Иди уже, Макс звал тебя завтракать.

Я пошла в номер. На душе было странно — легко и тревожно одновременно.

Шарль Леклер не отступит. И я, кажется, тоже не хочу, чтобы он отступал.

Но чертовка никогда не признается в этом. Даже себе.

---

Завтрак прошел в напряженной тишине. Макс ковырял яичницу и сверлил взглядом стол.

— Ты вчера видела новости? — спросил он вдруг.

— Какие?

— Про нас с Леклером. Пишут, что это был заговор. Что я специально его вынес.

— Глупости.

— Я знаю. Но многие верят.

— Тебе не привыкать.

Он поднял на меня глаза.

— Ты на его стороне?

— Макс, нет никаких сторон. Есть гонка. Вы оба виноваты. Все это знают.

— Но ты ему вчера писала.

Я замерла с чашкой у губ.

— Откуда ты знаешь?

— Мне Ландо сказал. Он видел, как ты строчила в телефоне после гонки.

Чертов Ландо. Язык без костей.

— Я писала Ландо.

— Врешь.

— Не вру.

— Анна, — Макс отложил вилку. — Если я узнаю, что ты с ним...

— Что? Убьешь его? Ты уже обещал.

— И тебя убью.

Я усмехнулась.

— Не убьешь. Я твоя сестра.

— Именно поэтому.

Он встал и ушел.

Я осталась одна.

Юки заглянул в дверь.

— Все нормально?

— Отлично.

— Врешь.

— Юки, иди к черту.

— Уже иду.

Он исчез.

Я смотрела в окно. Солнце все так же светило. Но внутри было пасмурно.

Шарль, Макс, гонки, ложь, тайны. Когда это стало моей жизнью?

И почему мне это нравится?

Чертовка не знает ответов. Чертовка просто играет.

И пусть весь мир подождет