Леклер, я тебя убью!

— Только не вздумай строить глазки моим механикам, — говорит Макс, не глядя на меня.

Я закатываю глаза, хотя он этого не видит. Мы сидим в его арендованном Lamborghini по пути на трассу в Монако. Солнце слепит, ветер треплет мои волосы, и я ловлю себя на мысли, что ненавижу эти выезды. Серьезно, вся эта формульная тусовка — сборище перекачанных тестостероном мужиков, которые думают, что они боги, потому что умеют жать на газ быстрее других.

— Макс, я уже большая девочка, — лениво отвечаю я, поправляя солнечные очки. — И если я захочу построить глазки твоему механику, я это сделаю. Но, боже упаси, они все в масле и с пивными животами. Нет, спасибо.

Он усмехается. Макс — единственный человек, который может меня заткнуть одним взглядом. Но мы на равных. Я никогда не была той младшей сестренкой, которая таскается за ним хвостиком. Я всегда рядом. И если у него стальные яйца, то у меня стальной характер. Плюс русские гены от мамы: рост, скулы, и это дурацкое спокойствие перед бурей.

— Просто помни, — он бросает на меня быстрый взгляд, и я вижу в нем предупреждение. — Эти парни — мои конкуренты. Особенно некоторые.

— О, я знаю, — мурлыкаю я, откидываясь на сиденье. — Леклер. Твоя любимая тема.

При имени Шарля Леклера Макс сжимает руль чуть сильнее. Я знаю эту историю. Они грызутся на трассе как голодные псы. Макс его уважает, но доверия нет. И, конечно, Макс сотни раз повторял: если кто из пилотов посмеет ко мне подкатить, он лично открутит ему голову. Особенно Леклеру. Почему-то эта угроза в его исполнении звучит смешно. «Леклер, я тебя убью!» — прям как название для дешевого фильма.

Но внутри меня что-то екает. Шарль Леклер. Я видела его фото в инсте, мельком в новостях. Красивый, черт возьми. Эта его улыбка... Но я не из тех, кто ведется на улыбки.

Мы паркуемся, и я вылезаю из машины. На мне короткое белое платье, которое обтягивает все, что нужно обтягивать, и туфли на шпильке, делающие меня почти одного роста с Максом. Ветер играет с подолом. Я чувствую взгляды. Охрана у входа провожает меня глазами так, будто я ядерная бомба. Ну да, сестра Ферстаппена. Запретный плод.

Макс кладет руку мне на талию — собственнический жест, который он любит, — и мы идем в паддок.

Внутри пахнет резиной, бензином и деньгами. Пестрые девушки в униформе команд, техники в красных комбинезонах «Феррари», и этот специфический шум, от которого у нормальных людей закладывает уши, а у фанатов начинается эйфория. Я здесь чужая. И мне это нравится.

— Мне нужно перетереть с инженерами, — говорит Макс, останавливаясь у боксов «Ред Булл». — Ты со мной или хочешь осмотреться?

— Осмотрюсь, — я уже высматриваю кофе. — Найду тебя.

Он смотрит на меня с сомнением. Я знаю этот взгляд: «не вляпайся».

— Расслабься, братик. Я только выпью кофе и, может, украду пару пончиков.

Макс уходит, а я направляюсь в кафе для команды. Но проходя мимо боксов «Феррари», я замедляю шаг. Красный цвет бросается в глаза. И среди этой красноты я вижу ЕГО.

Шарль Леклер стоит, облокотившись на стенд, и разговаривает с кем-то. Он смеется, на щеках появляются ямочки. Волосы взъерошены, будто он только что снял шлем. Вживую он... другой. Более живой. Более опасный.

Я останавливаюсь. Не специально, просто ноги приросли к асфальту. В этот момент он поднимает глаза.

Наши взгляды встречаются.

И мир вокруг замирает. Серьезно, как в дурацких мелодрамах. Я вижу, как его улыбка медленно исчезает, сменяясь чем-то... более глубоким. Он смотрит на меня не как на сестру соперника. Он смотрит на меня как на женщину. С головы до ног. Медленно, изучающе, и в его глазах загорается тот самый огонек, который я видела у сотни мужиков в клубах.

Но в его взгляде есть что-то еще. Осторожность. Он знает, кто я. И он знает, что будет, если Макс заметит.

И тут происходит неожиданное. Рядом с Шарлем появляется ОН.

Карлос Сайнс.

Высокий, темноволосый, с этой своей испанской харизмой, от которой у девчонок подкашиваются коленки. Он что-то говорит Шарлю, хлопает его по плечу, и его взгляд падает на меня.

И вот тут начинается самое интересное.

Карлос смотрит на меня открыто. Без этой настороженности, которая была у Шарля. Он просто смотрит и улыбается. Широко, по-испански, с искорками в карих глазах. И в этой улыбке нет страха. Ему плевать, что я сестра Ферстаппена. Или он просто не знает?

Я улыбаюсь в ответ. Медленно, чуть наклонив голову. Чисто из спортивного интереса.

Шарль замечает этот обмен взглядами. Я вижу краем глаза, как меняется его лицо. Улыбка сползает, челюсть чуть напрягается. О, неужели, Леклер? Неужели ты ревнуешь, даже не познакомившись со мной?

Карлос делает шаг в мою сторону. Прямо так, игнорируя удивленный взгляд напарника.

— Привет, — говорит он с легким акцентом. — Ты потерялась? Потому что обычно здесь не встречают таких красивых девушек без сопровождающих.

Я смеюсь. Коротко, звонко.

— А если я скажу, что мой сопровождающий — Макс Ферстаппен? — спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза.

Карлос моргает. Всего на секунду. А потом улыбается еще шире.

— Еще лучше. Значит, ты та самая сестра. Анна, да? — он протягивает руку. — Карлос.

Я пожимаю его ладонь. Рукопожатие крепкое, уверенное. Он не боится.

— Приятно познакомиться, Карлос. А я думала, все пилоты здесь запуганы моим братом до смерти.

— Я испанец, — пожимает он плечами. — Нас не так легко напугать.

Сзади раздается кашель. Я бросаю взгляд на Шарля. Он стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на нас. На меня. На Карлоса. Особенно на нашу сцепленную руку, которую я специально не убираю.

О, это слишком вкусно.

— Твой напарник, кажется, не одобряет наше знакомство, — шепчу я Карлосу, кивая в сторону Шарля.

Карлос оборачивается, потом снова смотрит на меня и закатывает глаза.

— Шарль просто переживает, что я украду все внимание. Не обращай внимания. Хочешь, покажу тебе паддок? Или, может, кофе? Я знаю тут одну кофейню, где делают эспрессо, от которого твой брат проснется даже после самой жесткой гонки.

Я смотрю на Шарля. Он не двигается с места, но его взгляд... О, боже. Этот взгляд говорит: «отойди от нее, это моя территория». Но он молчит. Потому что не имеет права. Потому что мы даже не знакомы. Потому что он сам не решился подойти первым.

И я принимаю решение.

— С удовольствием, Карлос, — говорю я громко, чтобы Шарль точно услышал. — Веди.

Карлос предлагает мне руку, и я беру его под локоть. Мы проходим мимо Шарля, и я чувствую, как воздух между нами буквально искрит. Я поднимаю глаза на Леклера и дарю ему самую невинную улыбку, на которую способна.

— Пока, Шарль, — бросаю я на ходу.

Он ничего не отвечает. Только сжимает челюсть так, что желваки ходят.

Мы уходим. Я чувствую его взгляд спиной. Он жжет. Но рядом со мной идет Карлос, который что-то рассказывает про трассу, про Монако, про то, как здесь сложно обгонять, а я киваю и думаю об одном: Леклер, кажется, ты попал.

Потому что если ты хотел меня просто так, просто из любопытства, то теперь ты захочешь меня по-настоящему. А я... я только начинаю игру.

Карлос приводит меня в уютный уголок недалеко от боксов, где стоит кофемашина и пара столиков. Он заказывает нам по эспрессо и садится напротив, широко расставив ноги и откинувшись на спинку стула. Расслабленный, уверенный в себе.

— Так как тебе здесь? — спрашивает он. — Впервые в паддоке?

— Второй раз, — пожимаю я плечами. — Но в прошлый я была мелкой и меня больше интересовало мороженое, чем машины.

Карлос смеется. У него красивый смех, глубокий.

— А сейчас? Что интересует сейчас?

Я смотрю на него поверх чашки. Он хорош. Действительно хорош. Но во взгляде нет той искры, которая была у Шарля. Той опасной, запретной искры.

— Сейчас? — я делаю глоток кофе. — Сейчас я просто смотрю.

— И что ты видишь?

— Что здесь много мужчин, которые боятся моего брата, — усмехаюсь я. — Кроме тебя, видимо.

Карлос наклоняется ближе.

— Твой брат — великий гонщик. Но я здесь не для того, чтобы бояться. Я здесь, чтобы побеждать. На трассе и... в других вещах.

Он смотрит на меня с намеком. Я чувствую, что он готов flirt по-крупному. И где-то на периферии сознания я понимаю, что Шарль, наверное, сейчас где-то рядом и видит это.

Я отставляю чашку и кладу ногу на ногу. Платье задирается, открывая еще больше кожи. Карлос сглатывает.

— Знаешь, Карлос, — говорю я медленно. — Мне нравятся смелые мужчины.

— Я заметил.

— Но я не ищу легких побед.

— А кто говорит о легких? — он улыбается. — Я люблю сложные трассы. Они интереснее.

Я уже открываю рот, чтобы ответить что-то острое, как вдруг чувствую чей-то взгляд. Резко оборачиваюсь.

Шарль стоит в десяти метрах, прислонившись к стене и скрестив руки. Он смотрит прямо на меня. В его глазах — шторм. И он даже не пытается это скрыть.

Я медленно, специально медленно, перевожу взгляд обратно на Карлоса и кладу руку ему на предплечье.

— Расскажи мне еще про Испанию, Карлос. Я слышала, там самые жаркие ночи.

Карлос счастлив. Он начинает рассказывать. А я краем глаза слежу за Шарлем.

Он не уходит. Он просто стоит и смотрит. Как хищник, который выбрал жертву, но пока не решил, когда напасть.

И в этот момент я понимаю: игра началась. И ставки высоки.

Макс, если узнает, убьет его. Но, кажется, Шарль Леклер готов умереть. А я только начинаю.