окутаные звёздами

Утро встретило Семёна не бодрым солнечным лучом, а серым светом, который просачивался сквозь неплотно зашторенное окно. Он проснулся не от будильника — тот так и не сработал, потому что Семён вчера забыл его поставить. На прикроватной тумбочке телефон показывал 8:17.

— «Восемь семнадцать?!» — мысль ударила прямо в голову. Первый рабочий день он кое-как пережил, а второй уже мог начаться с опоздания. Семён подскочил, тут же пожалел об этом — в голове зашумело, а в глазах потемнело от резкого подъёма. Он постоял пару секунд, уперевшись ладонью в стену, дожидаясь, пока всё перед глазами перестанет качаться.

Семён быстро натянул джинсы, накинул ту самую тёмно-синюю футболку с логотипом салона — она теперь казалась не чужой, а почти привычной. В прихожей он машинально проверил карманы, схватил ключи и уже потянулся к ручке двери, как вдруг замер. Телефон сел.

Он тихо выругнулся, оставив его дома на зарядке, и вышел из квартиры. Медленно спустился по лестнице, стараясь не торопиться, чтобы не споткнуться. На третьем этаже он невольно замедлил шаг, проходя мимо двери Вари. Из-за неё не доносилось ни звука — ни шагов, ни шороха, ни голоса. Семён остановился на секунду, прислушиваясь, но тут же одёрнул себя.

— «Чего ты стоишь? Она, может, вообще уже ушла, а ты тут замер, как дурак». — пронеслось в голове Семена.

На улице было свежо, даже слишком. Воздух пах мокрым асфальтом и дождём. Семён поёжился и натянул капюшон чуть ниже, пряча лицо от ветра. Он шёл к салону, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не отвлекаться, но взгляд сам собой цеплялся за мелочи: за облупившуюся краску на зданиях, за старый плакат, приклеенный к столбу, за кошку, которая успела забежать в подъезд соседнего дома.

Когда он подошёл к салону, дверь была уже приоткрыта, изнутри доносились приглушённые голоса. Семён замер на пороге, чувствуя, как внутри снова начинает нарастать то самое напряжение, которое он так старался вчера подавить.

Он глубоко вдохнул, выдохнул и толкнул дверь. Внутри пахло всё тем же антисептиком и чернилами, но сегодня этот запах уже не казался чужим. Варя стояла у стойки, перекладывая какие-то бумаги, и, когда дверь скрипнула, подняла голову. На её лице мелькнуло что-то вроде облегчения, но она тут же спрятала это за привычной маской деловой собранности.

— Опаздываешь? — спросила она, приподняв бровь, но в голосе не было упрёка, скорее лёгкая ирония.

— Чуть-чуть, — признался Семён, снимая капюшон. — Будильник не сработал.

Варя кивнула, будто это было самым обычным делом на свете.

— Ладно. Сегодня клиентов поменьше, так что успеем всё разобрать. Сначала покажу, как мы ведём журнал записей, потом пойдём к Шраматому — он хочет посмотреть, как ты эскиз доработал. Семён кивнул с надеждой, что Шраматый одобрит.

Следующие пару часов длились одновременно быстро и медленно. На интересных моментах быстро, на скучных медленно. Варя показывала, как заполнять карточки клиентов, объясняла, почему важно уточнять не только желаемый рисунок, но и историю, которая за ним стоит. Семён молча кивал. И только изредка задавал вопросы.

В какой-то момент, когда Варя отошла к клиенту, Семён остался один у стойки. В голове снова всплыло вчерашнее: «Ты не сбежал. Даже когда было страшно». Он повторил эти слова про себя и почувствовал, как внутри становится легче.

Вечер опустился на город раньше, чем вчера — будто небо решило, что Питер и так слишком долго терпел серость, и теперь торопилось спрятать улицы в сумерки. В салоне стало непривычно тихо: последний клиент ушёл ещё в начале седьмого, и после его ухода все будто выдохнули, сбросив дневное напряжение.

Семён стоял у полки с красками, машинально переставлял баночки, хотя они и так стояли ровно. Он делал это, чтобы руки были заняты, а мысли не крутились по кругу. Варя, сидевшая на высоком стуле у стойки, наблюдала за ним пару секунд, потом вздохнула и сказала:

— Хватит уже эти баночки гонять туда-сюда. День и так закончился раньше, а ты всё дергаешься.

— Ну а чем мне заняться, по-твоему? — Сказал Семён, не отрываясь от своего дела.

— Да ты сегодня три раза подсказал мне, где лежит нужный размер игл, и ни разу не перепутал флаконы с антисептиком. Для второго дня — это уже победа.

Семён хмыкнул, пряча улыбку в воротник толстовки.

— Ну, флаконы я теперь точно не перепутаю. А вот с эскизами… там всё сложнее.

Варя помолчала секунду, постукивая пальцами по столешнице.

— Тогда давай сделаем так. Раз день закончился раньше, есть время потренироваться. Не ради шедевра, а просто чтобы рука привыкла. Сегодня в 21.00 у меня, подходит?

— Ну дел у меня нету, так что я согласен. — Он чуть улыбнулся.

От лица Семена:

Варя через час ушла, а мне нужно было еще показать прошлый эскиз Шраматому. Еле как я его нашел, показал. Но он так посмотрел на меня, будто 5-летний ребенок сделает лучше. В общем, я немного расстроился и пошел домой. А по дороге всплыли вчерашние слова Вари:

«Осторожно, тут лужа», «будь аккуратнее, тут ступенька». На душе так тепло сразу стало, даже не заметил, как до дома добрался.

Я зашел в подъезд, поднялся на этаж, чуть не выплюнул лёгкие... Зашел в квартиру, переоделся с формы на обычную одежду и стал ждать 9 вечера. Когда оставалось 15 минут, я поймал себя на мысли, что сейчас усну. Уже минут 10 смотрел в одну точку и забывал моргать. Поэтому я решил заявиться к Варе чуть раньше.

Когда я постучал в дверь квартиры на третьем этаже, сердце колотилось так, будто я только что поднялся по лестнице бегом с 1 этажа по 20, хотя спускался с 4 на 3. Дверь приоткрылась, Варя выглянула чуть удивлённо, так как время еще не 9 вечера.

— Ты чего так рано? — Спросила она без раздражения, больше с любопытством.

— Так сошлись звезды. — Попытался немного разрядить обстановку. Неловко улыбнулся.

— Заходи.

Квартира встретила тёплым полумраком и запахом чая. На столе лежала раскрытая книга, рядом — чашка с остывшим чаем и маленький блокнот, исписанный мелкими заметками. Варя махнула в сторону кухни:

— Поставь чайник, если хочешь. Я сейчас.

Пока вода нагревалась, я осматривался, будто пытался запомнить каждую деталь: фото в рамке на полке, стопку журналов у дивана. Это был чужой уют, но он не отталкивал, а наоборот — позволял чуть-чуть выдохнуть. Варя вернулась со своим блокнотом, видимо, там записи о вещах, связанных с тату.

— Пойдём на диван сядем, я тебе буду рассказывать, что да как. — Сказала Варя, уходя в соседнюю комнату.

Я почти подпрыгнул со стула и пошел за ней. Она села на 1 сторону дивана, я на другую. Обстановка в комнате была странная, мрачная, но такая успокаивающая.

Варя начала читать, параллельно рассказывая подробнее. Под ее голос взгляд уже не фокусировался, всё плыло, а глаза слипались.

Я закрыл глаза, слушая ее голос, не то что она говорит... Нет. Просто голос, он был такой... приятный.

— Эй, не спим. — Заметила Варя мои закрытые глаза.

— Да я просто закрытыми глазами посижу, хорошо? — Открыл я их и посмотрел на Варю мутным взглядом.

— Ладно, но потом пересказывать будешь.

— Угу.

Короче, 2 минуты не прошло, как я уснул.

Варя тихо хмыкнула, глядя на Семёна. Тот сидел, неловко ссутулившись, и уже вовсю посапывал. Она аккуратно забрала у него из рук карандаш, который он зачем-то сжимал даже во сне, и положила на столик. Потом встала, сняла с крючка на спинке стула вязаный плед — пушистый, в крупную клетку — и осторожно накинула на Семёна, стараясь не потревожить.

Она постояла над ним ещё пару секунд, чуть улыбаясь, потом тихо прошла на кухню, убрала остывший чайник, поставила на стол тарелку с печеньем — вдруг проснётся и захочет есть. Вернувшись в комнату, Варя села на край дивана, но не близко, чтобы не смутить его, если он вдруг резко проснётся. Взяла свой блокнот, хотела было снова открыть, чтобы что-то записать, но передумала. Вместо этого просто посидела, прислушиваясь к тишине квартиры.

Тишина здесь была особенная — мягкая, будто укутанная в тот самый плед. За окном моросил дождь, капли постукивали по карнизу, и этот тихий ритм странным образом совпадал с дыханием Семёна: размеренно, спокойно, без спешки. Варя вдруг поймала себя на мысли, что давно не чувствовала такого… обычного, простого покоя. Будто весь город за стенами квартиры продолжал суетиться, нервничать, куда-то бежать, а здесь, в этой комнате, время на секунду замедлилось.

Семён во сне пошевелился, прошептал что-то непонятное, похожее на

— «я сейчас, я не сплю» — и снова затих.

В голове крутились обрывки того, что она хотела ему рассказать: про ритм линий, про то, как важно не бояться оставлять «неидеальные» штрихи, потому что именно в них бывает характер.

Прошло, наверное, минут двадцать. Варя успела налить себе ещё чашку чая, полистать старую книгу, которую купила по скидке, и даже начать читать одну короткую статью в интернете — но тут Семён резко выпрямился, будто его кто-то толкнул, и распахнул глаза.

Он огляделся, будто не сразу понял, где находится, потом опустил взгляд на плед, и его щёки покраснели. — Прости... Я правда хотел послушать. Просто... День был длинный.

Варя спокойно покачала головой, не давая ему провалиться в стыд.

— Ничего. Ты имеешь право устать. Тем более после Шраматого. Он кого угодно выбьет из колеи одним своим взглядом.

Семён криво улыбнулся, потёр лицо ладонями, будто пытался стереть остатки сна.

— Это да… Он посмотрел на мой эскиз так, будто я его пальцем рисовал.

— А ты не слушай, что он говорит, — спокойно сказала Варя, отставляя чашку. — А если не говорит ничего хорошего — просто кивай и делай по-своему. У каждого свой стиль, и не обязательно, чтобы он сразу совпадал с тем, что нравится Шраматому.

Семён помолчал, потом кивнул, будто эти слова упали ровно туда, где у него внутри всё сжималось.

— Ладно, я домой пойду, а то боюсь, если второй раз усну, проснусь только утром. — Он неловко почесал затылок.

— Пока. Завтра выходной, не забудь. — Медленно произнесла она, смотря в окно с дивана.

— Ага, пока.

Он вышел в коридор, надел кроссовки и вышел в подъезд, всё это он делал в спешке, будто за ним гонятся.

Варя закрыла дверь за Семёном, постояла секунду, прислушиваясь к затихающим шагам на лестнице, и улыбнулась. Потом прошла на кухню, убрала чашки, выключила свет. В комнате стало тихо, только дождь шептал что-то за окном. Она села на край кровати, задумчиво покрутила в руках карандаш, который так и не выпустила из пальцев.

— «Странный он… не такой как все. » — Подумала она. 

— «Не пытается казаться круче, не отмахивается, когда не получается… И так искренне расстраивается из‑за каждого штриха». — Варя вздохнула, легла, натянула плед и, прежде чем закрыть глаза, ещё раз улыбнулась в темноту

(извините что так долго не было, ватпад с ума сошел=))