окутаные звёздами

Варя медленно поднялась по лестнице, стараясь не смотреть на тёмные углы и не прислушиваться к каждому шороху. Квартира встретила её полумраком и тишиной, которая теперь казалась не уютной, а давящей. Она закрыла дверь на оба замка, прислонилась к ней спиной и на несколько секунд закрыла глаза, будто это могло стереть из памяти последние часы.

Варя стояла, прижавшись спиной к двери, будто та могла её удержать, не дать сползти вниз и расплакаться. Слова «нормально» сорвались с языка почти автоматически — привычная броня, которую она надевала каждый раз, когда не хотела, чтобы кто‑то заметил, как сильно у неё трясутся руки.

Она прошла на кухню, машинально поставила чайник, хотя пить не хотелось. Пальцы всё ещё подрагивали, и Варя спрятала их в рукава свитера, пытаясь унять дрожь.

Пока вода закипала, она подошла к окну и осторожно отодвинула штору. Улица внизу была почти пустой, лишь изредка мелькали силуэты прохожих. Варя всматривалась в темноту, будто надеялась снова увидеть того парня — не потому, что ждала его, а потому, что его присутствие, пусть и короткое, стало для неё неким якорем.

С ним было спокойно.

Чайник щёлкнул, и звук резанул по нервам. Варя вздрогнула, отдёрнула руку от шторы и вернулась на кухню. Налила кипяток в чашку, добавила ложку сахара и чайный пакетик — просто чтобы было чем заняться.

Телефон лежал на столе экраном вниз. Варя смотрела на него, как на что‑то чужое. Позвонить маме? Сестре? Подруге? Каждый из этих вариантов казался неправильным. Маме она не хотела говорить, чтобы не надоедать. Сестра была в другом городе и ничем не могла помочь прямо сейчас. А подруге… Варя не была уверена, что сможет подобрать слова, которые не прозвучат как крик о помощи.

Она села за стол, обхватив чашку ладонями, и попыталась собрать мысли в кучу. Но вместо этого перед глазами снова всплывало лицо того парня: усталое, немного растерянное, но не злое.

«Я просто не умею», — подумала она, сжимая пальцами край стола. Не умеет быть рядом. Не умеет поддерживать. Не умеет доверять.

Тишина в квартире становилась невыносимой. Варя встала, прошлась по комнате, потом снова подошла к окну. На улице по‑прежнему никого не было. Только тусклый свет фонаря и длинные тени от деревьев.

Внутри всё звенело от напряжения, будто натянутая до предела струна. Ещё недавно она была уверена, что худшее уже позади, но теперь, когда рядом оказался этот парень — незнакомый, но почему‑то не пугающий, — всё вдруг стало ещё сложнее. Ей хотелось одновременно и рассказать ему всё, и спрятаться, чтобы никто не видел её слабости.

Его неловкость почему‑то успокаивала. Он не пытался лезть в душу, не задавал лишних вопросов, не делал вид, что всё хорошо, когда очевидно, что ничего хорошего нет. И от этого становилось чуть легче.

В голове всё ещё крутились обрывки мыслей: Леша в переулке, чужие руки, от которых удалось вырваться только чудом. И потом — этот парень, который спросил просто и по‑человечески: «Ты как?»

Из мыслей ее вырвал звонок. Она посмотрела в телефон. Контакт «Сергей Владимирович. Начальник» высветилось на экране. В голове сразу пронеслось: «Да что ему надо? Время позднее».

Она взяла трубку.

— Да?

— Варвара, здравствуйте, завтра сможете выйти на работу вместо Кирилла? Он заболел по случайности. Также завтра устраивается новый сотрудник: Лесков Семен Алексеевич. Он будет на стажировке, поможете ему влиться в коллектив и вообще ознакомиться? — он говорил сосредоточенно, будто каждый день работников в отпуске требует выйти на работу.

— Хорошо. В 9 утра, ведь так?

— Да, именно. Тогда до завтра.

— До свидания. — Варя скинула трубку.

«Господи, опять какой-то новый сотрудник, и так каждый месяц меняются. Надеюсь, он хотя бы умеет тату бить», — машинально пронеслось у нее в голове.

Варя вспомнила про свой забытый чай, который уже давно остыл. Она достала печенье и начала кушать, как успокоение после всего пережитого.

После еды она не стала мыть посуду, не стала идти в душ, даже переодеваться не стала, сняла зипку и легла спать, так как время и так почти час ночи

Варя проснулась от навязчивого писка будильника. В комнате было ещё темно, и первые секунды она лежала, не открывая глаз, будто надеялась, что если не пошевелится — день не начнётся. Но мысль о работе, о новом стажёре, о том, что придётся улыбаться и делать вид, будто вчера ничего не случилось, заставила её резко сесть на кровати.

Она быстро переоделась: натянула привычные джинсы и футболку, сверху —  чёрную толстовку, на запястье щёлкнула резинкой для волос, собирая их в небрежный хвост. В голове мелькнуло: «Только бы не думать про вчерашнее. Только бы сегодня всё было спокойно».

На кухне она машинально схватила термос, залила кофе, добавила ложку сахара — так, как любила: не слишком крепкий, но бодрящий. Пока закручивала крышку, пальцы слегка дрожали, и Варя стиснула термос крепче, будто он мог удержать её саму от того, чтобы не сорваться.

—«Ладно, ладно, всё нормально, — прошептала она себе, хватая ключи и сумку. — Сегодня просто обычный день. Помогу стажеру, покажу, где что лежит, и всё».

Она выскочила из подъезда и тут же втянула голову в плечи — утренний ветер был резким, почти колючим, а небо было серое, будто готовое пролиться дождём в любую секунду, но это было не редкостью в Питере. Варя ускорила шаг, прижимая к себе термос, как щит.

Дорога до салона занимала минут пятнадцать, и обычно Варя шла, глядя под ноги, чтобы не споткнуться, но сегодня взгляд сам собой скользил по прохожим, выискивая знакомые силуэты. Сама не зная зачем, она надеялась — или боялась — снова увидеть того парня, который вчера так неловко спрашивал: «Ты как?»

И вот она свернула на знакомую улицу, где уже загорались вывески, и салон её был одним из первых, кто включал свет. Варя прибавила шаг, думая только о том, как бы успеть до открытия, как вдруг…

Бах!

Она врезалась во что-то твёрдое, тёплое, живое. Термос выскользнул из рук, крышка отлетела, и горячий кофе хлынул вперёд, прямо на свитер парня, стоявшего перед ней.

— Чёрт! Прости, я не смотрела… — выпалила Варя, уже чувствуя, как щёки заливает жар.

А потом подняла глаза — и замерла.

Перед ней стоял он. Тот самый парень. Вчерашний незнакомец, который спрашивал, как она, и потом ушёл

— Я и так опаздывал, а теперь идти домой переодеваться. — Он еще не успел посмотреть на нее, был занят мокрым свитером.

— Под ноги хотя бы смотрите. — Он посмотрел вперед и увидел варю. Не какую-то другую женщину, а ту, которую он вчера защищал.