Судьбоносная встреча

Регина пришла к Григорию. Тридцать лет разлуки уместились в тихий разговор, полный недосказанности, боли и долгожданного прощения.

Регина долго стоит перед дверью мастерской, не решаясь постучать. Пальцы замерли в сантиметре от дерева. Вдруг дверь открывается — Григорий открывает сам, собираясь выходить.

Они замирают на пороге. Тридцать лет разлуки, ошибок и тоски исчезают за одно мгновение. Никто из них сначала не знает, что сказать.

Первой нарушает тишину Регина: — Здравствуй...

Григорий едва заметно улыбается: — Здравствуй.

Он делает шаг в сторону, освобождая проход: — Заходи.

Они садятся друг напротив друга. Между ними стоит остывающий чай, который никто не пьёт. В комнате царит долгое, наполненное воспоминаниями молчание. Регина первой начинает этот нелёгкий разговор:

— Прости меня...

Григорий поднимает на неё глаза: — За что?

— За Марка. Прости меня за то, что скрыла сына... За то, что ты не видел, как он родился. Как сделал первые шаги. Как вырос.

Григорий долго молчит, разглядывая рисунок на деревянном столе. Потом спокойно отвечает:

— Если кто и должен просить прощения... так это я.

Регина качает головой: — Нет.

— Да, — настаивает Григорий.

Пауза.

— Я должен был бороться. Прости, что не боролся за тебя. Искать тебя. Вернуться. Сломать все двери, если понадобится. А я... я испугался.

Регина впервые за разговор смотрит ему прямо в глаза: — Чего?

Григорий грустно улыбается: — Что не найду тебя. Что ты скажешь: «Поздно». Что окажется, что ты счастлива без меня. И... что мне больше некуда будет идти.

Тишина. Регина едва слышно произносит: — Я никогда не была счастлива без тебя.

Григорий закрывает глаза. Будто именно эти слова он ждал услышать долгие тридцать лет.

Всё это время Марк стоит во дворе. Он случайно слышит обрывки их разговора за открытым окном — не подслушивает, просто не может заставить себя уйти. Он грустно улыбается сам себе и тихо думает:

«Повезло вам... Тридцать лет прошло, а вы всё ещё можете быть вместе и любить друг друга. А мне... мне нельзя».

Вечер. Все собираются в доме за большим столом. Разговор идёт легко, родственники обсуждают будущее, но Марк почти не участвует. Он постоянно смотрит на Мию. Она чувствует его пристальный взгляд и каждый раз опускает глаза. Их молчание становится громче любых сказанных слов.

Регина и Григорий иногда тоже ловят взгляды друг друга и на мгновение замирают — словно учатся заново быть рядом.

Кто-то из родственников за столом начинает говорить о том, что теперь всё наладится и постепенно встанет на свои места. И именно эта фраза окончательно ломает Марка, превращая сдерживаемую боль в бурю.

За ужином Марк не выдерживает. Он резко поднимается со своего места, и всё внимание мгновенно приковывается к нему. Все оборачиваются, а он смотрит только на Мию. Его голос дрожит, но впервые за долгое время он больше ничего не скрывает:

— Я больше не могу!

За столом воцаряется тишина.

— Я люблю Мию, — говорит он, глядя ей прямо в глаза. — Мне всё равно, что скажет генетика и на то, что скажут люди. Мне всё равно... Я люблю её! И перестать не могу.

Мия смотрит на него со слезами, застилающими взор. Несколько секунд она замерла от шока, а потом в слезах выбегает из комнаты. Дверь громко хлопает.

В доме становится мёртвая тишина. Все потрясены. И только бабушка в кресле медленно опускает взгляд и лишь сильнее сжимает деревянную шкатулку, чувствуя, что время пришло. Её пальцы сжимают дерево так крепко, что белеют костяшки.