Курортный кошмар.

Короткая, но довольно яростная стычка с Лилит наконец закончилась. Руки королевы Ада были туго повязаны ангельской веревкой, а сама она сидела на потрепанном диване, прикованная строгим взглядом Люцифера.

К счастью, благодаря вовремя подоспевшей помощи, никто серьезно не пострадал — лишь пара выбитых витражей, несколько глубоких царапин на дубовом паркете, да поднявшаяся в воздух пыль напоминали о недавней угрозе.

Энджел Даст усердно отряхивал свой новый розовый пиджак от сажи, Хаск недовольно ворчал, проверяя целостность барных бутылок, а Ниффти уже вооружилась метлой, готовая ликвидировать последствия хаоса.

Сера, стояла посреди этого беспорядка, тяжело опиралась о перила лестницы пытаясь осознать что только что произошло. Ее белоснежные крылья были слегка взъерошены, а на обычно нейтральном лице застыла маска глубокой, искренней тревоги. Весь ее вид сейчас выражал лишь одно — страх за своего самого близкого ангела. Взгляд Серы был прикован к Эмили. Младшая серафим стояла чуть поодаль, взволнованно обсуждая что-то с Вэгги и Чарли.

Старший Серафим медленно подошла к младшей сестре. Сера трепетно коснулась ладонями лица Эмили, заглядывая в ее ясные глаза, проверяя, цела ли она.

— Ты не ранена? — тихо, с непривычной дрожью в голосе спросила Сера. — я испугалась, что смогу потерять тебя. — ее взгляд вновь уткнулся в золотой протез, что сейчас слегка поскрипывал, от легких колебаний других крыльев, явно намекая, что нуждается в смазке.

Эмили грустно улыбнулась. Она мягко накрыла ладони Серы своими маленькими руками и слегка сжала их, заставляя старшую сестру немного расслабиться.

— Со мной все хорошо, Сера. Видишь? Мы справились. Пожалуйста, не нервничай так сильно.

Сера горько вздохнула. Она окинула долгим, задумчивым взглядом холл отеля, замерших грешников и, наконец, саму принцессу Ада.  Серафима молча кивнула Чарли. Развернувшись, она воссоздала портал и шагнула навстречу светлому сиянию, возвращаясь на Родину. 

Как только золотые искры портала полностью растаяли, Чарли Морнингстар судорожно опустила плечи. Ее лицо, бледное от пережитого волнения, исказила гримаса острой боли. Наступил момент, которого она боялась больше всего на свете — момент признания собственной неправоты. Чарли медленно повернулась к собравшимся рабочим отеля. Вэгги, Баксер, Черри, Хаск, Энджел, Ниффти — все они смотрели на нее. Без злости, без упрека, но с тяжелым, выжидающим ожиданием. Сердце Чарли разрывалось на части от удушающего чувства вины. Она сделала несколько неверных шагов вперед, заламывая пальцы, а на ее глаза стремительно наворачивались крупные, горькие слезы.

— Пожалуйста... выслушайте меня, — ее голос сорвался на глухой всхлип, но она заставила себя продолжить, глядя каждому в глаза. — Я должна перед вами извиниться. Перед всеми вами. Я... я была такой глупой, такой слепой! Мое упрямое нежелание верить в худшее едва не погубили всё, что мы строили.

Все молчали. Хаск лишь тише обычного поставил стакан на стойку.

— Вы ведь говорили мне. Вы приводили доказательства, вы указывали на странности, на то, как изменилось поведение Аластора и моего отца, — слезы наконец хлынули по ее щекам, смывая остатки боевого грима. — А я просто отмахивалась от вас. Отрицала очевидный факт подмены! Я кричала, что этого не может быть, что мой отец никогда бы так себя не повел... Я так отчаянно цеплялась за иллюзию нашей идеальной семьи, что предала ваше доверие. Я рисковала вашей безопасностью ради собственного эгоистичного комфорта. Пожалуйста... если сможете, простите меня за это недоверие.

Энджел Даст вздохнул, мягко улыбнувшись, и шагнул вперед, кладя руку ей на плечо:

— Эй, детка, мы все целы. Главное, что ты наконец протрезвела от своих радужных сказок.

Чарли благодарно прижалась к его руке, но тут ее взгляд упал в дальний угол холла. Там сидела Лилит. Королева Ада выглядела полностью опустошенной. Ее безупречная прическа растрепалась, роскошное платье было покрыто пылью. Она молча смотрела на то, как Вэгги нежно обнимает Чарли за талию, как эти отверженные существа искренне заботятся друг о друге. В этом разрушенном холле царило такое неподдельное, теплое счастье, какого Лилит не видела и не чувствовала уже многие столетия.

Внутри Королевы что-то надломилось. Вся ее жажда мести, все интриги с подменой Люцифера и Аластора вдруг показались ей невероятно жалкими, ничтожными и бессмысленными. Что прошло, то прошло. Время нельзя повернуть вспять, разбитые чаши не склеить, а разрушенные чувства не вернуть принуждением. Мстить святому курятнику нет смысла. Она проиграла эту войну еще тогда, падая руку об руку с Люцифером.

— Чарли... — тихо позвала Лилит. Ее взгляд потеплел, наполнившись поздним, горьким осознанием. — Все кончено. Я вижу... вижу, какую ошибку совершила. Вы построили то, во что я никогда не верила.

Она подняла глаза на дочь, и в них впервые не было высокомерия.

— Я не стану больше врагом твоему дому. Если... если ты позволишь, я хочу предложить свою помощь отелю. Я хочу искупить то, что натворила.

Чарли замерла. В ее душе бушевал шторм. Простить мать, которая держала ее отца в заточении и обманывала ее, было невероятно трудно. Но Чарли не умела ненавидеть долго.

Она посмотрела на измученное лицо матери, сделала глубокий вдох и подошла ближе.

— Я... мне нужно время, мама. Очень много времени, чтобы снова начать доверять тебе, — твердо сказала Чарли. — Но наш отель создан для шансов. Я принимаю твою помощь. И... возможно, мы сможем начать все сначала. Восстановить нашу семью. Ведь так, пап?

Чарли с надеждой обернулась к Люциферу, ожидая, что тот поддержит идею склеить их старый брак ради всеобщего мира.

Люцифер, до этого стоявший в тени со скрещенными на груди руками, медленно вышел на свет. Он посмотрел на Лилит, затем на Чарли, и качнул головой.

— Нет, Чарли. Твоя мать права: что прошло, то прошло. Старую семью не вернуть, да это и не нужно, — спокойно и твердо произнес Владыка Ада. — Потому что у меня теперь совсем другая жизнь. И другое сердце. С этими словами Люцифер оглянулся назад. Сзади него, слегка поправляя свой монокль, вышел Аластор. Радио-демон выглядел непривычно — его уши были забавно прижаты к волосам, а на лице блуждала его вечная улыбка, но в ней сквозило такое редкое, совершенно несвойственное ему смущение.

Люцифер уверенно подошел к нему и на глазах у всех — у шокированной Лилит, у замершей Чарли и у раскрывших рты грешников — крепко взял Аластора за руку, переплетая их пальцы. Щеки Короля залил густой золотистый румянец, но он гордо вскинул голову.

— Чарли, Лилит... Познакомьтесь заново. Это Аластор. Мой парень. И человек, с которым я строю свое настоящее будущее.

Аластор издал тихий, нервный смешок, его трость, которую он благополучно воссоздал из сгустка тени глухо стукнула о пол, но руку Люцифера он сжал в ответ с удивительной, нежной силой. Старый мир окончательно уступил место новому.