Голубые кролики 2

(Тадма.) — Прими это. — Голос будто одновременно излучал сочувствие, жалость, веру и гордость.

«Веру… — это слово вонзилось в голову Шарфика. — Как… или откуда? Я будто знаю этот голос всю жизнь…» — (Ло. Мысли) Ло посмотрел на тень и вновь вздрогнул: на тени появилась фиолетовая мордашка, которая грустно улыбалась.

(Тадма.) — Понимаю… Я был тем ещё говнюком и испортил тебе жизнь… Но Смотрящий дал мне указ передать это тебе. Считай это извинением за все испорченные годы твоего детства. — Шарфик напоследок посмотрел на тень, в которой он узнал своего заклятого врага.

Дядя Тадма для Ло всегда был эгоистом и бесчувственным человеком. Сейчас же Шарфик почему‑то хотел обнять его. Тадма никогда не говорил в такой манере и думал исключительно о себе, избегая любого контакта с эльфами. И на эту привычку даже была оправданная причина: эльфы — народ спокойный и подобного поведения стараются не допускать. Поэтому, если хоть раз ты так вывернешься перед ними, потащат тебя к психологу. А так как Архей — это непродвинутый мир, то психологами работали обычные люди, которые не помогали эльфам, а, наоборот, запугивали их, считая это своими методами. Шарфика тоже пытались отправить к психологу, но после первого же сеанса…

Ло пытался всех убедить, что с ним всё хорошо. Психологом оказался сорокалетний мужчина, который оказался извращенцем: во время всего сеанса он спрашивал у Ло про вторую половинку и про его худобу, разбавляя это всё смазливым флиртом.

Бесчувственный эльф прямо сейчас стоял перед Ло и искренне раскрывался о содеянном. Для Шарфика это и был главный кошмар его сновидений, так как он не понимал: верить ему или нет.

Нож подскочил с кровати и помчался на кухню. Грохот был знатный, поэтому красный Шарфик уже заподозрил что‑то нехорошее.

Один пролёт, второй…

Нож осматривает кухню и всматривается в каждый уголок комнаты. Его взгляд цепляется за тёмное пятно, которое чуть шевелится на полу.

Щёлчок выключателя.

Нож смотрит на это «пятно», и ему становится не по себе. Ло лежит на полу, просто глядя в потолок; уши хоть и подняты, но глаза по‑прежнему широко раскрыты и кажутся чересчур большими. Нож пару секунд смотрит на это зрелище, а потом вспоминает о треске стекла, который слышал до этого.

Боль эхом разносится по спине и отвлекает Ло от размышлений. Тень по‑прежнему наблюдает за своим «наследником», не шевелясь ни на йоту.

(Тадма.) — Ты должен дать согласие, или я не смогу дать тебе то, что ты желаешь. — Тадма звучал как дешёвая гадалка, которая пытается выманить деньги у молодой девушки.

(Ло.) — А какого подвоха мне надобно ожидать? — Ло в растерянности выпалил заученную эльфийскую фразу, сам того не замечая.

(Тадма.) — Подвоха не будет, лишь побочка. А так тебе просто нужно пожать мою руку. — Шарфик уж было хотел спросить: «А какую руку надо жать, если у тебя их нет?», как около тени появилась фиолетовая рука.

Ло, сжав зубы, подошёл к Тадме и, стиснув зубы, пожал ему руку. Голубой Шарфик ясно запомнил фразу своего дяди о побочке и постарался не выкидывать её из головы. Зелёный огонь разгорелся от рук Ло и остался при нём даже после того, как они расцепили руки.

(Тадма.) — Ты сам подписался на это и должен принять всё. Гори же в пламени пустом (пламени пустотной магии), передавая мою силу. Я дарю тебе скинтар — постарайся составить о нём достойное происхождение. — Тадма, произнеся последние фразы, показал пальцем на Ло, и того пронзило насквозь четырьмя зелёными кристаллами. Кровь не была красной, а была изумрудно‑зелёного цвета. Ло принял это наследие, и, как кажется ему, он прекрасно справится со своими обязанностями…

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…