Преследователь из Лиги

Возвращение в Барселону ощущалось совсем иначе, чем наш отлет. Больше не было гнетущего чувства побега или затаенной обиды — только легкая, приятная усталость после сумасшедших манчестерских суток и то редкое ощущение полной, абсолютной ясности, которое приходит после затяжного шторма.
Испанское солнце встречало нас привычным ласковым телом, а прохладный морской бриз приятно освежал раскаленный асфальт. Кортеж из черных внедорожников бесшумно мчал нас по улицам города. Поднявшись на тридцатый этаж пентхауса, мы первым делом отправились в душ.
Тропический поток теплой воды смыл остатки манчестерского дождя, усталость от перелета и сценическую косметику. Джуд смывал с себя напряжение прошедшего матча, а я просто стояла под струями, чувствуя, как его сильные, уверенные руки бережно намыливают мои плечи. Без грамма прежней дикости — только молчаливая, глубокая нежность.
Переодевшись в легкие, комфортные вещи — я выбрала свободное белое льняное платье и сандалии, а Джуд накинул светлую футболку и шорты, — мы решили прогуляться по набережной, наслаждаясь тишиной.
Однако тишина в мире Джуда Беллингема — понятие весьма относительное.
Стоило мне включить телефон, как экран запестрел уведомлениями. Все крупные мировые спортивные и светские издания взрывались заголовками:
«Муза лично прибыла на матч: девушка Джуда Беллингема произвела фурор на VIP-трибуне в Манчестере!»
«Беллингем забил решающий гол и посвятил его своей таинственной возлюбленной в изумрудном платье».
«Официально: у звезды "Реала" появилась пассия, ради которой он готов переписать правила!»
К статьям прилагались четкие, сочные кадры. На одном из них Джуд на поле, раскинув руки, смотрит на меня с диким азартом, а на другом — я в первом ряду, опершись о поручень, смотрю на него с нескрываемой гордостью.
Меня это больше абсолютно не смущало. Прошли те времена, когда я пряталась от камер и боязливо оглядывалась. То, что наши отношения наконец официально подтвердились перед всем миром, принесло странное, но приятное облегчение. Тайное стало явным, и от этого дышалось невероятно легко.
Мы шли по аллее, вдоль которой шелестели высокие пальмы, держась за руки. Но стоило нам спуститься ближе к побережью, как из-за поворота выросла группа журналистов с микрофонами и вспышками камуфляжных камер. Служба безопасности мгновенно среагировала. Марк и двое охранников сделали шаг вперед, готовясь перекрыть репортерам дорогу и заслонить нас своими спинами.
На секунду я замерла, почувствовав легкую растерянность. Вспышки слепили глаза, а вопросы посыпались со всех сторон, как град.
Джуд сжал мою ладонь чуть сильнее, готовый развернуть меня и увести в машину. Но я выдохнула, посмотрела на море, перевела взгляд на напряженное лицо Беллингема и... тихо улыбнулась.
— Все в порядке, Марк, — мягко сказала я, останавливаясь. — Пусть спросят.
Охрана замешкалась, но отступила по знаку Джуда. Журналисты, не ожидавшие такой открытости, судорожно протянули микрофоны.
— Мисс Ева! Это правда, что вы специально сбежали из Барселоны, чтобы поддержать Джуда на матче в Манчестере? — наперебой заговорила бойкая журналистка одного из испанских каналов.
— Скажем так, — с милой, непринужденной улыбкой ответила я, слегка наклонив голову. — Настоящая поддержка не знает границ и не смотрит на расписание рейсов. Если человеку нужно напомнить, ради чего он побеждает, — стоит прилететь хоть на край света.
— Как вы прокомментируете слухи о том, что Беллингем посвятил свой победный гол именно вам? — выкрикнул корреспондент спортивного издания.
Я бросила быстрый, лукавый взгляд на Джуда, на губах которого уже проступала гордая, насмешливая ухмылка.
— Джуд — профессионал высочайшего уровня, — спокойно и с достоинством ответила я. — Он забивает голы для команды и для фанатов. Но я рада, если мое присутствие придало ему правильный импульс.
— Вы не боитесь повышенного внимания прессы теперь, когда ваши отношения стали официальными?
— Внимания боятся те, кому есть что скрывать, — мягко, но веско произнесла я. — А нам скрывать нечего. Мы просто живые люди, которые поддерживают друг друга.
Репортеры замерли. В моих ответах не было ни капли фальши, наигранности или испуга. Это была речь уверенной, красивой женщины, которая знает себе цену и не собирается играть по чужим указкам. Все лишние, провокационные вопросы отпали сами собой — перебивать такую грацию никому не хотелось.
А Джуд... Джуд в этот момент даже не смотрел на репортеров.
Он смотрел на меня.
В его темно-карих глазах читалось не просто восхищение — там бушевал целый океан чувств. Для него я в этот миг казалась самой прекрасной женщиной на всей планете. Словно на месте выжженного разрушительного пожарища, где раньше бушевали наши упреки, контроль и страхи, я своими руками возвела абсолютно новый, шикарный город с невероятным видом на океан. Город, наполненный светом, свободой и абсолютной любовью.
Я стала его тихой гаванью. Безопасным причалом, где не нужно было быть некрушимым Беллингемом, где не нужно было защищаться от всего мира.
Журналисты вежливо поблагодарили нас, и мы продолжить свой путь по набережной. Джуд притянул меня к себе за талию, уткнулся губами в мои волосы и тихо, с глубокой, вибрационной нежностью прошептал
— Ты невероятная, птичка. Ты просто невероятная.
— Я просто сказала правду, — улыбнулась я, прижимаясь к его боку.
Джуд остановился у самого края пирса, где лазурные волны со скрежетом разбивались о камни. Он обнял меня со спины, накрыв своими широкими ладонями мои руки на талии. В этом его жесте больше не было слепой ярости или жесткого принуждения — только безумная, осознанная сила человека, который нашел свое самое главное сокровище в жизни.
И сейчас он точно знал – теперь он не отдаст меня никому. Ни прессе, ни прошлым страхам, ни самому черту. Мы прошли через свой собственный ад, чтобы прямо сейчас стоять на этом берегу и смотреть, как золотое солнце медленно опускается в теплые воды Средиземного моря, обещая нам бесконечное множество таких же счастливых дней.