Чернила не лгут 2

Время до весенних экзаменов Ж.А.Б.А. потянулось невыносимо медленно. Каждая неделя превращалась в бесконечную, изматывающую пытку. Ты жила на два мира, окончательно потеряв покой. С одной стороны — строгие профессора, горы свитков, бесконечная зубрёжка и бдительный Малфой, который продолжал бросать на тебя подозрительные взгляды в коридорах. С другой — заснеженный заброшенный пустырь на улице Молодая, куда ты, несмотря на все запреты и клятвы, продолжала сбегать каждую субботу.

Каждый твой приезд к Теодору был пропитан отчаянной, болезненной нежностью. Ты видела, как тяжело ему даётся это выживание в рваной магловской палатке, как бледнеет его лицо и как сильно он мёрзнет, несмотря на все принесённые тобой тёплые вещи и контрабандную хогвартскую еду. Расставаться всякий раз было невыносимо, но ты упрямо повторяла себе, что нужно сдать экзамены, получить диплом и уехать к нему навсегда.

В один из самых тяжёлых майских дней, когда ты сидела за столом в библиотеке, обложившись фолиантами по Древним рунам, дневник в твоей сумке неожиданно запульсировал сильным, обжигающим теплом. Ты вздрогнула, воровато огляделась по сторонам и, убедившись, что мадам Пинс занята другими студентами, осторожно вытащила блокнот.

Чернила проступали на пергаменте стремительно. Почерк Тео был размашистым, крупным и непривычно ровным. Твоё сердце замерло от первых же строчек:

«Синяя птичка! Ты не поверишь, что произошло. Можешь официально меня поздравить — я больше не бездомный бродяга. Сегодня утром я обошёл половину района и наконец-то нашёл нормальную работу! Меня взяли грузчиком в небольшую магловскую книжную лавку на соседней улице. Хозяин — жутко ворчливый пожилой магл, но когда он увидел, как быстро я рассортировал его завалы на складе (спасибо когтевранским методам, которым ты меня научила), он растаял. И самое главное: он разрешил мне бесплатно жить в крошечной каморке прямо при складе!»

Ты судорожно зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть от хлынувшей волны облегчения на всю библиотеку. По твоим щекам покатились слёзы, но на этот раз это были слёзы абсолютного счастья.

Твои пальцы дрожали, когда ты быстро строчила ответ:

«О Мерлин, Тео!!! Я сейчас расплачусь прямо на глазах у мадам Пинс! Это же просто потрясающе! Расскажи скорее, какая она? Там тепло?! Там есть нормальная кровать?!»

Ответ Тео проступил мгновенно:

«Там потрясающе, маленькая моя. Здесь есть настоящее, сухое отопление, старый, но мягкий пружинный диван, стол и куча книг вокруг. Никакой сырости, никакого пронизывающего ветра и, самое главное — больше никакой дырявой палатки! Я сожгу её к чертям прямо сегодня вечером. Мне выдали первый скромный аванс, так что к твоей следующей субботе я сам куплю нам нормальную магловскую еду. Твой билет на пригородный поезд уже лежит у меня на столе. Сдавай свои дурацкие экзамены, синяя птичка. Твой слизеринский индюк наконец-то крепко стоит на ногах и ждёт тебя».

Ты прижала открытый дневник к груди, зажмурив глаза. Впервые за долгое время удушающий страх за его жизнь полностью отпустил тебя. Теодор справился. Он выжил, нашёл работу и ждал тебя в тёплой каморке, окружённый запахом старых книг. Теперь экзамены Ж.А.Б.А. больше не казались тебе страшными — они были лишь последней формальностью на пути к твоей новой, свободной жизни рядом с ним.