Кошмар в его синих глазах.

Следующий день прошёл хорошо, мы веселились. Последняя пара подходила к концу. Я отпросилась выйти. Спустилась к кранам, осушив стакан воды, двинулась к кабинету. Но тут по спине пробежали мурашки. Я увидела его за углом. Достаточно далеко, но внутри моего университета! Дыхание спёрло, он повернул голову, и наши взгляды встретились. Больше у меня не было никакого укрытия, Князев сносил все замки, казалось, гарантирующие мою безопасность. Я рванула прочь. Он двинулся следом, но передвигался тихо, быстро, словно хищник. Мне нужно было в кабинет, но путь туда лежал напрямую через него. Он убьёт меня! Этого я не ожидала и была уязвима. Забежала в какой-то старый кабинет, внутри никого. Пыталась отдышаться, одновременно ища укрытие. Было принято решение спрятаться в шкафу. Только я успела залезть туда, как дверь скрипнула. Он здесь.

– Э-э-э-ванс, чего прячешься? – бархатистый голос прокатился по кабинету. Тон слащавый, не предвещал ничего хорошего. Я сглотнула, пытаясь прикинуть, как действовать.

– Выходи, поговорим о твоём поведении, – продолжил Князев, – весьма плохом поведении.
Он шагал вдоль кабинета, рассматривая. Внезапно хмыкнул. Шаги быстро стали приближаться. Поняв, что больше ничего не остаётся делать, выскочила прям на встречу.

– Прям в руки прыгаешь? – усмехнулся он, остановившись в метре.

– Не дождёшься, – я рванула прочь.

– Тебе всё равно от меня не спрятаться, Эванс! – он двинулся следом. Неожиданно прозвенел звонок. Я решила воспользоваться этим. Выскочила из кабинета на встречу толпе. Князев вышел следом за мной. Но я уже затерялась в толпе. Сердце колотилось где-то в горле, я побежала к кабинету.

– Ты чего такая запыхавшаяся? – удивлённо спросила Милли, когда я забежала в кабинет.

– Мне нужно срочно домой! – быстро стала запихивать вещи в сумку.

– Что случилось? К чему такая спешка? – поинтересовался Эрик.

– Потом! Всё потом! До понедельника! – крикнула напоследок и выбежала с кабинета. Двигалась быстро и осторожно, нервно оглядываясь по сторонам. Я добежала до машины, быстро усевшись, кинула сумку на соседнее сидение. Мотор взревел, и я унеслась с места. Фух.

– Пронесло, – шумно выдохнула с облегчением.

– Думаешь? – из-за моего сидения выглянул тот, от кого я так отчаянно пыталась скрыться. Он сидел прямо за моей спиной.

– Но как? – хрипло выдохнула я. Одна его рука покоилась на моём левом плече, а вторая на краюшке спинки моего сидения, слегка дотрагиваясь до меня.

– Эванс, вроде не маленькая, а всё в сказки веришь? – усмехнулся тот. Я подняла глаза, глянув в зеркало. Он смотрел чётко на меня. Сине-голубые глаза прожигали насквозь. – Взлом авто не такая сложная задача.

Попала.

– И что теперь? – мой голос дрогнул, я всё также старалась следить за дорогой и уверенно вести машину. Но спина вся покрылась холодным потом, каждую конечность сковала волна мурашек и напряжения.

– А теперь ты поедешь туда, куда я скажу, – серьёзно произнёс он, – и, помни, ты сама ввязалась в эту игру.

– А если не поеду? – тихо спросила я. Он прищурился, читая эмоции на моём лице.

– А если нет... – он достал из кармана пистолет, тот самый, что я украла у него вчера! Холодный металл обжёг чувствительную кожу на шее. – Будем играть по твоим правилам, заноза. Не возникает чувство дежавю? Вчера ты точно так же тыкала в меня МОИМ СТВОЛОМ.

– Я просто защищалась как могла!

– Да-да, я тоже сейчас "защищаюсь как могу", – усмехнулся Князев, но глаза оставались серьёзными. Это давало понять – он зол, ужасно зол.

– Куда? – коротко спросила я, принимая свою судьбу.

– Сейчас направо и до конца, пока не увидишь заброшенное белое здание, – поднял сосредоточенные глаза на дорогу Князев.

– Убьёшь меня там? – спокойно спросила, заворачивая за указанный поворот.

– Я ещё не решил, – улыбнулся он. Ну конечно, он забавлялся. Моя судьба в его руках, это, должно быть, так тешит его самолюбие.

– Это здание? – завидев большую заброшенную больницу, вновь подала встревоженный голос я.

– Именно, – протянул Дэмиан. Я затормозила. Заглушила мотор. Мы сидели несколько секунд молча, не двигаясь.

– Выходи, – разорвал тишину Князев и вышел. Мне пришлось выйти следом. Он грубо схватил меня за кисть и потянул в сторону здания.

– Что ты творишь? Отпусти меня! – кричала я, брыкаясь. Кисть болела под железной хваткой.

– Ещё раз дёрнешься – и я прострелю тебе печень, – зло прошептал он.

– Что ты хочешь со мной сделать?! – встревоженно прокричала, осознав своё положение.

– Посмотрим.

– Посмотрим? Серьёзно?! – возмущению не было предела, меня может на смертную казнь ведут, и даже уведомить не хотят?!

– Я отплачиваю тебе той же монетой, Эванс! Что, не нравится? – затащив внутрь, он буквально выкинул меня, произнеся данные слова. От неожиданности я даже не сгруппировалась и упала на бок. Зло глянула на него, одарив его ненавистным и полным презрения взглядом.

– Будет неприятно, – откуда-то достал толстые верёвки и стал натягивать их в руках. Хищно сверкнул глазами, произнося вердикт.

– Я тебе не дамся добровольно, – прошипела я, отползая от него.

– Ну так беги...! – прошептал он с азартом в глазах. Ловко вскочив на ноги, рванула вглубь здания.

– Прячься, Эванс. Я даю тебе фору... всё же ты девушка! – слышался его голос где-то сзади. Пока бежала, оглядывалась по сторонам, пытаясь найти открытое окно или хотя бы которое можно выбить. Но нет, все окна с толстыми металлическими решётками. Увидела лестницу, с надеждой, чтобы она не развалилась, побежала. На втором этаже та же история, как и на первом. Возникла мысль, что это была не просто больница. Я застыла посреди большого коридора, оглядываясь, куда можно спрятаться. Пыталась перевести дыхание, пульс зашкаливал от тревоги и страха. Но затем услышала где-то внизу:

– Я иду искать.
Глаза расширились от ужаса, паника накрыла с головой, я заметалась. Послышались приближающиеся к лестнице тяжёлые шаги. Увидела под ногами какую-то небольшую старую железную люстру. Схватила её, забежала в комнату, прижалась к стенке прям у входа. План в голове был абсурдным, но от того, возможно, и правильный. Быстрые шаги по лестнице заставили сильнее сжать предмет в руке. Он приближался.

– Я слышу твоё испуганное дыхание совсем близко, – голос прозвучал так, будто он усмехнулся. Сначала он зашёл в противоположную от меня комнату, выругавшись под нос, двинулся уже в верном направлении. Зажимала себе рот одной рукой, стараясь не выдать себя раньше времени.

– Ку-ку, – он вошёл, произнося с усмешкой, я набросилась моментально. Замахнувшись, что есть силы, намеревалась ударить его по голове, чтобы выиграть время и сбежать. Но его реакция была быстрее, Князев выставил руку, и удар пришёлся прямо по предплечью. Затем быстро перехватил другой рукой мою кисть, что сжимала люстру. Он сжал её, рука разжалась сама собой, и предмет со стуком ударился о пол.

– Как недружелюбно, заноза, – прошипел он яростно. Второй рукой я замахнулась и ударила по лицу. Его голова качнулась в бок, челюсть сжалась. Он быстро вернул взгляд исподлобья на меня. Когда я замахнулась снова, он второй рукой перехватил моё запястье. Я была в ловушке, всё пошло совершенно не так, как хотела.

– Отпусти, псих! – крикнула, сопротивляясь, но хватка была железобетонной.

– И не подумаю, – яростно прошептал он. Дэмиан больно впечатал меня в стену. Я закусила щёку, чтобы не вскрикнуть. Затем ударила его с размаху по ноге. Но Князев даже не шелохнулся. Он откинул меня на пол. Больно ударившись копчиком, я стала отползать, пока он надвигался.

– Сама сдашься? – спросил этот ублюдок.

– Не дождёшься, – нащупав обвалившуюся мелкую штукатурку под пальцами, кинула ему прямо в глаза. В этот раз попала точно в цель, тот даже увернуться от неожиданности не успел. Я вскочила на ноги, Князев закрыл собой выход из комнаты, пришлось рвануть в следующую. Там увидела ещё одну лестницу, ведущую вверх. На 3 этаже уже было много шкафов. Это мне на руку. Забежала в самую дальнюю комнату с дверью. Приложив все силы, что есть, толкнула большой деревянный шкаф на дверь, дабы заблокировать её. От подскочившего адреналина в крови мне это удалось. Минуту было тихо, видимо, он осматривал весь этаж перед тем, как подняться. Затем послышались тяжёлые шаги на лестнице. Идёт.

– Как опрометчиво было бы прятаться в единственной комнате с дверью, правда, Эванс? – послышался его задорный голос.
Пошёл нахрен.
Он попытался открыть дверь, думая, что та легко откроется, но не тут-то было.

– Заблокировала вход? Я же всё равно открою.
Самоуверенный кретин.
Я закатила глаза, отворачиваясь. Громкий грохот заставил обернуться. Он бил кулаком по двери. Весьма сильно. Ещё удар, и по двери пошли мелкие трещины, а штукатурка с потолка обвалилась, создавая облако пыли. Чёрт, он выбьет эту дверь! Рукой! Мне ничего не оставалось, как залезть в один из шкафов у стены. Когда открыла, почувствовала боль в руке. И где я успела порезаться?! Залезла внутрь, кровь стекала по руке, зажала рот обеими руками, стараясь не издавать ни звука. Вся запачканная собственной кровью и пылью, по всему телу ссадины от ударов о стену и пол, взъерошенные волосы. Сидя в тесном небольшом шкафу, затыкала рот обеими руками, стараясь не издавать ни звука. Именно в этот момент, испытывая животный страх от незнания, я поняла одну вещь. В детстве я часто мучалась от кошмаров. Монстр во мраке комнаты, в тёмном шкафу, под кроватью, что чудился маленькой мне. Мой детский монстр превратился в настоящего. И он имел синие глаза, что, казалось, в темноте меняли оттенок на невероятный холодный голубой цвет и, казалось, светились в темноте, от того какими яркими были. От того какими опасными были. Он был моим главным кошмаром. Всё детство во снах и в детских галлюцинациях я видела его. Его чёртовы глаза. От сложившегося пазла всё тело сковала волна мурашек. Этого было не избежать, этой вражды, что разрушала не только нас, но и всё вокруг. Могло ли быть так, что это было моей судьбой? Я не знала. Но понимала одно: он отравлял мою жизнь, всё моё существование! Я ненавижу его. В реальность из размышлений меня вернул голос этого чудовища и громкий грохот отлетевшего шкафа.

– Я же сказал, войду. Эванс, мы играем в прятки? – хриплый мужской баритон вонзился в сознание острыми шипами. Он стал пинать любые преграды и отшвыривать их, пока не дошёл до последнего шкафа.

– Выходи, – он три раза постучал по дверце. Я не вышла. – Как хочешь, значит, выползешь. Он сильно пнул шкаф ногой, и он со скрежетом упал, а я внутри вместе с ним, больно завалилась набок. Затем дверцы открылись. Он сидел на корточках передо мной, грубо схватил меня за грудки и насильно вытащил.

– Я же тебе говорил: от меня не спрячешься, – прошептал он мне на ухо, заправляя выбившиеся пряди. Затем отпустил меня, понимая, что мне некуда деваться.

– Ты монстр! Грёбанный дьявол! – ядовито шипела я, выплёвывая грязные ругательства в лицо.

– Я знаю.
Наплевав на всё, достала нож, что держала наготове. И неожиданно даже для себя самой, в ярости замахнулась им прямо в его грудь. Кончик ножа уже почти вошёл в его плоть, но он перехватил орудие смерти, не давая тому уничтожить его. От ненависти, что бурлила во мне и желания стереть его с лица земли, я заметила, как он схватил его, только когда кровь капнула мне на ногу. Он сжимал его прямо за острое лезвие, из ладони стекала бордовая жидкость. Это отрезвило немного, но не поубавило ненависти и страха, что тянулся с глубокого детства к этому чудовищу. Хотелось уничтожить свой детский кошмар, победить несмотря ни на что. Он склонил голову вбок, рассматривая меня по-новому. В его взгляде что-то изменилось. Смесь интереса, любопытства, азарта и даже дольки уважения?! Это было сумасшествие, всё, что происходило сейчас, было ненормальным. Но было ли что-то нормальное в наших жизнях с момента первой встречи? Казалось, мы отравляли не только друг друга, но и всё вокруг.

– Так хочешь моей смерти? – спросил он, всё ещё сжимая лезвие, казалось, он не чувствовал боли, лёгкая улыбка коснулась его губ. Только плотно сжатая челюсть и играющие желваки на лице показывали, что он всё-таки чувствует что делает, и не рихнулся с концами. Мы так и стояли в таком положении: я, держащая нож прямо напротив его гулко бьющегося сердца, и он, сжимающий лезвие ножа, и лужа крови под нами, стекающая с его руки. Зрелище, должно быть, пугающее, словно сцена ужасов.

– Хочу. А ты моей? – прошептала я, пугающе спокойно для себя самой. Находясь рядом с ним, и моя крыша стала ехать.

– Хочу, – второй рукой он выхватил у меня из руки орудие. Я стала отшагивать назад, он двигался на меня, завладев ножом. Лопатками упёрлась в твёрдую стену. Он приставил кинжал к моей шее.

– Хочешь, оборву всё прямо сейчас? – шептал он, опаляя горячим дыханием лицо.

– Этого хочешь ты, – прямо и дерзко, для своего положения, ответила я. Находясь буквально на волоске от смерти. Кровавое лезвие обожгло тонкую кожу на шее. Он вжимал нож, достаточно было дёрнуть лишь слегка, и это был бы мой конец. Стояла, стараясь не шелохнуться.

– А чего хочешь ты, Эванс Аделаида Викторовна? Какой смысл жизни у тебя? – тихо спросил он. Хриплый шёпот заставил задуматься. Возможно, это были последние секунды моей жизни, стоило дать ответ.

– Хочу побороть свои страхи, стать счастливой, принести пользу этому миру. Хочу избавиться от того, что происходит в моей жизни, и наконец-то вздохнуть полной грудью, хотя бы раз.

– Если извинишься, я отпущу тебя, – внезапно произнёс Князев. Второй рукой обхватил мою шею сбоку, его кровь потекла по мне. Я сглотнула.

– Зачем? Если ты хочешь это сделать, тебя не остановят извинения, ты не из таких людей, – я дотронулась до его кровоточащей руки на моей шее, затем до своей шеи. Кровь текла по ключицам, одежде. Рука окрасилась в алый мгновенно. Он спокойно проследил за моим движением.

– Не извинишься? – на удивление, мы наконец вели спокойный диалог.

– Нет.

– Возможно, всё сложилось бы иначе, – вздохнул он внезапно, прищурившись.

– Возможно, а может, всё сложилось так, как должно было?

– Может.

– Раз уж я всё равно умру, могу я спросить?

– Спрашивай.

– Почему ты не захотел со мной знакомиться тогда? Там, в клубе, в августе? – я заглянула в его глаза. Он недоуменно приподнял бровь.

– Почему из всех вопросов ты решила вспомнить именно начало? – удивлённо спросил он. Меня удивляло, как он не обращал внимания, что истекал кровью. Его кровь текла прямо по мне, окропила одежду, испортив белые вещи навсегда.
Это было безумие в чистом её виде.

– Видимо, правильно говорят, в конце начинаешь думать о начале, – ответила я, он задумался, вперив взгляд в стену, замолчал.

– Это был день смерти моей матери, – спустя время наконец ответил. А у меня буквально спёрло дыхание от неожиданности. Я ожидала всего, но не этого.

– Мне очень жаль, – прошептала сочувственно. Где-то в душе закралось чувство вины. Всё было так сложно и просто одновременно. Он носил скорбь в тот день, а я пристала со знакомством.

– Это было давно, но такое не забывается, – продолжил он.

– Если бы я знала, я...

– Я знаю, – Дэмиан перебил меня, – но в этом ведь и заключаются люди. Я не объяснил почему, ты вспылила. Но в итоге мы здесь, с ненавистью в сердце друг к другу. В собственной крови и пыли.
Мы замолчали, я ждала конца, а он... не знаю, чего ждал.

– Иди, – наконец заговорил Князев и отнял нож и руку от меня.

– Что? – удивилась я.

– Иди, борись со страхами, меняй свою жизнь, – он дотронулся кровавой ладонью до лица и двумя пальцами оставил алые полосы на щеке. Я поражённая от происходящего вздохнула, затем шагнул вбок. И отшагнул, открывая выход.

– Не попадайся мне на глаза, такая неподготовленная, а то я слишком легко уничтожу тебя, – сказал он напоследок.

– Это мы ещё посмотрим.