Кошмар в его синих глазах.

Прошло уже две недели. Холодные ноябрьские дни сменяли друг друга с невероятной скоростью. Две недели слежки за Князевым. Я не была уверена, что он не замечал меня, и от этого было еще страшнее. Две недели он молчал, ни слова про желание. Казалось, можно облегчённо выдохнуть, но что-то напрягало. Эта тишина пугала, заставляя сердце пропустить удар в ожидании.

Я снова была у Михаила Алексеича. Ненавидела его, этот кабинет, этот участок всем сердцем, но регулярно приходила. Я не помню, когда счастливо улыбалась. Не знаю, что меня ломало больше: то, что я буквально в плену у морального урода, который пользуется мной словно вещью, а я даже ответить не могу, или то, как я играю на два фронта. Лицемерно. Двулично. Но я не могу покинуть эту игру. Уже не из-за себя. Из-за близких. В один момент мне хотелось высказаться кому-то. Вылить эту боль, попросить помощи. Девочки уже давно стали подозревать меня. Думали, что я скрываю что-то от них. Они были правы. Просили сказать, говорили, станет легче. Но станет только хуже: он сотрёт в порошок не только меня, но и их.

Как я это узнала? Всё просто. Я хотела наплевать на всё и рассказать им. Я уже шла. Но он узнал. Не знаю откуда, но узнал. Я уже открыла рот, намереваясь высказаться. Телефон завибрировал. И вибрировал без остановки, пока я не подняла трубку.

«Немедленно приди в отдел, а то я сделаю то, что ты и представить себе не сможешь!»

Выйдя из дома девочек и направляясь в участок пешком, я едва завернула за угол. Он уже ждал меня там. За волосы затащил меня в машину. И довольно ясно выразился, что убьёт их всех, если я посмею открыть свой грязный рот.

Помню, как несколько раз плакала в кабинете у Кэрвина. Да, его повысили и даже выделили новый кабинет. Бывший обладатель кабинета погиб при загадочных обстоятельствах, никто не знал, из-за чего. Но я знала. Я была уверена. Несколько раз я заваливалась к нему уже в истерике, кое-как унеся ноги. Он всегда принимал меня. Несмотря на то, что у него уже были свои завалы, повышение, дела, патрулирование. Молча замыкал кабинет. Сажал меня на диван рядом с собой. И разделял со мной грусть. Он успокаивал меня, говорил, что мы что-то придумаем, найдём выход.

Но я знала: выхода нет. Первую неделю надежда была, но уже на вторую неделю из меня выбили её.

Кэрвин всегда старался отвлечь меня шутками, анекдотами. Один раз я завалилась к нему прямо домой. Пьяная в хлам. С трясущимися руками и в слезах. У него и уснула. Было ли между нами что-то?

О таком не могло идти и речи. Он был мне словно брат, которого у меня никогда не было.

Но не это самое абсурдное в этой истории. Пожалуй, самым абсурдом было то, что в какой-то отчаянный момент я действительно хотела. Хотела рассказать всё ему. Князеву.

Не знаю, на что я рассчитывала при таких мыслях. Он убил бы меня просто напросто. Но чувство вины мучило меня и перед Амелией. Ах, да, ей я тоже хотела сказать. Думала, Алексеич не догадается, не узнает. Но я была дурой. Он перехватил меня прямо по дороге и снова доходчиво объяснил, что так делать не стоит. Лишь потом я узнала, что он поставил прослушку на мой телефон. Так и узнавал о моих намерениях.

Обычное воскресенье. Я лежу на кровати и просто смотрю в потолок. Синяки под глазами залегли достаточно глубоко. Бледная тусклая кожа. Я походила на живой труп. Родители и друзья беспокоились за меня, я сказала, что приболела. Поверили пока. Дальше придумаю что-нибудь ещё. Я лежала прямо, не моргая. Слёзы за эти дни закончились. Родителей не было дома. Идеальную тишину прервал завибрировавший телефон. Я не глянула в его сторону. Но телефон и не думал смолкать. Лениво потянулась к нему. Открыла.

Номер не записан. Опять какой-то идиот будет писать бред? Невольно закатив глаза, открыла чат.

Неизвестный:
– Эванс.
– Отвечай сейчас же.
– Заноза, мать твою, живее.

Последнее сообщение поставило всё на свои места. Князев. Сердце пропустило удар, а что если..?

Взяв себя в руки, напечатала ответ:

– Князев?
– Что за спешка? Минуту не отвечала всего.

– Быстрее шевелиться нужно, Эванс.
– Надеюсь, ты не забыла про желание.

– Что ты хочешь?

– Приезжай ко мне, адрес знаешь.

– Весьма двусмысленное предложение. Что ты хочешь от меня?

– Даже не мечтай о втором смысле. Попробуешь себя в роли горничной.

– Что? Ты спятил?! Не буду!

– У тебя нет выбора. Бросаешь слова на ветер? У нас сделка, не забывай, ты проиграла, выполняй.

– Не бросаю! Хорошо, я буду.

Даже в мыслях побыть не даст! Через 30 минут я была у него.

– Можно было и побыстрее, – встретил он меня у входа, скрестив руки на груди.

– Катись знаешь куда? – недовольно ответила.

– Знаю, после тебя.

– Не льсти себе, мне противно идти с тобой по одной дороге, – парировала я, обходя его, осмотрела дом. Я здесь была только на вечеринках, в обычные дни он выглядит по-другому. Тишина, идеальный порядок. Неожиданно.

– А где Даниэль? – закончив осмотр дома, обратила своё внимание на него.

– По делам уехал, вряд ли вернётся сегодня, – спокойно констатировал он.

– Какая жалость, придётся выносить твою компанию, – я села на диван, закинув ногу на ногу. – Так что ты хочешь от меня? Здесь чисто достаточно.

– Ты будешь наводить порядок не здесь, пошли, – не ожидая меня, он зашагал в сторону, пришлось следовать за ним.

– Вау, стена! Ты меня притащил стенами хвастаться? – мы дошли до стены и остановились.

– Заткнись.

Он толкнул стену, и она отъехала, словно дверь! Мои глаза округлились от неожиданности. Я такое видела только в фильмах, несмотря на то, что обеспечена, никогда не жила в таком доме.

– Дамы вперёд и помалкивая, – он махнул рукой, приглашая. Скептично глянув на него, шагнула внутрь.

Это была библиотека! Достаточно большая библиотека! Я ахнула, всегда мечтала о такой.

– Ты умеешь читать? – спросила я, оглядывая стеллажи.

– Очень смешно, – сказал он, закрывая за нами эту самую стену.

– Удивил, от меня что требуется?

– Видишь тот пустой стеллаж и разбросанные книги на полу? Стеллаж должен быть не просто заполнен книгами, но также нужно их правильно сортировать, – он показал пальцем на стеллаж в углу. Пол был завален книгами. Какой идиот это всё обронил? Впрочем, наверное, именно этот идиот стоит рядом.

– Ты издеваешься?! – процедила я сквозь плотно сжатые зубы.

– Ни в коем случае, – он одарил меня своей наглой ухмылкой. Я ненавидела эту наглую и самоуверенную ухмылку. Так и хотелось заехать по этой самодовольной роже!

– Ты мог нанять кого нужно, ты купаешься в деньгах! – раздражённо шипела я.

– Мог. Вот я и нанял тебя, только за бесплатно. Разве не чудно?

– Как же ты меня раздражаешь!

– Разделяю твои чувства.

Я прошла к этим разбросанным книгам. Чем раньше начну, тем раньше покину этот дом. Я приступила к делу.

Он постоял немного, глядя, затем ушёл. Я выдохнула: точно не под его пристальным надзором хотелось это делать.

Оставалась последняя полка, было ужасно скучно. Я даже в телефоне посидеть не могла! Оставила его дома. Да, непрактично, зато я буду уверена, что Михаил Алексеич ничего не проследит и не услышит. Сегодня у меня не было в планах рыть под одного урода для другого урода.

Книга выпала из рук. Громко цокнув, я потянулась за ней. Но моё внимание тут же привлекло кое-что другое. Я опустилась на корточки. На полу было достаточно много мелких алых капель. Сердце пропустило удар, цвет был знаком. Я дотронулась пальцем: может, это краска просто? Едва уловимый металлический запах поставил жирную точку. Это кровь.

Я так и сидела на корточках, глядя на это. Стало уже не так безопасно, как казалось. Я слишком поздно услышала скрип половиц за спиной и тяжёлые шаги.

– В чём дело, Эванс? – насмешливый голос донёсся до моих ушей. Он стоял прямо за моей спиной. Я обернулась, запрокинула голову. Выглядела словно маленькую мышку загнали в угол, а он величественно возвышался тенью надо мной. Я подскочила на ноги, крепко сжимая в руке книгу, словно она могла меня спасти от этого громилы.И всё также выглядела беспомощно. Рот заговорил быстрее, чем успела сообразить.

– Там кровь, – я сглотнула. И на кой чёрт я это ляпнула?

– Да? – в его глазах не было ни капли страха или стыда. Усмешка коснулась его губ. Он забавлялся. Забавлялся, мать его!

– Оно там было, это не я... я... – я оборвала саму себя, он смотрел на меня с ядовитой и какой-то непонятной улыбкой.

– Я знаю, – он сократил расстояние, от него веяло странным холодом. Вмиг его улыбка спала, лицо переменилось. Неожиданно сжав меня за плечи, он одёрнул и наотмашь впечатал меня в стеллаж за спиной. Несколько книг выпали. Одна из них углом упала сначала на моё плечо. Я шикнула от нежданной боли.Книга из моих рук вылетела следом.

– Князев, что ты..!

– Что я, Эванс?! Разве тебе не пора докладывать?! – предплечьем он прижал мою шею к этому стеллажу, немного перекрывая кислород. Второй рукой опёрся на полки над моей головой. Он склонился, приблизившись к моему лицу непозволительно близко. Крошечные сантиметры тяжело было назвать расстоянием. Князев без жалости вторгся в моё личное пространство, грубо стирая его границы.

– О чём ты говоришь? Я не понимаю! – кончики пальцев мелко задрожали. Дышать было тяжелее, но всё ещё возможно. Он не душил меня, скорее грубо удерживал.

– Не понимаешь? О, всё ты прекрасно понимаешь, Э-э-эванс, – нарочито мягко протянул мою фамилию Князев. Выражение его лица выражало ничто иное как бешенство. От напряжения гул сердца отдавал в ушах.

– О чём ты говоришь? Что ты делаешь вообще?! – я старалась кричать на него в ответ, пытаясь заглушить собственный голос страха.

– А ты что делаешь?! – его голос повысился, он словно рычал. Пазл сложился мгновенно. Сердце пропустило удар.

– Ты меня позвал не книжки складывать, – тихо констатировала я. Он усмехнулся, чуть склоняя голову набок.

– Догадалась.

– Что ты хочешь?! – я старалась говорить ровно, не показывая страх, а сама была зажата в углу этим разъярённым чудовищем.

– Я от тебя не хотел ничего, а что вы, менты, – он брезгливо одёрнул губу и будто выплюнул последнее, обозначая своё отношение к исполнителям закона, – хотите от меня?!

– Я не знаю, чего ты ждёшь от меня. Отпусти!

– Не знаешь? А может, побежишь докладывать своей шайке о крови? Вдруг я здесь человека зарезал, а, Эванс? – ядовито шептал он, казалось, этим ядом можно отравиться. Предплечьем руки надавил на мою шею, сокращая кислород, поступающий в лёгкие. Я стала бить его по руке, стараясь отпихнуть от себя. Но он даже не шелохнулся, с какой бы силой я ни старалась, ни один мускул его не дрогнул.

– Я не собираюсь ничего докладывать! – шипела я из последних сил.

– Тогда что ты творишь, твою мать, Эванс? – он сощурил глаза, в них помимо ярости и презрения мелькнул интерес. Склонив голову набок, оглядел меня с головы до пят, словно стараясь разгадать мои тайны.

– У меня даже телефона нет с собой! – прохрипела я, голова стала кружиться от недостатка кислорода. Он чуть ослабил хватку, я смогла вдохнуть. Жадно глотала ртом кислород. Но всё ещё была в этом уязвимом положении.

– Нет?

– Нет! – крикнула в лицо ему.

– Передашь все сведения обо мне, как только возвратишься домой?

– Идиот! Я ничего не передам, хватит! – я стала колотить его по руке и груди. Он глянул в сторону задумчивым взглядом, явно что-то прикидывая в голове.

– Ты рыщешь на меня. Я уверен в этом.

– Ты бросаешься на меня, обвиняешь, загоняешь в ловушку, ты ещё омерзительнее, чем я думала! – уже повысила тон я. Он вмиг глянул мне в глаза, мы встретились в немой схватке, никто не был намерен проиграть. – Добудь доказательства моей вины либо сгинь в своей паранойе, – всё ещё не прерывая зрительного контакта, прошептала ядовито, бросая вызов. Расстояние было минимальным, наши губы едва не соприкасались. Запрокинув голову и угрожающе приблизившись в ответ, шептала ему прямо в губы.

– Я добуду доказательства и тогда сотру тебя в порошок, – тихо прошипел он в ответ, полный решимости. Ухмылка коснулась моих губ.

– Попробуй, – усмехнулась, сверкнув глазами с вызовом. – Я уничтожу тебя первее.

– Давай, – усмехнулся он в ответ, в глазах у обоих блеснул азарт. Открытая схватка, в которой они соперники.

Игра началась.

И только один выйдет живым.