Моя геройская работа

Не буду лукавить — я подготовилась.

Ещё вчера вечером, пока чертила схемы эвакуации, понимала, что если Ястреб прав, нас со Старателем может не хватить на бой и эвакуацию. Мы сильные, но не всемогущие, а ТЦ слишком много людей. Поэтому я настроила телефон так, чтобы одним нажатием отправить сигнал тревоги в геройскую сеть.

Экстренный вызов, красный код, максимальный приоритет. Заранее заполнила параметры заявки, участвующих героев — себя и Старателя. Наше агентство, само собой, среагирует в числе первых и, не тратя время на уточнения, выдвинутся на подмогу.

Когда пол под ногами взорвался, и из дыры полезли чёрные туши, я нажала эту кнопку. У нас примерно десять минут до прибытия подкрепления.

Всего десять минут. Шестьсот секунд. Я повторяю это про себя, как мантру, пока вокруг рушится мир.

Из дырки в полу вылезают твари.

— Вьюга, — рычит Старатель, но я уже выбросила вперёд руку.

Из фонтана вырывается поток воды, окатывая и замораживая их. Нужно дать время мирным убежать подальше, сейчас огонь Старателя может навредить им.

— Какие... живучие, — отзываюсь я. — Будь осторожен. Я проморозила их до основания, а эти твари всё равно двигаются и пытаются вырваться.

— Понял.

Жидкости внутри тел ному кристаллизовались, разрывая ткани, но монстры будто этого не замечают. Медленно, но их вмороженные и скованные льдом тела искажаются, я не могу сконцентрироваться ни на чём больше.

— Вьюга, всё, отпускай, — Старатель касается моей спины. — Люди далеко.

Теперь его ход. Адское пламя охватывает уродливую статую, и я едва успеваю поднять ледяной заслон, чтобы не задеть гражданских. Огонь взмывает до третьего этажа, в тот же миг взвизгивает сигнал пожарной тревоги.

Это хорошо. Люди на верхних этажах начнут эвакуироваться. У нас каждая минута на счету.

Я оглядываюсь. У нас будут только ному или Лига подошлёт кого-то из своих?

В этот момент Ному атакует Старателя, но тот успевает уклониться, и тварь попадает в колонну. Я не жду, сразу армирую её льдом. Надолго этого не хватит, но, по крайней мере, здание точно не рухнет нам на головы, пока не наведём порядок.

Крики, грохот, пламя — отцовское, оранжевое и яростное, — и бетонная пыль, оседающая на волосах серой пеленой. Люди бегут, падают, кричат...

— Вьюга! — голос отца перекрывает шум. — Эвакуация!

— Сделаю!

Ему не нужно говорить дважды. Мы понимаем друг друга без лишних слов — три года совместных миссий и множество тренировок до них делают своё дело.

Пламя вздымается стеной, отрезая тварей от основного потока людей. Он не атакует в полную силу, в замкнутом пространстве торгового центра означала бы жертвы среди тех, кого Старатель пытается защитить. Он сдерживается, тянет время, давая мне возможность работать.

Лёд рождается из воздуха, из влаги, которую расплёскивает система тушения. Хорошо, что она работает, отца тоже будет остужать.

Я использую её, воду из фонтана, беру отовсюду, чтобы создать голубоватые стены, которые делят этаж на коридоры, направляя потоки людей к выходам. То, что я рисовала вчера, готовясь к проблемам.

Главная беда при эвакуации — не скорость, а порядок. Если толпа побежит хаотично, начнётся давка, и тогда жертв будет больше, чем от самих ному. Я создаю направляющие — ледяные барьеры, которые не дают людям сбиваться в кучи и подталкивают всех в нужном направлении, отсекая тупики.

Когда первый этаж более-менее организован и чист от случайных людей, я создаю лёд на подошвах ботинок, как у коньков, — и выбрасываю перед ледяную дорожку. Через секунду я уже несусь вверх по спирали, взлетая на второй этаж.

Тут паника куда хлеще, чем на первом этаже. Люди шарахаются в стороны, кто-то вскрикивает от неожиданности, но я не останавливаюсь.

Схема ледяных коридоров у меня есть для всех этажей, но становится очевидным, что этого мало. Пользоваться лифтами нельзя, а пожарные лестницы не справляются с потоком, люди толпятся, создавая давку, а этого я не могу допустить.

Идея рождается мгновенно, и я влетаю в ближайший магазин, кажется, это бутик какой-то дорогой косметики. Проношусь сквозь него и пинаю витрину, которая выбивает панорамное окно. Стекло брызжет дождём, ветер с улицы бьёт в лицо, когда я торможу на самом краю и создаю огромную, спиральную ледяную горку, которая начинается от разбитого окна и уходит вниз, к улице, плавно изгибаясь, чтобы погасить скорость. По такой можно просто съехать — быстро и безопасно.

— Все сюда! — кричу я, направляя ледяные коридоры к новому выходу.

Сама пролетаю по стеклянному мосту на другую сторону и повторяю то же самое: выбить окно, сделать горку, направить сюда часть людского потока с помощью стен.

Мой замысел понимают продавцы второго магазина и начинают зазывать людей, помогая с эвакуацией.

Люди, толпящиеся у выхода на пожарную лестницу, не сразу понимают, чего мы от них хотим. Я успеваю сделать ещё одну горку на втором этаже, когда к ней уже целенаправленно бегут испуганные посетители. Рослый парень, с виду студент, берётся помогать скатываться, выстраивая всех в очередь и повторяя каждому, чтобы оказавшись внизу он сразу отходил.

Кто-то смеётся сквозь слёзы — истерически, но это лучше, чем паника. Дети визжат, пока едут. Я вижу, как внизу их подхватывают первые прибывшие сотрудники экстренных служб.

Хорошо, это работает. Нужно повторить на других этажах.

Выбегаю из магазина, снова создавая ледяную дорожку. Третий этаж — сразу разделяющие людей стенки и веду один из путей в ближайший бутик.

Выбить витрину, сделать горку, крикнуть людям, что здесь есть выход. Затем повторить с другой стороны здания. Ещё одна горка.

Четвёртый этаж — то же самое. Лёд, лёд, лёд — он рождается из моих ладоней, струится по стенам, схватывается на лету. Я чувствую, как холод начинает проникать в кости.

Мой костюм спроектирован так, чтобы глушить потерю тепла, но у всего есть предел. Даже у меня.

Перед тем как подниматься на пятый, я на секунду я задерживаюсь у балкона, чтобы глянуть вниз. Старатель сражается прямо подо мной. Ному кружат вокруг него как голодные волки, но он уверенно отбивает все атаки. Не знаю, добили кого-то уже или нет, но по тому, что попадающие на него брызги распылителей превращаются в пар, становится понятно, — он начинает перегреваться.

Я выбрасываю руку вперёд — вода из фонтана взмывает и окатывает отца с головы до ног, немного понижая температуру воды, чтобы ускорить остывание. Пар взвивается над его плечами. Теперь он сможет продолжать.

Зубы начинают отстукивать, мне бы тоже спуститься к нему и погреться, но нужно закончить создавать запасные выходы. На верхних этажах тоже много людей, горки здесь будут выше, а значит и длиннее, но я не могу останавливаться.

Тем более, что сражаться на верхних этажах не с кем. Вроде бы.

Надо продолжать. Я герой. Справлюсь. Нужно двигаться быстрее, тогда потеплее будет.

Отталкиваюсь от перил и качусь выше. Пятый этаж. Часть людей успели уйти на пожарные лестницы. Я создаю им две горки, на второй я едва не падаю в обморок, но беру себя в руки и выхожу обратно, чтобы глянуть вниз на сражение.

Мне нужно спуститься. Я уже вижу своё дыхание, костюм работает на пределе возможностей. Внизу тепло от пламени, там я могла бы работать эффективнее, не превращаясь здесь в ледяную статую.

Надо продолжать. Выше люди. Я слышу, как плачет чей-то ребёнок. Я должна сделать горку, чтобы спустить ребёнка вниз и отправить в безопасное место. Подальше отсюда и от ному.

Движения становятся медленнее. До шестого этажа я докатываюсь, конечно, но создавать ледяные стены не спешу.

— Эй! — голос уже хриплый, будто простуженный. Впрочем, простуда после такой вечеринки мне практически гарантирована. — Все сюда! Я выведу вас из здания!

Перед глазами плывёт, я уже не чувствую пальцев. Дыхание вырывается белым паром, ресницы покрыты инеем.

На моё счастье, тут есть сотрудники торгового центра, благослови их боги. Пока я едва передвигаюсь, они громкими уверенными криками помогают направлять людей, координируя друг друга.

Я вижу, как парень в футболке одного из магазинов, в котором мы вчера что-то даже купили для Фуюми, подхватывает пожилую женщину и буквально доносит её до только что созданной мной горки.

Вижу, как девушка из кафе, накидывает на край большое полотенце, чтобы посетителям было легче правильно сесть и катиться. Они не герои, у них нет лицензий, но сегодня они делают геройскую работу, и я не могу сдержать благодарности — короткого кивка каждому, кого встречаю глазами.

— Вьюга, вы как? — окликает меня кто-то.

— Порядок, — вру я.

— Вы замёрзли!

— Всё под контролем. Катитесь отсюда, я скоро тоже спущусь в адское пламя, — не знаю как, но я умудряюсь растянуть губы в улыбку, хотя едва различаю черты лица человека, заметившего, что я не в порядке.

Вот. И нечего тут. Это я всех спасаю. Меня не надо.

Шестой этаж. Почти пустой — основная масса людей уже спускается по пожарным лестницам. Скорее всего, когда началось, они толком и не поняли, что это нападение злодеев. Просто направились к пожарным лестницам и начали эвакуацию почти без паники.

Я создаю ледяные указатели к единственной горке, на которую у меня хватает сил.

Приходится остановиться и подышать на ладони, хотя толку от этого никакого. Моё тело внутри куда холоднее, чем воздух снаружи. Осознав бесполезность этого действия, я бреду обратно к перилам, чтобы взглянуть вниз.

Мне точно пора спускаться. Если я грохнусь тут в обморок, испорчу Старателю первый поединок в качестве номера один.

Но если не проверю седьмой этаж, тоже испорчу. Умри, но сделай, таков девиз нашей семьи.

Ноги сводит от холода, когда я снова создаю лезвия коньков. Каждый толчок будто танец босиком на стекле.

Почему-то вспоминается детство. Я знала, что отец жестил, когда тренировал Шото. Знала, что он требует с него как со взрослого, хотя ему едва исполнилось пять. Знала, что не смогу спокойно сидеть в другой комнате, когда моему брату плохо.

Я уже потеряла одного и не могла допустить этого снова.

Пришла в зал, когда отец орал на Шото, заставляя его встать. На меня он тоже рявкнул, чтобы убиралась и не мешала. Первой реакцией было убежать, но я заставила себя замереть, а потом сделать шаг навстречу страху:

— Я хочу, чтобы ты сделал героя из меня тоже, — голос, наверно, звучал жалко.

Старатель не ожидал услышать ничего подобного. Маленький Шото недоумённо поднял голову. Я видела, что он на грани обморока, и повторила твёрже.

— Я тоже хочу тренироваться. Научи.

— У тебя ледяная причуда, Эмико. Которая к тому же тебя ранит, — поморщился отец. — Ты не сможешь стать героем и превзойти Всемогущего. Ты как...

Прежде, чем он назвал имя Тойи, я делаю ещё шаг в зал.

— Ну и ладно! Я сказала, что хочу быть героем, а не превосходить кого-то! Научи меня. Или что, героем можно быть, только если у тебя есть огонь? Чушь! Причуд много!

Тогда у всей этой бравады была одна цель: дать Шото немного времени на перерыв.

Когда я видела, что он на грани, я подставлялась, чтобы он немного отдохнул, пока отец орёт на меня или пытается выкурить меня из зала. У него не вышло, упрямством я пошла в него.

То же упрямство заставило меня добраться до седьмого этажа. Я спрыгиваю на площадку, и ноги едва не подводят.

Тело ниже пояса будто пронзило тысячами игл. Кажется, ещё немного и ноги можно будет разбить как вазу, но пока я ещё двигаюсь.

Причуда берёт своё на пределе, слишком много льда создаю за короткое время. Температура моего тела падает ниже безопасной отметки. Теперь точно пора спускаться. Поближе к отцовскому огню, позволить жару проникнуть в кости, отогреть замёрзшую кровь. Но сперва убедиться, что здесь никого нет. Что все уже воспользовались лестницами и находятся в безопасности.

Я шагаю вперёд и спотыкаюсь. Ноги не слушаются, руки висят как чужие, ткань костюма покрыта инеем, это значит я убила систему терморегуляции. Он больше меня не греет.

Ну и пусть, зато эвакуация завершена...

Тут я замечаю движение перед собой. Кто-то стоит там, в тени прохода, ведущего в кинотеатр.

— Эй! Тут... — из горла вырывается хриплый кашель. — опасно!

Глаза слезятся от боли, когда я пытаюсь сдержать кашель, но вид человека, которому нужна помощь, заставляет забыть о себе.

Из тени выходит парень. Чёрные волосы, тёмная мешковатая одежда. На миг кажется, что я отморозила мозги, ведь отчётливо вижу обугленную кожу, прикреплённую к обычной бледной хирургическими скобами, иначе она точно отслоилась бы. Он улыбается — жуткой, неестественной улыбкой, от которой швы на его щеках натягиваются, показывая ровные белые зубы, будто он очень рад меня видеть.

Прежде чем я успеваю что-либо понять, он поднимает руку и с его пальцев срывается огонь синего цвета. Я настолько удивляюсь этому, что предпринимаю бесполезную попытку сблокировать атаку, когда поток уже ударяет мне в грудь, сбивая с ног и отбрасывая назад. Вот только позади меня ничего нет.

Балкон. Перила. Пустота.

Я не сразу понимаю, что падаю. От переохлаждения соображать получается так же медленно, как и двигаться. Время замедляется. Перед глазами уменьшается стеклянный потолок, сквозь который льётся равнодушное субботнее солнце. Моё замёрзшее тело обнимают языки синего огня, которое кажется смутно знакомым, но я никак не могу ухватить мысль за хвост.

Ясно одно, я облажалась.