Моя геройская работа

Суббота пришла быстрее, чем хотелось бы.

Я не стала слишком сильно врать отцу.

Вернувшись домой, я поднялась в его кабинет прямо с кучей пакетов, которые Нацуо, который обходит офис Старателя на расстояние выстрела, ни за что бы ни понёс ко мне. Отец по обыкновению сидит за столом, просматривая какие-то документы, и выглядит почти мирно, насколько это вообще возможно.

Жаль портить ему настроение.

— Привет, Старатель, — говорю я, прикрывая за собой дверь. В офисе я стараюсь обращаться к нему как к герою. — Мне нужно кое-что рассказать.

Он поднимает голову. В бирюзовых глазах разгорается настороженность и готовность к действию.

— Я только что из «Sky Mall», гуляла там с Фуюми и Нацуо. Я заметила там подозрительных людей.

Миг мы смотрим друг на друга, после чего он убирает бумаги в стол.

— Подробнее.

— Их было трое. Из тех, кого я видела. Слонялись по этажам без видимой цели. Не заходили в магазины, не покупали ничего, просто смотрели. Изучали расположение камер, выходов, эвакуационных путей. Я подумала, что паранойя разыгралась, но чем дольше наблюдала за ними, тем очевиднее становилось, что что-то нечисто. Плюс, был момент, когда охранник направлялся в сторону одного из них, а другой, заметив это, позвонил ему и сказал зайти в магазин. Он пропустил охранника и продолжил озираться. Выглядели как обычные посетители, но что-то в них... неправильное.

Эта часть правда.

Я действительно засекла подозрительных людей, когда мы поднимались с третьего этажа на четвёртый. Двое мужчин и женщина, одеты непримечательно. Я обратила на них внимание потому, что слышала этот разговор по телефону, мы проходили мимо человека, который сказал напарнику войти в магазин. После я уже не могла выкинуть эту странную компанию из головы.

Возможно, это действительно ничего не значит. Но кроме троицы у меня есть тяжёлый аргумент в виде задания от Ястреба, но отцу про него я пока рассказывать не буду. Возможно, позже.

Потому что, услышав про него, отец может разозлиться и отказаться куда-либо идти.

Старатель выслушивает молча. Потом кивает.

— Хорошо. Я изменю графики патрулирования. Сходим туда и проверим. Возможно, стоит изучить записи с камер. Ты не запрашивала их?

— Нет, посчитала, что нет оснований, — я пожимаю плечами. — Технически гулять по торговому центру и ускользать от охраны не запрещено. Они не делали ничего плохого. По крайней мере сегодня.

— Да. Хорошо, — он кивает и раскрывает геройскую сеть на своём компьютере, чтобы, очевидно, проверить, нет ли в этом районе каких-нибудь наводок.

— Тогда я пойду, — собираю свои пакеты. — Даже если у меня просто разыгралась паранойя, нам полезно показывать тебя людям не только когда ты выворачиваешь преступникам руки. Там хороший свет, так что давай немного походим, я сделаю фоток для сетей, подпишем карточки.

— Если нужно, — кривится Старатель, всё ещё занятый данными.

Я уже проверила их, пока ехала домой, район чист. Как минимум сегодня.

Выхожу из кабинета и тащусь к лифту, зашипев, когда коробка с новыми туфлями ударяет по бедру.

На кой чёрт я их купила? Я хожу только на работу и то в ботинках с терморегуляцией. Ладно хоть незаметно скинула то платье, которое пыталась впарить мне Фуюми. Вот в нём мне точно никуда не выйти.

Главное дело сделано, отец согласился. Не стал спорить и отмахиваться, не сказал, что у него нет времени на мои глупости. Рассказать бы Нацу, мол, вот, видишь, отец не так плох. Тоже может слушать и не игнорировать, после Тойи многое переосмыслил. Но тогда придётся рассказать, что мы намылились в какую-то западню, а это брата точно не обрадует. Уже слышу, как он опять начнёт орать и грозиться задушить меня.

Остаток вечера я провожу перед ноутбуком, проверяя сеть, настраивая скрипты, которые могут помочь завтра, и рисуя на распечатанных планах ТЦ линии эвакуации. Как часто бывает, красиво не значит безопасно, комплекс огромный, людей будет много, а значит, и неприятности возникнут большие, если медлить.

Агентство Старателя одно из самых эффективных в вопросах эвакуации и спасения заложников. Нельзя облажаться сразу после объявления Старателя героем номер один.

Когда линии начинают расплываться, я закрываю ноутбук и, бросив всё на столе, ползу в ванную, а потом в кровать.

Сплю плохо, мне снится Тойя.

Как часто бывает, сон лишён чёткости и показывается мне обрывками лоскутного одеяла. Мне около десяти. Я бегу по тропинке, уверенная, что старший брат пошёл куда-то сюда. Далеко впереди мерцают синие огоньки, похожие на бабочек. Возможно это и правда бабочки, не могу разглядеть. Или я бегу уже обратно? Не разобрать.

Тропинка петляет, и я совсем теряюсь. Зову его, но в ответ слышу только его смех и голос:

«Ты обещала привести его, Эми. Сдержи слово!»

Просыпаюсь в холодном поту, с трудом глотая воздух.

Это всего лишь сон. Как бы больно ни было признавать, Тойя мёртв. Я бы многое отдала, чтобы изменить прошлое, но не могу. Щёки сырые, и вряд ли это от стёкшей изо рта слюны.

Утром, как обычно, пью кофе и просматриваю задачи на день.

Каори напоминает про маячащее на горизонте интервью, я пишу ей, чтоб попросила их скинуть вопросы. Если не помру в Сибуе, можно посмотреть, чего они хотят у меня выспросить.

Никакие встречи тоже не ставлю. Если нам повезёт, и наводка Ястреба окажется просто пустяком, то поработаю с фотками и проверю рекламные кампании.

Надеваю геройский костюм, собираю волосы, крашусь, чтобы если и помирать, то красивой. Конечно же, я вчера забыла поставить телефон на зарядку, так что он успел всосать в себя только половину батарейки во время утренних сборов. Остальное придётся добирать по дороге с банка.

Отец уже ждёт внизу. Он не любит фотографироваться, но всё же отнёсся к моему заявлению ответственно: наплечники натёрты практически до зеркального блеска. Герой номер один сегодня выпендривается, и это правильно.

— Готова? — спрашивает он.

— Всегда, — отвечаю я, и мы выходим.

***

Торговый центр встречает нас шумом и толпой.

Мы немного осмотрелись, прежде чем заходить, к тому же если и устраивать теракт, то подождать, когда народу скопится побольше, а это обеденные часы.

Субботний день, новый ТЦ, во всех магазинах скидки в честь открытия. Сотни людей снуют между этажами, смеются, фотографируются, у половины дети и горы пакетов. Стеклянный потолок заливает атриум солнечным светом, и всё это такое яркое, живое и... уязвимое.

Я смотрю на этот муравейник и чувствую, как внутри поднимается холодная волна страха. Не за себя — за них. За всех людей, которые даже не подозревают, что сегодня может случиться что-то плохое.

Едва мы переступаем порог, отец останавливается. Его лицо остаётся непроницаемым, но я замечаю, как меняется танец пламени на его наплечниках. Он даже принюхивается, будто запах о чём-то ему скажет.

— Я понял, о чём ты говорила, — произносит он низким, рокочущим голосом. — Я тоже чувствую. Здесь что-то не так.

Горло сжимает ледяное кольцо.

Старатель несоизмеримо опытнее меня. Если его инстинкты врубают режим тревоги вот так, значит, мои надежды не оправдались, и я не зря сидела вчера на кухне с рисованием.

Почти жалею, что не стрельнула у Ястреба личный номер. Написала бы сейчас: «Старатель чует неприятности, прилетай скорее, тут слишком много людей, мне нужна помощь».

Может через сообщения в геройской сети написать?

— Пойдём осмотримся, — прерывает мои мысли Старатель. — Что по эвакуации?

— Четыре пожарные лестницы по углам здания, плюс одна в кинотеатре. Здесь есть спуск в метро и на подземную парковку. Самое опасное место — атриум, открытое пространство, много стекла, колонны, которые можно поломать. Но есть большой фонтан, чтобы быстро остудить тебя. Зато камер — хоть реалити-шоу снимай. Если станет жарко, полиция подключится к ним и сможет координировать подмогу.

Отец бросает на меня короткий взгляд. Хочется верить, что одобрительный.

— Хорошо. Держись рядом.

Мы движемся сквозь толпу. Я всматриваюсь в лица, пытаюсь угадать, что именно нас сегодня ждёт.

Скорее всего, отцу придётся тусоваться в Атриуме. Это хорошая арена для драки. Нужно будет сразу ограничить его и противников, потому что если Старатель будет гоняться за ними по магазинам, власти нам головы открутят за ущерб. Да и жертв будет больше. Понадеюсь, конечно, на добросовестность строителей, но всё же, если снести достаточно колонн, часть этажа рухнет вниз, и кто-то пострадает ещё и от этого.

Вопрос в том, что нам уготовано.

Отец прокладывает дорогу с целеустремлённостью ледокола. Люди расступаются перед ним — кто-то с благоговением, другие с испугом, но равнодушных нет. После прошедшей церемонии и потока новостей Старатель вызывает у всех жгучий интерес. Я вижу, как загораются глаза у прохожих, как они толкают друг друга локтями, как достают телефоны.

Сейчас главное — не угробить его провальной миссией... Но, к счастью, он профи, я тоже не из бестолковых. Как-нибудь выкрутимся.

Первая девочка подбегает к нам у фонтана. На вид ей лет семь, два тёмных хвостика, стянутые разноцветными резинками, весело подпрыгивают. На ней футболка с фотографией Всемогущего.

— Старатель! Старатель! А можно автограф?

Отец замирает. Я практически кожей чувствую его смятение, он ещё не привык, что люди хотят с ним взаимодействовать. Раньше они просто смотрели издалека, боясь подойти. А теперь бегут, улыбаются, протягивают блокноты.

Я быстро вытаскиваю из кармана пачку его карточек, заготовила заранее, и маркер. Вкладываю ему в руки его и часть карточек.

— Подписывай и раздавай, — шепчу я. — И улыбайся. Хотя бы попытайся.

Он смотрит на девочку, потом на меня. В его глазах промелькивает что-то отдалённо напоминающее панику. Карточки кажутся крошечными в его руках, маркер непропорциональным, но он быстро возвращает самоконтроль и выводит своё геройское имя жёстким, угловатым почерком. Девочка сияет.

— Спасибо! Вы самый крутой!

— Будь осторожна, — говорит он. — И слушайся родителей.

Ладно, будем думать, что говорить с фанатами, будто они на инструктаже — часть его бренда. Я слышу чего он отвечает краем уха и не могу не порадоваться. Подготовка к церемонии тоже не отправлена в архив выполненного. Он продолжает пользоваться нейтрально-доброжелательными ответами.

Я сдерживаю смешок и тут же принимаю раскрытый блокнот, чтобы написать там своё имя с пожеланием.

Чуть было не вывела «слушаться родителей». Было бы забавно, ведь блокнот принадлежит парню, с виду ровеснику Нацу.

Вокруг нас собирается толпа. Люди тянут руки, просят автографы, фотографируются. Я раздаю карточки направо и налево, подписываю свои, улыбаюсь, позирую для селфи и параллельно сканируя пространство.

Здесь слишком много людей...

Если что-то случится прямо сейчас, мы не успеем эвакуировать и половины. Давка, паника, заблокированные выходы — всё это я проходила на тренировках, но одно дело — симуляции, и совсем другое — реальные люди, которые смеются и понятия не имеют, что их жизнь висит на волоске.

Оглядываюсь в поисках Ястреба, но его нигде нет. Ни красных крыльев, ни нахальной улыбки, ни громкого голоса. Чем дольше мы здесь, чем сильнее зудит предчувствие неприятностей, хотя не исключаю, что я просто накручиваю себя. Вокруг все такие радостные, но это ощущается как затишье перед бурей.

Старатель тоже как на иголках.

Он раздаёт карточки с мрачной сосредоточенностью человека, выполняющего важную миссию. Я слышу обрывки фраз: «...суровый, но милый», «...совсем не такой, как по телевизору», «...подпиши мне на футболке, пожалуйста!»

Ну хоть мои усилия по воскрешению его рейтинга не напрасны. Старатель становится символом не только грубой силы, но и чего-то человеческого. И это прекрасно. Да, обаяния Всемогущего он лишён, но мне нравится, что в нём тоже стали видеть человека.

И тут я чувствую, как по спине пробегает холодок. Рациональная половина ещё не видит явных признаков, но чутьё уже кричит: начинается.

Я резко оглядываюсь. Толпа, улыбки, камеры телефонов — всё как прежде, но что-то уже пришло в движение. Я пока не вижу, но чувствую каждой клеткой тела.

Снова оглядываю атриум. Фонтан, эскалаторы, стеклянный потолок. Люди на всех этажах — сотни, даже тысячи.

Ястреба нет.

Медленно выдыхаю, заставляя сердце биться ровнее. Паника — главный враг героя, причём неважно внутри она или снаружи.

Ну же, Ястреб. Ты обещал быть на подхвате. Где ты?

И почему у меня такое чувство, что ты уже здесь, просто я тебя не вижу?