Найти себя, спасти тебя

Резкий вдох разорвал тишину квартиры. Веки Серен распахнулись, но темнота перед глазами никуда не делась — та же густая, пахнущая сыростью и старой кирпичной кладкой тьма ее комнаты в Уолсолле. Холодный пот покрывал кожу липкой пленкой, заставляя дрожать так сильно, что железная койка под ней жалобно скрипнула. Она обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять тревогу, и начала медленно раскачиваться, словно баюкая саму себя.

«Просто сон. Очередной сон» — повторяла она про себя мантрой, пока тремор постепенно отступал.

Переезд дался тяжело. Уже которую неделю ей снились кошмары, похожие друг на друга: мокрый бетон эстакады M6, желтая разметка, размытая дождем, и тяжелая ладонь на затылке, прижимающая лицо к холодному стеклу машины. Кошмары оставляли после себя привкус железа во рту и ощущение липкой тревоги.

Серен устало провела ладонями по лицу, стирая испарину, и посмотрела на будильник. Дешевый пластиковый корпус ядовито-красного цвета казался чужеродным пятном на серой тумбочке из «Благотворительного магазина Британского Легиона».

8:05.

Она рухнула обратно на влажную простыню, уткнувшись носом в плоскую синтетическую подушку. Простонав, перевернулась на спину. Взгляд уперся в потолок — обычный обшарпанный желтоватый цвет, покрытый паутинками из тонких трещин. Голова была ватной. Проведя ладонями по лицу, девушка смахнула остатки сна.

— Скоро пройдет. Нужно просто адаптироваться, — тихо пробормотала она себе под нос. Ее собственный голос показался слишком чистым для этой комнаты. Глубокий вдох, выдох. Девушка сбросила тонкое колючее одеяло и села на кровати.

Родом девушка из Бирмингема. Из Эдгбастона, если быть точным. Из дома, где дубовые полы никогда не скрипят, а воздух пахнет лавандовым полиролем. Здесь, в промышленной тени Уэст-Мидлендса, она жила на износ: днем стояла за кассой в кофейне Costa Coffee у вокзала Нью-стрит, а по ночам драила жирный линолеум в забегаловке PFC. Что угодно, только бы не возвращаться. Только бы отец не нашел ее первым.

До дневной смены оставалось чуть меньше часа. Серен сползла с кровати. Пол был ледяным даже сквозь носки. Квартира-студия на втором этаже викторианской террасы в районе Блоксвич была крошечной, но своей. Стены здесь были такими тонкими, что она слышала, как сосед сверху спускает воду в туалете. Но эта убогость стала ей уютнее родительского пентхауса. Там каждый угол кричал о сделках отца и ожиданиях матери. Здесь стены молчали.

В ванной, над пожелтевшим от табачного дыма раковиной, висело помутневшее зеркало. На нее смотрела уставшая девушка с темно-каштановыми волосами, которые от жесткой воды торчали сухим вороньим гнездом. Яркие небесно-голубые глаза сейчас казались почти прозрачными, выцветшими от недосыпа. Губы слегка припухли. Она плеснула в лицо ледяной водой из-под крана, которая пахла хлоркой, почистила зубы и побрела в кухонный угол.

После таких кошмаров хотелось чего-то сладкого и горячего.

Девушка открыла старенький черный холодильник Hotpoint. Тусклая лампочка подсвечивала одинокое яйцо на дверце, засохший лимон и бутылку молока, срок годности которого закончился ещё вчера. Дверца холодильника хлопнула с глухим металлическим звуком, отозвавшимся эхом в пустоте желудка.

— Кофе тоже сойдет — хмыкнула Серен.

Она повернулась к навесному шкафчику и достала турку. Это была единственная вещь, которая напоминала ей родительский дом. Медь уже потемнела от времени, а длинная деревянная ручка была отполирована до блеска чужими пальцами. Эту турку ей сунула в руки Мадам Лабиш, их экономка, когда Серен стояла на заднем крыльце родного дома в четыре утра. Поясная сумка оттягивала плечо, сердце колотилось где-то в горле.

Домохозяйка всё поняла без слов. Ее круглое лицо, обычно мягкое, стало каменным.

— Подожди секунду, пожалуйста.

Девушка кивнула, наблюдая, как быстро удаляется силуэт женщины по коридору. Через две минуты Мадам Лабиш уже протягивала два свертка плотной коричневой бумаги. Взгляд ее был полон такой всепоглощающей нежности и страха, что у Серен перехватило дыхание.

— Береги себя, милая. — В ту же секунду глаза намокли. Семья у Серен большая, влиятельная, уважаемая в графстве, но частью этой семьи она себя не ощущала ни дня. Мадам Лабиш стала одной из немногих живых душ, кому можно было показать настоящую себя, не боясь, что ее замоют отбеливателем. Девушка упала в объятия женщины, пряча лицо в складках ее форменного фартука, и тихо-тихо расплакалась. Нянечка качала ее, как раньше, когда ещё маленькая Серен падала, разбивая коленки и первым делом бежала плакаться мадам Лабиш. Тёплая рука легка на макушку девушки, поглаживая её.

— Совсем скоро все спустятся на завтрак, поторопись. — Женщина поцеловала ее в макушку и, расцепив объятия, настойчиво подтолкнула к садовой калитке. — Найди себя. И молись, чтобы твой дядя Реджинальд сегодня пил больше обычного.

В первом свертке был блокнот Молескин. Внутри — вклеенные детские фото, рисунки углем и высушенный лист платана из парка Саттон. Во втором сверке — медная турка. Всё, что осталось Мадам Лабиш от ее покойной матери-итальянки. Экономка рисковала всем: местом, рекомендациями, пенсией. Ради дочери своих работодателей.

Держа турку в руках сейчас, подушечками пальцев водя по чеканному узору, Серен почувствовала, как утренний кошмар окончательно отпускает горло. От паники осталась лишь сухая горечь. Напевая вполголоса старую итальянскую песенку, которую часто мурлыкала Мадам Лабиш, девушка насыпала кофе в джезву. Пока песок на дне становился влажным от воды, она включила старое радио на подоконнике. Из динамика послышалась энергичная мелодия.

Мелодия была легкой и солнечной — абсолютный диссонанс с видом из окна, где серый дождь смывал сажу с фабричных труб. Серен невольно начала пританцовывать бедрами, стоя у плиты. Аромат крепкого, настоящего кофе — не той бурды из автомата на работе — быстро заполнил тесную кухню, перебивая запах плесени, идущий из угла за холодильником.

Вовремя выключив конфорку, Серен налила напиток в изящную фарфоровую чашку с золотой каймой. Часть старого сервиза Royal Doulton, который хозяйка квартиры оставила вместе с мебелью. Тонкий фарфор выглядел нелепо и жалко на шатающемся пластиковом столике из IKEA, заляпанном каплями жира.

Недопив свой утренний кофе, девушка отставила кружку и посмотрела на экран мобильного. Поняв, что пора бы уже начать собираться, девушка встала из-за стола и подошла к небольшому комоду. Уехала она с одним рюкзаком и вещей было совсем немного, вся её одежда умещалась в один небольшой ящик комода. Натянув на себя чёрные клешированные джинсы и коричневый свитер, в крайний раз глянув на время, Серен двинулась к выходу.

Дорога до работы занимала всего 15 минут на автобусе. Погода была пасмурной, разгар осени, прохладный ветер игрался с выпавшими прядями девушки. Автобус приехал почти сразу же, как только девушка подошла к одиноко стоящей лавочке на абсолютно пустой улице. Найдя свободное место, девушка устремила взгляд в окно.

Утренняя смена в кофейне прошла относительно спокойно, даже несмотря на то, что сегодня ей пришлось обучать стажёра. Хотя сама Серен не работает здесь и месяца.

Здесь она была просто «Серен за кассой». Никто не смотрел на ее руки, проверяя чистоту и аккуратность ногтей. Никто не оценивал стоимость ее пальто. Она протирала столики, улыбалась редким утренним посетителям — офисным клеркам с остекленевшими глазами — и молча переделывала латте за стажеркой, у которой всю смену дрожали руки. Монотонная физическая работа успокаивала нервную систему лучше любых таблеток. Когда смена наконец закончилась, на улице уже начали сгущаться сумерки.

До второй работы оставалось ещё достаточно времени. Ноги гудели от десяти часов стояния на дешевом линолеуме. Девушка вернулась в свою каморку в Блоксвиче, рухнула на кровать поверх одеяла, даже не разуваясь, и провалилась в тяжелый сон ровно на сорок минут. Этого хватало, чтобы сбить физическую усталость, но недостаточно, чтобы снова провалиться в кошмары.

Перекусив сендвичем, который она прихватила на закрытии смены в кофейне, девушка вновь вышла к остановке.

В 22:30 вечера она толкнула стеклянную дверь забегаловки «PFC». Привычный обшарпанный фасад из красного кирпича встретил ее мерцанием вывески, которая коротила во влажную погоду. Внутри пахло старым маслом, дезинфектором и отчаянием. Из колонок надрывно пела какая-то группа из девяностых.

Парень за кассой, увидев девушку, облакотился о столешницу и лучезарно улыбался.

Пол — высокий блондин с кучерявыми волосами, собранными в хвост на макушке.

— Сегодня даже не опоздала — ухмыльнулся он. — Еще одно опоздание и будешь всю смену стоять на мойке — достав откуда-то из под кассы зеленый фартук, парень перекинул его девушке.

Усмехнувшись, Серен поймала фартук и, сняв свитер, накинула фартук на черную майку, начала завязывать тесемки на спине. Пройдя за кассу, в зону персонала, девушка скинула свитер на небольшую табуретку, стоящей в углу, недалеко от двери.

Парень смерил ее хмурым взглядом профессионала, оценивающего готовность, после чего хлопнул по спине, выталкивая в зал. Ехидная улыбка проскочила на лице парня.

Обернувшись, девушка вопросительно посмотрев на парня.

— Туалет сегодня твой. Тот парень из третьей кабинки оставил тебе прощальный подарок.

Серен нахмурилась, но спорить не стала. Надев толстые желтые резиновые перчатки, она взяла ведро и швабру. Нехотя заходя в туалет, она покинула взглядом помещение. Запах внутри был омерзительным. «Неужели так трудно смывать за собой?» — подумала она, морщась, приступая к работе. Девушка работала методично: раковина, зеркало с поцелуями, сам унитаз, и в последнюю очередь — липкий пол, покрытый комками влажной бумаги. Желтая тряпка полетела в пустое ведро, когда она закончила.

Девушка вышла в зал, держа в руках переполненный мусорный пакет, Пол перехватил ее:

— Дядя Андерсон зовет на кухню, рук не хватает. Там целая компания водителей зашла, бьют рекорды по бургерам.

— Вроде вторник, а людей как в пятницу, — пробубнила себе под нос шатенка, отдавая пакет и направляясь к мойке для рук.

На кухне царил привычный адский ритм. Дядя Андерсон — крепкий мужчина за пятьдесят с протезами вместо кистей — стоял у огромной сковороды. Он тепло улыбнулся ей через клубы пара.

— Нарежь три порции овощей для тушеного. Следом пойдет бургер. Лук только в этот раз не добавляй, у дальнобойщика аллергия.

— Будет сделано!

Серен работала быстро и ловко. Движения рук были выверенными — сказывались часы практики в кофейне и врожденная точность дочери хирурга. Но когда она торопливо дорезала последний баклажан, нож сорвался. Острая, ослепляющая боль обожгла подушечки безымянного и среднего пальцев.

Девушка инстинктивно дернулась, зажав порез во рту, чтобы не вскрикнуть. Металлический привкус крови смешался со вкусом сырого овоща. Она промолчала, только крепче сжала ручку ножа дрожащей рукой и продолжила резать.

Закончив шинковку, она бросила овощи в сотейник и метнулась в тесную подсобку. Там, под тусклой лампочкой, болтавшейся на проводе, Серен быстро залила порезы перекисью из старой аптечной коробки и замотала пальцы куском марли, стянув узел зубами.

Дядя Андерсон заметил бинт почти сразу. Он глянул поверх шипящей сковороды с бургером:

— Снова поранилась? — голос у него был хриплый, прокуренный, но взгляд оставался цепким. — Иди в зал. С тебя на сегодня кухни хватит, Ан как раз с обеда сейчас вернётся.

Серен виновато кивнула. Она уважала этого человека до глубины души. Бывший повар элитного ресторана в Бирмингеме, потерявший обе кисти в аварии, теперь управлял кухней в этой забегаловке.

В зале Пол сидел прямо на полу, прислонившись спиной к холодильнику для мороженого, и листал свежий выпуск комикса про Человека-паука. Серен опустилась рядом на корточки. Они успели переброситься парой фраз о графике выпуска Marvel, когда над дверью звякнул колокольчик.

Мужчина средних лет вошел неровно, покачиваясь. Дорогой костюм помят, галстук ослаблен. На вид — типичный офисный планктон, решивший снять стресс дешевым фастфудом. Но что-то в нем заставило Серен напрячься. То, как он двигался — слишком плавно, словно вода перетекала внутри сломанного механизма.

— Доброй ночи. Что будете заказывать? — вежливо спросила она, делая шаг вперед.

Мужчина даже не поднял глаз. Он смотрел вниз, на пластиковый столик, где лежало меню, и медленно раскачивался с пятки на носок. Девушка окликнула его громче:

— Сэр? Могу вам чем-то помочь?

На удивление, мужчина отреагировал. Уперевшись руками в столешницу, чтобы удержать равновесие, он выдавил невнятное бормотание.

— Извините, сэр, вы не могли бы повторить еще раз, пожалуйста? — Серен склонилась чуть ниже. Ее глубоко-синие глаза обеспокоенно следили за каждым микродвижением гостя. Она поджала губы, пытаясь разобрать слова сквозь шум вытяжки.

Мужчина промычал снова и, сделав короткий, судорожный вдох, выдавил:

— Мне… Воды, пожалуйста.

Ему становилось хуже на глазах. Мышцы шеи расслабились, голова безвольно мотнулась. Руки сползли со столешницы, царапнув ламинированное меню. Он вскинул голову, фокусируя взгляд на девушке. Зрачки превратились в крошечные черные точки, утонувшие в бледных радужках. Кожа приобрела восковой, сероватый оттенок.

Серен мгновенно поняла — дело дрянь. Не пищевое отравление. Передозировка. Скорее всего, героин или синтетический фентанил.

Выбежав из-за прилавка, девушка профессионально поднырнула под его плечо, принимая вес падающего тела, и аккуратно усадила на стул. Подала пластиковый стакан воды. Пока коллега стоял в ступоре, она уже нажимала кнопки на старом дисковом телефоне, висящем на стене.

— 999, служба спасения, слушаю — женский голос оператора звучал механически спокойно.

— Бридж-стрит, сорок четыре. "PFC". Мужчина, около тридцати пяти лет. Симптомы наркотического отравления — отчеканила Серен. Краем глаза она заметила, как группа парней в деловых костюмах за дальним столом пристально наблюдали за ней. Кажется, они не пускали с неё глаз ещё с самого вечера.

— Помощь приедет через пять минут. Следуйте моим инструкциям, — диспетчер перешла в режим первой помощи.

Серен действовала четко. Положила мужчину на пол, перевернула на бок — поза восстановления, чтобы язык не запал в горло и рвота не вызвала асфиксию. Приподняла подбородок, проверяя пульс на сонной артерии. Кажется, мужчине становилось хуже, дыхание стало поверхностным, рваным. Начались мелкие судороги конечностей. Шатенка тотчас сообщила об этом диспетчеру.

— Так, держите его на боку. Ничего не кладите в рот. Продержитесь еще совсем немного...

Пол оказался рядом. Он молча подал ей свернутую кожаную куртку одного из посетителей, чтобы подложить под голову пострадавшему.

— Серен, что происходит? — прошептал он, готовый в любой момент сбежать на кухню.

— Фентанил, скорее всего. — коротко бросила она, не отрывая взгляда от посиневших губ мужчины.

Когда огни проблесковых маячков скорой расчертили закопченное окно красным и синим, Серен наконец выдохнула. Она положила трубку на липкий стол.

— Да, они на месте, спасибо, — сказала она в трубку и закончила звонок.

Санитары погрузили тело на носилки. Один из них кивнул Серен — профессионал профессионала видит издалека. Как только двери закрылись, к стойке подошел один из той компании. Рыжие волосы, небесно-голубые глаза, идеально сидящий костюм-тройка. На вид он был младше того бедолаги на полу лет на десять, но держался так, будто владел этим кварталом.

Уголок его губ приподнялся в улыбке, которая совершенно не касалась холодных глаз. Он протянул девушке визитку плотной черной бумаги.

— Доброй ночи, мисс Либерт — полушепотом сказал он.

Серен машинально взяла картонку. Она открыла рот, чтобы спросить, откуда он знает ее фамилию, но мужчина не собирался задерживаться ни на минуту. Он развернулся на пятках и пошел обратно к своему столику, где компания, допив кофе, начала собирать вещи.

— Вот же... — шатенка хотела выругаться вслух, сбросив напряжение, но Пол подошел сзади и мягко отобрал визитку.

— Кто это? — он опустил взгляд на черный прямоугольник. — Агентство "Specialist", хм... — парень покрутил карточку. Ни адреса офиса, ни имен, только логотип в виде стилизованного глаза и лондонский номер.

Серен потерла висок. Голова снова начинала раскалываться. Запах хлорки из туалета, горелого жира и чужой блевотины вдруг стал невыносимым.

— Понятия не имею — солгала она. — Какой-то корпоративный упырь.

Но внутри ледяной иглой кольнуло. «Мисс Либерт». Никто в Уолсолле не называл ее «мисс». Только «эй, ты, двойной эспрессо». А этот рыжий произнес ее имя так, будто читал заголовок дела.

Пол пожал плечами и вернул визитку девушке.

— Странный вечер. Ну, ничего — парень потянулся, возвращаясь обратно за кассу. — скоро домой уже пойдём.

Остаток ночи прошёл спокойно. К утру, Серен с Полом передали смену утренникам и уже стоя на улице, друзья попрощались. Автобусы в это время ещё не ходят, поэтому Серен идёт пешком. Девушка не могла позволить себе даже свой любимый парфюм, поэтому о такси и речи быть не могло.

Вернувшись домой, все, на что хватало сил, принять душ, смыв остатки дня и лечь спать.

Укутавшись в одеяло, девушка сразу погрузилась в сон.