Фанатка из будущего.

Сидни услышала смех в потом его конец и тихие уверенные шаги в её сторону.
— Эй, гриффиндорское бедствие, ты живое?— кто-то слегка пнул её ногой по голени.

Она аккуратно подняла свои глаза за неизвестного парня. У него были темные волосы, выразительные скулы и красивый нос с бровями. Губы были в полу усмешке, но когда тот увидел глаза и лицо девушки - замер. Он был на корточках поэтому его глаза были напротив глаз Монк.

Сидни смотрела в его глаза и спустя минуту сказала:
— Чего тебе?— тот хмыкнул.
— Чего такая красивая девушка сидит и грустит тут.— спросил он. Желания нарываться на проблемы у Сидни не было, но когда она поняла что перед с ней стоит он.. желание пропало на совсем.

«Какого хрена?! Это что Барти Крауч?!»

Сидни моргнула. Раз — и перед ней всё ещё сидел на корточках тот самый парень, который только что назвал её «гриффиндорским бедствием». Она знала это лицо. Ну, не совсем знала — она видела его на старых фотографиях в интернете, в любительских артах по эре мародеров, в фильмах, где его показывали мельком, но она узнала бы его где угодно.

Барти Крауч.

Младший.

Тот самый, который потом станет Пожирателем смерти, который поможет возродить Волан-де-Морта, который будет сидеть в Азкабане под заклинанием Империо собственного отца.

А сейчас он просто стоял перед ней — молодой, с насмешливыми глазами и лёгкой улыбкой на губах. И улыбка эта была не злой. Она была почти... дружелюбной.

— Ну? — он слегка качнул головой. — Язык проглотила или просто потеряла дар речи от моей красоты?

Сидни моргнула снова. Потом ещё раз. Это был не сон. Снейп, мародёры, Хагрид, Дамблдор — всё это реальность. И теперь к этому списку добавился Барти Крауч, который стоял перед ней с видом человека, который совершенно не собирался уходить, пока не получит ответ.

— Я... — голос предательски сорвался. Она кашлянула. — Я просто отдыхаю. После зельеварения.
— А, — протянул Барти и сел рядом с ней на пол, прислонившись спиной к стене. — Снейп — тот ещё тип, да? Он ни с кем не разговаривает. Но если ты с ним работала в паре, значит, он тебя как минимум не ненавидит. Уже успех.
— Ты его знаешь? — спросила Сидни, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Все его знают, — фыркнул Барти. — Он самый противный заучка на Слизерине. Но варит зелья лучше всех на курсе. Поэтому у него есть право быть таким колючим. — Он повернул голову к ней. — А ты, значит, та самая Сидни Монк, которая "болела".

Сердце пропустило удар.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Весь замок знает, — ухмыльнулся он. — Ты пропустила полтора месяца, а потом появилась и почти сразу же упала в обморок на глазах у Люпина. Слухи разносятся быстро.

Сидни закатила глаза и тяжело вздохнула, прижимая голову к холодной стене.

— Отлично. Просто отлично. Теперь я ещё и легенда Хогвартса.
— Не переживай, — легко сказал Барти. — Через неделю кто-нибудь другой сделает что-то глупее, и про тебя забудут. Если, конечно, ты не начнёшь снова падать в обморок.
— Я не падала в обморок, — пробормотала она. — Мне просто было плохо.
— Ну, если не падала, то почему сидишь тут и прячешься от всего мира?

Сидни подняла на него взгляд. Он смотрел на неё с лёгким любопытством. Не с насмешкой, не с подозрением, а скорее с интересом. Как на загадку, которую он хотел бы разгадать.

— Тебе какое дело? — спросила она тихо.

Барти пожал плечами:

— Мне скучно. Я хотел выпить тыквенного сока и думал, что на кухне меня никто не побеспокоит, потому что все уже разошлись по гостиным. А наткнулся на тебя. И теперь у меня есть отличная возможность узнать, что у тебя случилось, и позлорадствовать.

Она чуть заметно улыбнулась. Он был... не таким, как она ожидала. Она ожидала, что Барти Крауч будет напряжённым, замкнутым, подозрительным. Но он говорил легко, даже с юмором, и не давил на неё.

— Думаешь, я такая простая? — спросила она, подыгрывая ему.
— О, нет, — усмехнулся он. — Ты точно не простая. Простые люди не сидят под лестницами в первый же день после болезни и не смотрят на всех так, будто видят их впервые.

Сидни внутренне похолодела.

«Он слишком наблюдательный.»

Она опустила глаза на свои колени и сделала вид, что поправляет мантию.

— Может, я просто задумчивая.
— Может, — легко согласился Барти. Он поднялся и протянул ей руку. — Вставай, гриффиндорское бедствие. Пойдём в Большой зал. На ужин подали пудинг, а это значит, что эльфы сегодня постарались.

Сидни посмотрела на его протянутую руку. Внутри неё боролись две части. Одна говорила: «Не доверяй ему. Ты знаешь, кем он станет. Ты знаешь его судьбу. Он будущий Пожиратель смерти». А другая тихо добавляла: «Но прямо сейчас он просто помогает тебе встать».

Она взяла его руку и поднялась.

— Спасибо... — пробормотала она.
— Не за что, — ответил Барти с лёгкой усмешкой. Он отпустил её руку, засунул руки в карманы мантии и пошёл вперёд, даже не обернувшись, чтобы убедиться, что она идёт за ним. — Кстати, если хочешь, я покажу тебе короткий путь на кухню. Заодно расскажешь, как тебе удалось выжить на зельеварении со Снейпом.

Сидни выдохнула и пошла за ним.

«Интересно, — подумала она, — а Хагрид говорил про списки? Или они уже проверили всё, что хотели?»

Она решила не думать об этом сейчас. Сначала — ужин. А потом — во всём разбираться.

**

Большой зал гудел, как всегда. Ученики сидели за длинными столами, обсуждали прошедшие занятия, смеялись, спорили. С потолка, как всегда, лился тёплый золотистый свет, и парящие свечи создавали уютную атмосферу.

Сидни и Барти остановились у входа. Молодой человек кивнул головой в сторону стола Гриффиндора:

— Ну, давай, героиня. Иди к своим.
— А ты? — неожиданно для себя спросила она.
— Я на Слизерине, — усмехнулся он. — Нам не положено сидеть вместе. Устав школы.

Она хмыкнула и покачала головой.

— До встречи? — спросила она.

Барти на мгновение задержал на ней взгляд.

— Конечно. Мне нужно разузнать, что такого особенного в девушке, которая смотрит на мир так, будто уже знает все его секреты.

С этими словами он развернулся и пошёл к зелёному столу, не дожидаясь её ответа.

Сидни постояла пару секунд, чувствуя себя ошеломлённой, а потом медленно направилась к столу Гриффиндора.

**

Она села на свободное место рядом с Лили — та сидела на удивление одна, потому что Джеймс, судя по всему, сидел на другом конце стола и что-то активно обсуждал с Сириусом и Питером.

— Сидни! — воскликнула Лили с тёплой улыбкой. — Ты уже лучше себя чувствуешь?

— Да, спасибо, — кивнула девушка. Она взяла себе тарелку и положила немного картофельного пюре. — Сегодня был долгий день.

— Я слышала, ты сидела в паре со Снейпом на зельеварении, — сказала Лили с лёгкой ноткой любопытства. — Он... как он себя вёл?

— Нормально, — осторожно ответила Сидни. — Он молчал, варил зелье, иногда бросал на меня взгляды, но в целом был вежливым.

Лили облегчённо выдохнула.

— Это хорошо. Он не всегда ладит с людьми.

Сидни посмотрела на Лили и поняла, что, несмотря на то, что они были разного возраста и разной судьбы, она видела в ней что-то родное. Светлое. Доброе.

— Может быть, у него просто нет практики в общении? — предположила Сидни.

Лили улыбнулась:

— Ты очень добрая. Это редкость.

Они поужинали в тишине, прерываемой только короткими разговорами о домашнем задании и планах на завтра.

**

Поздно вечером, когда все разошлись по спальням, Сидни сидела на своей кровати и перечитывала записанные утром иероглифы на листке пергамента. Свет от свечи мерцал, и тени плясали на стенах.

За окном шелестел ветер, и где-то далеко кричала сова.

Сидни устало отложила пергамент.

«Первый день прошёл. Я жива. И это уже что-то».

Она выключила свечу и легла в кровать, закрыв глаза.

«А завтра? Завтра будет второй день. И кто знает, что он принесёт».

Ей снился странный сон: она шла по коридору с очень высокими сводами, а на стенах горели факелы. С потолка капала вода, и капли падали в лужицы на полу. А впереди стояла тёмная фигура.

— Ты ещё не готова, — сказал голос, и он был ей смутно знаком.

— Не готова к чему? — спросила она.

— К своей роли.

Силуэт исчез, и Сидни проснулась с чувством тревоги на душе. За окном было темно, и часы показывали три часа ночи.

Она села на кровати, провела рукой по лицу и прошептала в темноту:

— К какой ещё роли?

Ответа не последовало.

Только тишина и мягкий свет луны, который пробивался сквозь занавески и падал на её лицо.