Ненормальная чёрная джокер мчсница

Последний день на ранчо выдался тёплым и солнечным. Ребята уже собрали вещи, но никто не торопился уезжать. Универ ждал, но сердце не хотело покидать это место, ставшее за короткое время настоящим домом.

— Ну что, — сказала Вика, выходя на крыльцо, — сегодня последний вечер. А завтра — в город.

— Не хочется уезжать, — вздохнул Вару, стоя рядом с ней. — Здесь как-то... по-настоящему.

— Здесь магия, — улыбнулась Вика. — И она всегда будет ждать нас.

Альбина вышла из дома, держа в руках венок из полевых цветов.

— Сегодня Ночь всех катастроф, — сказала она серьёзно. — Мы должны быть на празднике. Все. Это важно.

— Что за праздник? — спросила Эмма, подходя ближе.

— Легенда, — ответила Вика, и в её глазах мелькнула тень. — Древняя легенда о колдуне, который жил в этих землях. О его племяннице, которая отдала себя, чтобы спасти людей. И о том, как она стала той, кого теперь боятся и почитают.

— Звучит жутковато, — сказал Пик, нахмурившись.

— Так и должно быть, — ответила Альбина. — Это не просто праздник. Это напоминание о том, что зло иногда рождается из добра. И что даже самые светлые души могут пасть.

До вечера ребята готовились к празднику. Вика и Альбина собирали тимьян и рожь для ритуала. Жители села украшали улицы венками и лентами. Все были в приподнятом настроении, никто не подозревал, что этой ночью случится нечто, что изменит всё.

Уже к закату вся деревня собралась у центральной площади, где был разложен огромный костёр.

— Мы никогда не участвовали в таком, — сказала Эмма, оглядываясь вокруг.

— Теперь участвуете, — улыбнулась Вика. — Это честь.

Они сели в круг вместе с остальными жителями. Дети притихли, взрослые замолчали. В центре зажгли костёр, и старейшина — древняя женщина с седыми волосами и мудрыми глазами — начала рассказывать легенду.

— Слушайте, дети мои, — заговорила она, и голос её разнёсся над площадью. — Слушайте и запоминайте. Ибо это история нашего рода, нашей земли.

— Давно, очень давно, когда ещё не было ваших прапрадедов, жил в этих лесах колдун. И не был он простым ведуном — был он Мастером Игрушек. В его доме обитали чудовища из металла и плоти, люди, переделанные в марионеток, и силы, которые не снились даже самым тёмным магам. Был он страшен и нелюдим, и земля под его ногами умирала. Но были у него тринадцать парней и девушек, сильных духом и телом, верных ему, как верны псы хозяину. Они помогали ему, и никто не мог одолеть колдуна, что отравлял землю своим дыханием.

— И тогда боги услышали молитвы людей. И послали они к колдуну его племянницу. А была она ведьмой сильной — помогала людям, врачевала землю, снимала порчу и проклятия. Но был у той девушки недуг: каждый раз, когда она лечила кого-то, она отдавала часть себя. Иссыхала, бледнела, но не останавливалась. И каждый раз бранилась с колдуном, который хотел, чтобы она жила, а не умирала за других.

— И в ночь перед самой страшной бедой она решила окончательно исцелить землю. Отдала она всю себя без остатка. Побледнела, упала на землю, и впервые за тысячу лет люди увидели того колдуна со слезами на глазах. Он поднял её, унёс в свой дом, и всю ночь земля тряслась, а с неба падали искры, и люди шептали, что видели саму Хель у ворот его дома.

— А на рассвете, когда пропели первые петухи, всё стихло. И с первым лучом солнца из дома вышла она — та же девушка, но не та, что прежде. Глаза её стали льдом, на губах застыл хищный оскал, а в руках она держала тринадцать игральных карт. Рядом с ней шёл вороной конь, а позади виднелась сама Хель. И с тех пор ту ночь называют Ночью всех катастроф, а колдуна того — Мастером Игрушек.

Старейшина замолчала. По площади прошёл холодный ветер, хотя вечер был тёплым.

— Теперь, — сказала она, — каждый из вас бросьте в костёр ветку тимьяна и ржи. В память о тех, кто ушёл. И о тех, кто остался.

Жители поднимались по одному и бросали травы в огонь. Пламя вздымалось, искры улетали в небо, и воздух наполнялся горьковатым запахом.

— Теперь, — сказала старейшина, — встаньте те, кто хранит землю. Кто видит её магию, кто чувствует её боль.

Вика и Альбина поднялись. Вместе с ними встали тётя Надя, несколько старейшин и пара приезжих парней. Они встали в круг вокруг костра, взялись за руки и начали читать заклинание очищения. Их голоса звучали в унисон — монотонно, завораживающе, будто сама земля говорила их устами.

Но вдруг Вика почувствовала, как её сознание начинает ускользать. Всё вокруг стало расплываться, звуки приглушились, а потом её тело перестало слушаться.

— Вика! — услышала она крик Альбины, но голос звучал издалека.

В следующее мгновение Вика отключилась. Но тело её не упало. Оно стояло прямо, будто его держала невидимая сила, и через мгновение стало двигаться — но не по своей воле. Тело Вики медленно вышло из круга, прошло через замерших людей, и вдруг взлетело вверх, паря прямо над костром.

Толпа ахнула. Альбина попыталась броситься к ней, но её будто приморозило к месту невидимой стеной.

Тело Вики застыло в воздухе, и вдруг из его уст вырвался смех. Страшный, ледяной, от которого у всех мурашки побежали по коже. Он разносился над площадью, и каждый, кто слышал его, чувствовал, как холод проникает в душу.

И тут над ней начали появляться карты. Одна за другой — тринадцать игральных карт, которые кружились в бешеном танце, окружая её тело светящимся кольцом. И в тот же миг из ниоткуда начали появляться люди — все клоны, которых когда-либо создал Фёдор.

— Что происходит?! — закричал кто-то из толпы.

Клоны падали на землю. Кто-то был в отключке, кто-то — в шоке. Вару, который стоял рядом, вдруг побледнел и рухнул без сознания. Пик и Эмма пытались понять, что происходит, но их тела тоже начали подчиняться чужой воле.

К каждому из клонов подлетела его карта. И в тот же миг каждая из них раздвоилась. Одна часть вошла в грудь каждого из них, и по их телам пробежала яркая вспышка. А другая часть влетела в браслет Вики, и браслет засиял ярко-голубым светом.

После этого тела клонов начали исчезать — их телепортировало обратно в те места, где они находились до этого. Пик и Эмма, которые стояли у костра, вдруг оказались у конюшни, прямо рядом со своими лошадьми. Вару, лежавший без сознания, исчез и появился на кровати в доме дяди Антона, укрытый одеялом.

А Вика... Вика всё ещё висела над костром. Её глаза, открытые, но невидящие, горели огненно-ледяным светом. Карты вокруг неё замедлили своё движение, а потом одна за другой исчезли, растворяясь в воздухе. Смех стих, и тело девушки начало падать вниз.

Альбина бросилась вперёд и успела поймать подругу, когда та рухнула прямо на неё. Вика была без сознания, но дышала. Её тело было ледяным.

— Вика! — закричала Альбина, прижимая её к себе. — Вика, очнись!

Но Вика не реагировала. Она просто лежала, безжизненная, но живая.

Старейшина подошла к ним и положила руку на голову Вики. Её глаза были полны слёз.

— Она не умерла, — сказала она. — Но она изменилась. Теперь она — не просто ведьма. Она — хранительница карт. Она — чёрный джокер, который принял силу.

— Что это значит? — спросила Альбина, дрожащим голосом.

— Это значит, — ответила старейшина, — что в неё вселился дух той племянницы. Дух первого чёрного джокера. Он проснулся в ней во время ритуала. И теперь неизвестно, что с ней будет. Он будет просыпаться снова и снова.

— Но я не дам ему победить, — сказала Альбина, сжимая руку подруги. — Мы справимся.

— Ты — ведьма, — улыбнулась старейшина. — Ты знаешь, что не всё зависит от силы воли. Иногда всё решает душа. Но я верю, что у Вики душа сильная. Достаточно сильная, чтобы принять эту силу и не потерять себя.

Ранчо притихло. Все замерли, глядя на то, как Альбина держит Вику на руках.

— Боже, — прошептала Эмма, подбегая к ним. — Что с ней?

— Она жива, — ответила Альбина. — Она просто... отдыхает.

Тётя Надя подошла и помогла им перенести Вику в дом. Всю ночь Альбина сидела рядом с подругой, держа её за руку. Она читала заклинания защиты, но знала — что бы ни произошло этой ночью, Вика изменилась навсегда.

В четыре утра Вика очнулась. Она медленно открыла глаза, и первое, что она увидела, было встревоженное лицо Альбины.

— Вика! — выдохнула подруга. — Ты очнулась!

Вика моргнула несколько раз, пытаясь понять, где она и что случилось. В голове была пустота — воспоминания о прошлой ночи расплывались, как сон, который она не могла вспомнить.

— Альб... — прошептала она. — Что случилось? Почему я здесь? Я ничего не помню.

Альбина сглотнула и сжала её руку:

— Ты не помнишь, что было на празднике?

— Нет, — покачала головой Вика. — Я помню, как мы сидели у костра, как старейшина рассказывала легенду, а потом... пустота. И странное чувство. Что-то изменилось. Я не знаю, что, но я чувствую, что оно изменилось безвозвратно.

Альбина прикусила губу. Она не знала, как сказать подруге правду.

— Вика, — сказала она осторожно. — Ты должна кое-что знать. Во время ритуала в тебя вселился дух той девушки из легенды. Я не знаю, как это объяснить, но теперь ты не одна в своём теле.

Вика замерла. Она несколько секунд смотрела на подругу, а потом медленно приподнялась на локтях.

— То есть, — сказала она, — внутри меня — тот самый чёрный джокер? И она живая?

— Да, — кивнула Альбина. — Старейшина сказала, что она будет бороться с тобой за контроль. И что она будет просыпаться снова и снова. Ты не сможешь её контролировать, Вика. Она будет вырываться наружу в самые неожиданные моменты.

Вика закрыла глаза и прислушалась к себе. Она действительно чувствовала что-то странное — будто внутри неё поселился холодный, но не злой голос, который молчал, но был там.

Она открыла глаза и посмотрела на подругу. В её взгляде появилось странное спокойствие.

— Знаешь, Альб, — сказала она, — походу, единственное объяснение этому — я во время ритуала разбудила дух первого джокера. Вот и всё. Ладушки, подруга.

— Как это "ладушки"? — возмутилась Альбина. — Вика, в тебе живёт древний дух! Она может проснуться в любой момент!

— Я знаю, — ответила Вика, садясь на кровати. — Но я чувствую, что она не будет просыпаться просто так. Есть факторы, которые её активируют.

— Какие? — спросила Альбина, нахмурившись.

— Природа, — сказала Вика. — Свобода. И полное спокойствие. Вот единственные катализаторы моей магии. Чего, — она усмехнулась, — нет в универе и городе. Там нет природы, нет свободы, нет спокойствия. Только бетон, учёба и вечная суета.

Альбина открыла рот, чтобы возразить, но Вика подняла руку:

— Я не говорю, что она исчезла. Я говорю, что она будет спать. До тех пор, пока я не окажусь снова здесь. В лесу. На свободе. В тишине.

— И что ты предлагаешь? — спросила Альбина.

— Сейчас я еду в город, — сказала Вика, вставая. — И приеду только в новый год. Вот тогда и выясним всё. Когда я вернусь сюда, в лес, к природе. Тогда мы разберёмся, что делать с этим духом.

— А если она проснётся раньше?

— Не проснётся, — уверенно ответила Вика. — Я чувствую. Она устала. Она хочет спать. Она будет ждать, пока я не приду в себя. И пока я не буду готова.

Альбина хотела ещё что-то сказать, но Вика обняла её:

— Спасибо, что ты рядом. Я справлюсь. Мы справимся. Просто дай мне время.

— Хорошо, — вздохнула Альбина. — Я буду ждать. И я буду рядом, когда ты вернёшься.

— Я знаю, — улыбнулась Вика.

Она подошла к окну и посмотрела на лес, который уже начинал просыпаться. Солнце поднималось из-за горизонта, заливая всё золотым светом.

— Я вернусь, — сказала она тихо. — И тогда мы узнаем всё.

Дорога в город была долгой. Пик, Эмма и Вару ехали в одной машине, и всю дорогу они не давали Вике покоя.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — спросил Пик, глядя на неё в зеркало заднего вида.

— Я же сказала, — ответила Вика, откинувшись на сиденье. — Всё нормально. Я просто устала.

— Просто устала?! — возмутился Вару. — Ты висела над костром, у тебя из рук летали карты, а потом ты упала в обморок! Это не "просто устала"!

— Вару, — сказала Вика, поворачиваясь к нему, — я не знаю, что произошло. Но я знаю, что я в порядке. Я чувствую себя... спокойной. Странно, но спокойной.

— А что насчёт того, что старейшина сказала? — спросила Эмма. — Про дух, который вселился в тебя?

— Она сказала, что он будет просыпаться снова и снова, — ответила Вика. — Но я думаю, что он будет спать. Пока я не вернусь в лес. Там, где природа, свобода и тишина. Там он может проснуться. А в городе — нет.

— Ты в этом уверена? — спросил Пик.

— Абсолютно, — ответила Вика. — Я чувствую. Это как... как инстинкт. Я знаю, когда он может проснуться. И я знаю, что сейчас — не время.

Вару вздохнул и взял её за руку:

— Хорошо. Но если что-то случится — ты сразу скажешь нам?

— Сразу, — пообещала Вика. — Честно.

Она сжала его руку в ответ и почувствовала, как на её запястье браслет слегка нагрелся. Словно дух внутри неё одобрительно кивнул.

— И ещё, — сказала Эмма, — тебе нужно проверить телефон. Он разрывался от сообщений, пока мы ехали.

Вика достала телефон и открыла сообщения. И сразу же ахнула.

Список был огромным. Сообщения от всех клонов — от Данте, Клеопатры, Габриэля, Куромаку, Николь, Зонтика, Ромео, Хелен, Феликса... Все они писали одно и то же:

"Вика, что произошло?!"
"Я чувствую что-то странное!"
"Что это было?!"
"Я видел карту во сне!"
"Вика, ответь!"
"У меня браслет светится!"
"Что ты сделала?!"
"Мы все чувствуем это!"

Вика долго смотрела на экран, потом набрала одно единственное сообщение и отправила его всем:

"Я ничерташеньки не помню, что произошло. Но вы должны присылать мне все ваши странные, чужеродные и прочие мысли. Будем пытаться выяснять, чё это было."

Она убрала телефон в карман и выдохнула.

— Что ты им написала? — спросил Вару.

— Что ничего не помню, — ответила Вика. — И что они должны присылать мне всё, что чувствуют. Чтобы мы вместе попытались понять, что произошло.

— А если они не захотят? — спросила Эмма.

— Захотят, — уверенно сказала Вика. — Они тоже хотят знать правду.

Она закрыла глаза и прислонилась головой к стеклу. За окном проплывали леса и поля, и где-то там, вдалеке, оставалась та ночь, которая изменила её навсегда.

— Знаешь, — сказала она тихо, — я никогда не думала, что моя жизнь станет такой.

— Но она стала, — сказала Эмма. — И это круто.

— Круто, — согласилась Вика. — И страшно. Но я готова.

Она открыла глаза и посмотрела на браслет. Он слабо светился, напоминая ей о том, что внутри неё есть сила, которую она пока не понимает.

" ну чтож Лене ближайших 3 месяца придётся меня потерпеть у себя в кабинете"