Твоя сестра|pharaoh

Через две недели мы уже были в пути.

Тур начался. Автобус, гостиницы, постоянные переезды — всё это казалось мне одновременно увлекательным и утомительным. Я сидела у окна, смотрела на пролетающие города и чувствовала, что наконец-то стала частью чего-то настоящего.

Ребята вели себя по-разному. Артём и Слава постоянно перешучивались и подкалывали друг друга, Макс лежал на заднем сиденье с наушниками, Федя и Ефим обсуждали музыку, Коля и Давид играли в карты. Глеб обычно сидел впереди с ноутбуком и что-то записывал.

— Кир, ты как? — спросил Слава, подходя ко мне. — Не устала?

— Всё хорошо, — улыбнулась я. — Мне нравится.

— Это только начало, — усмехнулся он. — Через пару дней будешь ныть.

— Не буду, — твёрдо сказала я.

Он похлопал меня по плечу и пошёл к Артёму, который уже махал ему, показывая что-то в телефоне.

Я отвернулась к окну. За стеклом проносились поля, деревья, маленькие домики. Я улыбнулась сама себе.

Третий концерт был в Екатеринбурге. К этому моменту я уже привыкла к шуму, толпам людей и громкой музыке, но сегодня чувствовала себя странно.

С утра была слабость. Я списала это на недосып — мы вчера приехали поздно ночью, а сегодня рано встали для саундчека.

— Кира, держи, — Вадим протянул мне бутылку воды. — Ты бледная какая-то.

— Да нормально всё, — сказала я, принимая воду и делая глоток. — Просто устала.

— Смотри, если что — сразу скажи, — сказал он, возвращаясь к пульту.

Концерт начался. Я стояла в углу сцены, где был установлен пульт, и смотрела на ребят. Свет, музыка, крики зрителей — всё это било по нервам. Я чувствовала, как голова начинает кружиться.

Сначала я думала, что просто устала. Но через пару минут перед глазами всё поплыло. Ноги стали ватными, а внутри появилась противная тошнота.

Я схватилась за край стола, на котором стоял пульт, и зажмурилась. Тьма накатывала волнами. Я слышала музыку, но она казалась далёкой, будто я была под водой.

— Кира? — голос Славы пробился сквозь пелену.

Я попыталась открыть глаза, но передо мной всё расплывалось. Я видела его лицо — испуганное, обеспокоенное.

— Кир! — он схватил меня за плечи, не давая упасть. — Что с тобой?

— Голова... кружится... — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Эй, смотри на меня! — Слава взял моё лицо в ладони, пытаясь поймать мой взгляд. — Не отключайся, слышишь?

Я хотела ответить, но слова застревали в горле. Всё, что я могла — держаться за его руки.

Он подхватил меня под руку и почти потащил со сцены. Я слышала, как кто-то из ребят крикнул нам вслед, но звуки смешались в один сплошной шум.

В коридоре за сценой стало тише. Слава усадил меня на пол, прислонив к стене.

— Дыши, — сказал он, садясь рядом. — Глубоко дыши.

Я пыталась слушаться. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Голова переставала кружиться, тьма отступала, возвращая цвета и звуки.

— Что это было? — спросил он, когда я начала нормально дышать.

— Не знаю, — прошептала я. — Просто стало плохо. Наверное, духота.

— Дура ты, — сказал он, но голос дрожал. — Надо было сказать.

— Я думала, что пройдёт.

— Идём, — он помог мне встать. — Отдохнёшь в гримёрке.

Мы прошли по длинному коридору, и Слава открыл дверь небольшой комнаты. Внутри был диван, зеркало с лампочками по краям и несколько стульев.

На диване валялась чья-то куртка.

— Ложись, — сказал Слава, указывая на диван.

Я легла, и куртка мягко хрустнула подо мной. Пахло от неё табаком и мятой.

— Спи, — сказал он, накрывая меня своим худи. — Я скоро приду.

Закрывая глаза, я слышала, как хлопнула дверь, и наступила тишина.

Концерт закончился через час. Я проснулась от голосов и смеха, доносившихся из коридора.

Дверь открылась, и в гримёрку ввалилась вся компания. Слава и Артём шли первыми, за ними Федя, Ефим, Макс, Коля, Давид, Даня и Вадим.

— Кира! — Слава подошёл к дивану и сел рядом. — Как ты?

— Нормально, — я села, чувствуя себя уже гораздо лучше. — Сколько я спала?

— Часа два, — ответил он. — Мы закончили концерт и сразу пришли.

— Всё прошло хорошо? — спросила я, оглядывая ребят.

— Отлично всё прошло, — сказал Макс. — Хотя мы переживали за тебя, дуру.

— Я не дура, — фыркнула я, но улыбнулась.

— Ты что, хотела рухнуть прямо на сцене? — спросил Артём, качая головой. — Морти чуть не поседел.

— Я не поседел, — буркнул Слава. — Я просто волновался.

Федя подошёл поближе и присел на корточки рядом с диваном.

— Ты бледная всё ещё. Может, врача вызвать?

— Не надо, — сказала я. — Просто отдохнула и уже нормально.

Я потянулась и вдруг заметила, что на мне лежит чья-то толстовка. Я подняла её и посмотрела. Чёрное худи, мягкое, с каким-то принтом на груди.

— Чьё это? — спросила я, поворачивая её в руках.

Все переглянулись.

— Наверное, моё, — сказал Артём, пытаясь забрать. — Ой, нет, не моё.

— Моё, — тихо сказал Глеб.

Я подняла голову. Он стоял у входа, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня. Выражение его лица было невозмутимым.

— Твоё? — переспросила я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Я накинул, когда ты спала, — сказал он равнодушно. — Холодно было.

Я открыла рот, но не знала, что сказать. Глеб перевёл взгляд на Славу.

— Она просто устала. В следующий раз следи, чтобы она пила воду. В зале всегда жарко.

— Я понял, — сказал Слава.

Глеб отвернулся и вышел в коридор.

— Вот это да, — прошептал Артём. — Глеб проявил заботу? Это что-то новое.

— Заткнись, — сказал Слава, но без злости.

Я смотрела на худи в руках и чувствовала странное тепло. Он накинул на меня свою вещь. Он волновался? Или ему просто было всё равно, а худи просто валялось под рукой?

Я не знала. Но почему-то внутри стало легко.

— Кир, пошли в автобус, — сказал Слава, протягивая мне руку. — Мы едем в гостиницу.

Я встала, всё ещё держа худи в руках.

— А это... нужно вернуть? — спросила я, кивая на вещь.

— Оставь себе, — сказал Слава. — Он же сам накинул. Значит, не против.

Я сжала мягкую ткань в руках и улыбнулась.

Мы вышли из гримёрки и направились к выходу. Глеб стоял у автобуса, прислонившись к его борту, и смотрел в телефон.

Когда я проходила мимо, он поднял голову, посмотрел на меня, затем на худи, которое я сжимала в руках, и ничего не сказал.

Я села в автобус, и только тогда поняла, что внутри у меня всё трепещет. Не от усталости. От чего-то другого. Того, чему я боялась дать имя.

Автобус тронулся, и я прислонилась головой к стеклу. За окном проносились огни ночного города. Чёрное худи лежало на моих коленях, и от него пахло табаком и мятой.

Я закрыла глаза и улыбнулась сама себе.

Тур только начинался. И кто знает, что ещё принесёт эта дорога.