Carnival of rust

Барселона готова предложить тринадцать миллионов за Альварес.

Сообщается, что новый главный тренер Барселоны Луис Энрике находится в поиске усиления для атакующей линии и рассматривает Али Альварес в качестве кандидата. По информации источника, каталонцы готовы заплатить за нападающую тринадцать миллионов евро.
Сейчас Али Альварес выступает за Баварию. Она сыграла тридцать игр, забила двадцать один гол и отдала одиннадцать результативных передач. Transfermarkt оценивает ее стоимость в десять миллионов евро.

Внутри словно шевелилось что-то мерзкое, склизкое, оставляющее привкус железа на языке, как будто какое-то хтоническое чудовище рычало, ворочалось, пытаясь вырваться наружу — именно так зарождалось запоздалое чувство паники. По телу ползли противные мелкие мурашки, в животе будто гудел целый рой пчел.

Али Альварес с трудом разлепила глаза, пытаясь понять, где она. Пейзаж за окном практически сразу после выезда с территории аэропорта Эль Прат превратился в смазанное пятно, в котором изредка мелькали фонари, и понять, в какой части Барселоны сейчас находится везущая ее машина, было практически невозможно.

Почему-то было холодно. Али поежилась, разминая затекшую от неудобного положения шею, и плотнее закуталась в тонкую ветровку. Как назло, расхваленные на все лады июльские ночи в Барселоне оказались отнюдь не летними — город встретил свою новую жительницу противным мелким дождем, а обычно аспидно-черное небо было затянуто тучами до самого горизонта.

— Сеньорита Альварес, вы не замерзли? — послышалось с переднего сиденья.

Али помотала головой — желание общаться с Хуаном Унсуэ, который ранее был тренером вратарей, а с приходом Луиса Энрике повысился до второго тренера, сейчас отсутствовало напрочь, особенно из-за его неутомимого стремления чуть ли не стол накрыть прямо в аэропорту. Али, конечно, предупреждали о «широте души» в тренерском штабе Барселоны, но чтоб настолько...

— Сейчас мы будем на месте. На улице прохладно, это не совсем типично для этого времени года, но что поделать... — Унсуэ, обернувшись, ободряюще улыбнулся, словно извиняясь за холодный ветер и моросящий дождь.

— Мюнхен не отличался теплым летом, я переживу. Но спасибо за заботу, — Альварес откинулась на сиденье и снова уставилась в окно, давая понять, что говорить больше не хочет.

Стекло запотело, и она провела по нему рукавом, разглядывая едва различимые силуэты домов на улице. И тут туман неожиданно прорезали красные, синие и белые лучи, будто свет инопланетного корабля.

Камп Ноу. Сердце Барселоны.

Али видела «новый стадион» вживую всего один раз, но колени начинали трястись даже от воспоминаний о пережитых тогда эмоциях. Так и не ставшая за три года родной мюнхенская Альянц Арена никогда не внушала ей такого странного чувства преклонения перед своим величием. Московские Лужники в самом начале своей карьеры Али вообще видела раза три, хотя стадион ей нравился. Они все ей нравились, где бы ни приходилось играть, а столбенеть при первом касании незнакомого газона для нее вообще было нормой.

С переднего сидения раздалось шуршание — Унсуэ снова повернулся и протянул Али несколько тонких книжек в мягких обложках.

— Это путеводители по Барселоне. Я подумал, что вам будет полезно иметь хотя бы какое-то представление о городе, прежде чем вы приступите к тренировкам. Посвятите немного времени искусству и архитектуре Барселоны, я вас уверяю, вы не будете разочарованы. Вы ведь родились в Мадриде?

— В пригороде, но я жила там всего пять лет, практически никаких воспоминаний уже не осталось, — кивнула Али, — так что Испания для меня абсолютно новая и неизведанная страна.

Рассматривая разноцветные страницы, Али вспомнила, как в первый раз вышла из отеля в Мюнхене в поисках кофе. Тогда она приехала в город ранним утром, на часах еще не было и пяти. Когда суматоха улеглась, Альварес взбрело в голову отправиться на поиски кофейни — чем ее не устроил бар при отеле, было неясно. Естественно, в такую несусветную рань все было закрыто, людей на улицах практически не было, и корявый немецкий Али понимать было некому. Она смогла найти кафе, которое открывалось в семь, но для этого пришлось почти полтора часа провести на скамейке возле входа. У Али даже телефона с собой не было, чтобы хоть как-то скрасить ожидание. Получив желанную порцию латте, она еще долго блуждала в поисках нужного поворота.

Добравшись-таки до гостиницы и напугав персонал на ресепшене своим внезапным появлением, Али ретировалась в номер, где наполовину остывший кофе перестал приносить ей столь желанное удовольствие — на кровати лежала ее новая форма, заботливо оставленная агентом. Тогда она первый раз в жизни меняла клуб, уходя из Спартака, за который играла с двенадцати лет, и это было действительно больно. Попасть в клубную академию стоило просто невероятных усилий, ее приняли, а теперь отказались, вышвырнули, хотя по отношению к сильнейшей Бундеслиге сказать «вышвырнули» было уж никак нельзя, но горький осадок все равно остался.

Ей так трудно было вылезти из дубля Спартака, в котором она просто напросто застряла, как в болоте — в то время еще не было фарм-клуба, поэтому приходилось довольствоваться только вторым составом. Если в Европе после выхода резолюции от Международного совета ИФАБ¹. девушки получили право выходить на поле наравне с футболистами-мужчинами и это уже не воспринималось дико и неправильно, хотя к футболисткам продолжали относиться настороженно, то наполненный предрассудками Российский Футбольный Союз² пресекал любые попытки не то что развиваться, но и играть хотя бы на уровне. На тренерский штаб давили сверху, Али перестали включать в заявки, и дошло до того, что бутсы она стала надевать исключительно на тренировках, а о мечте закрепиться в основе можно было вообще забыть навсегда.

В это же время селекционная служба мюнхенской Баварии какими-то неведомыми путями вышла на нее, и поступило предложение продать Альварес в Германию за «баснословные» четыре миллиона евро. Руководство красно-белых даже не стало думать — предложение было довольно щедрым, учитывая то, что Али была «проблемным» игроком, и дело было вовсе не в характере. Сама Али не стремилась уходить — слишком сильными были родственные связи с клубом. Не хотелось быть одной из тех, кто делает ручкой при малейшем выгодном предложении, меняя преданность на большую зарплату. Но ее мнение не учитывалось, документы были согласованы, руководство потирало ручонки и подсчитывало прибыль, а Али спешно учила основы немецкого.

Потом были матчи Бундеслиги под руководством Юппа Хайнкеса, с фееричным количеством голов. Али даже выпала честь выйти на поле в матчах Лиги Чемпионов, она выстрелила дублем в ворота и без того побитой Барселоны, выбив ее из турнира в одной восьмой финала, что болельщики сине-гранатовых ей вряд ли простили даже по прошествии двух лет. Но настоящим поводом для гордости был гол в финале, забитый после паса Роббена — того самого Роббена, который всегда жадничал, предпочитая пробивать сам. Али потом пересматривала повтор матча и поверить не могла, что эта истошно орущая девица с кубком Лиги Чемпионов в руках — она.

Но спустя два года в руководстве Баварии случились какие-то кадровые перестановки, и по Зэбенер Штрассе поползли слухи о том, что Альварес собираются выставить на трансфер. Али пыталась задавать вопросы, но Гвардиола, пришедший в две тысячи тринадцатом тренировать Баварию, каждый раз отводил глаза. На ее статистику всем было плевать, и когда настало время, ее поставили перед фактом: или вечный запас, или собирай вещи. Выбор был очевиден.

В один день все изменилось до неузнаваемости. Теперь она в Барселоне.

С ума можно сойти.

Неожиданно Унсуэ тронул ее за плечо, и Али от неожиданности подскочила и пребольно ударилась головой о крышу машины. Вежливый тренер тут же начал извиняться, называя ее то «мисс», то «сеньорита». Хорошо хоть не «мадам».

— Слушайте, прекратите уже относиться ко мне, как к королевской особе, — Али сморщилась и потерла ушибленный затылок, — называйте меня просто Али. Не думаю, что вы ко всем игрокам так обращаетесь.

— Хорошо, я тебя понял, — кивнул Хуан, безуспешно пытаясь пригладить вставшие дыбом из-за сильной влажности волосы, — мы на месте. Твое путешествие было долгим, тебе нужно отдохнуть. Помочь с вещами?

— Нет, спасибо.

Унсуэ приглашающе открыл заднюю дверь. Али неуклюже выбралась на тротуар и поставила на асфальт свою ярко-красную спортивную сумку с огромной эмблемой Баварии на боку. На каталонской земле она смотрелась нелепо. Промозглый ветер сразу же поспешил забраться под куртку, волосы прилипли к блеску на губах, и Али с отвращением отцепила их от лица. Где-то сзади водитель доставал из багажника чемоданы, что сопровождалось громким шумом и неуклюжими попытками молодого швейцара отеля Pierre & Vacances оказать посильную помощь в транспортировке багажа.

— Дальше справишься? Я должен отзвониться Луису, что доставил тебя по месту назначения.

— Я разберусь, спасибо. А вот звонить мистеру Энрике посреди ночи — не самая хорошая идея.

Унсуэ улыбнулся в ответ на шпильку, но предпочел промолчать.

Проходя через огромные шикарные двери отеля, Али чувствовала на себе взгляд, как будто просверливающий насквозь.

Сколько же еще таких взглядов ей предстоит выдержать?

***

Номер, любезно забронированный руководством Барселоны на первое время, вполне вписался в нехитрые требования, которые Али вежливо предъявила при заключении контракта — «просто, удобно и функционально». Ей хотелось иметь как можно больше пространства, а не гигантскую кровать на гнутых ножках и мебельный гарнитур, где можно было разместить делегацию из двадцати человек. Вместо всего этого Али обнаружила в своем номере небольшую кухню, совмещенную с гостиной, бежевый мягкий диван и отдельную спальню с кроватью и большим шкафом.

Али сняла кроссовки в коридоре и босиком прошлепала к большому окну в темной гостиной. В своей старой квартире в Мюнхене она всегда открывала настежь все окна, как только возвращалась с тренировки. Но сейчас дождь и не думал прекращаться, все еще дробно стуча в стекло и не позволяя открыть балконную дверь без риска залить паркет.

Часы в дальнем углу показывали без четверти два — до подъема оставалось меньше шести часов. От темноты ужасно клонило в сон, и если лечь сейчас, то останется мизерный шанс хотя бы попробовать выспаться. Али потерла глаза, окончательно размазывая тушь. Волнение, которое слегка поутихло по приезде в отель, вернулось с новой силой, скручивая нервы узлом. Альварес щелкнула выключателем и посмотрела на свое отражение в зеркале — глаза покраснели, волосы взлохмачены, на щеке отпечаток чего-то невнятного, блеск скатался в противную белую полоску. Вид был донельзя помятый и измученный.

Стягивая на ходу одежду, она поплелась в душ. Вода немного взбодрила ее, ощущение чистых распущенных волос было намного приятнее, чем стягивающий мозги растрепавшийся пучок на затылке. Расчесывать волосы было лень, но нехитрые манипуляции с колтунами на голове были призваны отвлечь ее и без того уставшие от ломки по сигаретам мозги.

Не помогло.

Курить хотелось просто нестерпимо, в стрессовых ситуациях пагубная привычка обострялась в разы. Поборовшись с собой несколько минут, Али все-таки натянула джинсы, сунула ноги в шлепанцы, вышла на балкон и захлопнула дверь, даже не вспомнив о ветровке, оставленной на вешалке у входной двери.

Огонь облизнул кончик сигареты. После первой затяжки дым проник в легкие, но ожидаемого эффекта расслабления не наступило — вонючего смрада во рту было слишком много, Али поперхнулась и закашлялась. Курение — дурацкая психологическая привычка, отравляющая и организм, и отношения с физиотерапевтами. Те, кто думают, что курят для удовольствия — просто придурки.

Кое-как откашлявшись, Али устало облокотилась на мокрую балконную решетку и уставилась вниз, на сонный город, провожая взглядом изредка проезжавшие машины. Огромный металлически серый джип проехал практически вплотную к тротуару — его заднее стекло украшала большущая сине-красная эмблема, значение которой угадывалось сразу, даже если смотреть на нее с высоты третьего этажа.

По закону ассоциаций Альварес подумала о новом тренере Барселоны. В газетах писали, что Луис Энрике весьма умело распределяет силы команды по дистанции всего сезона — так было в Роме, в Сельте и в Барселоне Б. Лучо слыл экспериментатором, человеком, которому не чужды ротации состава, нововведения и сложности, которые за ними последуют — чего только стоила договоренность с Ливерпулем о трансфере Суареса (с дисквалификацией на четыре месяца из-за укуса Кьеллини), а теперь еще и выцарапанная из цепких лап Президента Хопфнера³ Альварес. Али, конечно, не собиралась грызть соперников, но проклятые гендерные стереотипы были едва ли не хуже. Несмотря на резолюцию ИФАБ, клубы не стремились покупать футболисток — в Европе девушек, играющих в «мужских» командах, можно было пересчитать по пальцам двух рук. И, по большей части, играли они в фарм-клубах, сидели сиднем в дублях или полировали скамейки в запасе, но зато фэйр-плей, все дела...

Энрике хотел спасти ее карьеру, которая рано или поздно скатилась бы в полное дерьмо. В двадцать два года было рано вешать бутсы на гвоздь, но всегда находились те, кто были лучше, быстрее, кто оказывались более забивными и выносливыми. Альварес тренировалась на износ, но казалось, что она все время бежит за уходящим поездом и никак не может догнать его, спотыкается, падает, но все равно бежит. Но сейчас поезд остановился и терпеливо ждал, пока она запрыгнет в тамбур...

Луис Энрике пообещал все исправить, и она ему поверила. Это единственное, что она могла сделать сейчас.

Али глубоко вдохнула посвежевший после дождя воздух. Запаха большого шумного города практически не чувствовалось — пахло пылью, табачным дымом и травой. Капли мерно стучали по крыше и ограде балкона, отбивая ритм, будто считая секунды.

Секунды до презентации Али в качестве нового нападающего футбольного клуба Барселона.

Сигарета дотлела до фильтра и больно обожгла пальцы, отрезвляя и выдергивая Али из водоворота мыслей, заставляя чертыхнуться, выбросить окурок и судорожно дернуть балконную дверь, стуча зубами от холода.

Кровать была жестковатой. Али закрыла глаза, пытаясь как можно быстрее уснуть. Противный запах сигарет въелся в волосы и кожу. Утро неотвратимо приближалось.

¹ Международный совет футбольный ассоциаций (ИФАБ) — международная организация, которая занимается ведением и регулированием правил игры в футбол. В Совет входят: футбольные ассоциации Англии, Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии — и ФИФА (занимается ведением футбола на международном уровне).

² Передаю пламенный привет Мутко и всему маразму российского футбола :)

³ Карл Хопфнер – президент Баварии Мюнхен

Названия клубов, стадионов, марок машин, кафе и ресторанов намерено написаны без кавычек. Все оговорено с бетами, это скромный авторский бзик. Прошу понять и простить:)

Важно: по непонятной автору причине главы растут в геометрической прогрессии, от четырех страниц до семидесяти.